Графиня приходила в чувство совсем не так, как Джимми Тесиджер, — гораздо дольше и, безусловно, более артистично, как рассказывала потом Бандл, которая с необыкновенным рвением бросилась ей помогать. Правда, выразилось это в том, что она брызнула на прекрасную даму холодной водой. Графиня тут же что-то забормотала и протянула ко лбу белую холеную ручку. В этот момент в комнату вошел Билл. Он, по-видимому, уже позвонил доктору. Теперь же, увидев графиню, он мигом превратился, по мнению Бандл, в достойного сожаления идиота.

Донельзя расстроенный, он склонился над графиней и разразился глупейшей речью:

— Послушайте, графиня! Не волнуйтесь. Правда-правда, все хорошо. Не надо ничего говорить, вам станет хуже. Просто спокойно лежите, и через минуту вам станет лучше, вы скоро придете в себя. Не говорите ни слова, пока окончательно не придете в себя. Подождите. Не спешите открывать глаза и лежите спокойно. Сейчас дурнота пройдет. Глотните еще воды или бренди. Это именно то, что вам нужно. Ведь правда, Бандл, немного бренди…

— Ради Бога, Билл, оставь ты ее в покое, — сердито оборвала его Бандл. — Сейчас она придет в себя.

Недрогнувшей рукой Бандл выплеснула графине в лицо стакан холодной воды. Графиня вздрогнула и села, мгновенно очнувшись.

— Что со мной? — прошептала она.

— Подождите, — снова забубнил Билл. — Ничего не говорите, пока не почувствуете себя лучше.

Графиня запахнула свой весьма прозрачный пеньюар.

— Мне лучше, мне гораздо лучше, — произнесла она и огляделась.

Возможно, она заметила неприязнь на склоненных к ней лицах. Во всяком случае, она повернулась к Биллу, чье лицо выражало совсем иные чувства.

— О, мой большой англичанин, — ласково проговорила она. — Не тревожьтесь, со мной все в порядке.

— Вы уверены? — взволнованно переспросил Билл.

— Абсолютно, — с улыбкой подтвердила графиня. — У нас, венгров, стальные нервы.

Билл облегченно вздохнул… тут же на лице у него появилось ужасно глупое выражение, отчего Бандл захотелось пнуть его ногой.

— Выпейте воды, — холодно посоветовала она.

Но от воды графиня отказалась. Джимми, по-видимому, не смог остаться равнодушным к пострадавшей красавице и предложил ей коктейль. Его графиня выпила с удовольствием. Затем она снова огляделась, на сей раз с явным интересом.

— Скорее расскажите, что здесь произошло, — потребовала она.

— А мы-то думали, что это вы нам что-нибудь расскажете, — улыбнулся инспектор.

Графиня пристально на него взглянула. Будто только сейчас заметила этого рослого невозмутимого мужчину.

— Я заходила в вашу комнату, — сказала Бандл. — Вас там не было, да и постель была не тронута… — Бандл замолчала и вопросительно посмотрела на графиню.

Та закрыла глаза и медленно кивнула:

— Да-да, теперь вспоминаю. О, это было так ужасно! — Она вздрогнула. — Вы хотите, чтобы я вам все рассказала?

— Если нетрудно, — попросил инспектор.

А Билл поспешил добавить:

— Если вы еще неважно себя чувствуете, то не стоит.

Графиня переводила взгляд с одного на другого, но подчинилась спокойной, властной просьбе инспектора Баттла.

— Я никак не могла заснуть, — начала она. — Этот дом… он угнетал меня. Я чувствовала себя ужасно, как у вас говорят, не в своей тарелке. Я знаю, в таком состоянии бесполезно ложиться в кровать. Я походила по комнате, попробовала читать, но книги мне попались очень скучные. Я решила спуститься в библиотеку и поискать что-нибудь более подходящее.

— Я вас понимаю, — сказал Билл.

— Полагаю, многие сделали бы то же самое, — заметил Баттл.

— Ну вот. Я вышла из комнаты и стала спускаться вниз. В доме было так тихо…

— Простите, — прервал ее инспектор, — не можете ли вы хотя бы приблизительно назвать время, когда вы вышли?

— Я не привыкла следить за временем, — высокомерно заметила графиня и продолжила свой рассказ: — В доме было так тихо, что можно было бы услышать, как мышь пробежит, если, конечно, они здесь водятся. Я шла очень осторожно.

— Осторожно?

— Естественно, зачем же тревожить обитателей дома, — немного обиженно ответила графиня. — Я вошла сюда и стала просматривать полки, чтобы подобрать подходящую книгу.

— Конечно, предварительно включив свет?

— Нет, свет я не включала. У меня с собой был карманный фонарик, этого мне было достаточно.

— Ну, понятно, — как бы про себя пробурчал инспектор Баттл.

— И вдруг, — с театральной интонацией воскликнула графиня, — я услышала чьи-то приглушенные шаги. Я выключила фонарик и прислушалась. Шаги приближались, крадущиеся, жуткие шаги. Я спряталась за ширмой, а в следующее мгновение открылась дверь и зажегся свет. Он был в комнате, этот грабитель.

— Да, но послушайте… — начал мистер Тесиджер.

Но тут Баттл с силой наступил ему на ногу, и Джимми понял, что ему лучше помолчать.

— Я чуть не умерла от страха, — продолжала графиня, — даже боялась дышать. Человек переждал минуту-другую, прислушиваясь, а потом все той же ужасной крадущейся походкой…

И снова Джимми с обиженным видом открыл рот, собираясь возмутиться, но опять ничего не сказал.

— …он пересек комнату и через застекленную дверь вышел на террасу. А через пару минут вернулся, выключил свет, запер дверь из коридора. Я сидела ни жива ни мертва, а он, крадучись, передвигался в темноте. О, это было ужасно! Только представьте себе, что было бы, если он наткнулся на меня! Через мгновение я услышала, как он снова подошел к застекленной двери, и снова тишина. Я надеялась, что он выйдет из комнаты через эту дверь. Время шло, я не слышала больше ни звука и была почти уверена, что он так и поступил. Я уже собиралась включить свой фонарик и посмотреть, не ушел ли он, как тут — prestissimo![219] — все и началось.

— Ку-ну!

— Это было ужасно… никогда, никогда этого не забуду! Двое мужчин пытались убить друг друга. Кошмар! Они метались по комнате, все ломая и круша, мне показалось, что я слышу женский крик, но он доносился откуда-то с улицы, а не из комнаты… У преступника был грубый голос, он не говорил, а рычал: «Пусти меня! Пусти меня!» А тот, кто его схватил, — по-моему настоящий джентльмен, с очень правильной речью.

Джимми был польщен.

— Собственно, он только ругался, — продолжала графиня.

— Действительно джентльмен, — вставил инспектор Баттл.

— А потом — вспышка и выстрел. Пуля попала прямо в книжный шкаф рядом со мной. Я… по-моему, в этот момент мне и стало плохо. — Она взглянула на Билла, который тут же погладил ее по руке.

— Бедняжка, — сказал он, — как вам не повезло.

«Совсем спятил», — подумала Бандл.

Инспектор Баттл неслышным шагом подошел к книжному шкафу справа от ширмы, наклонился и стал искать. Вскоре он что-то поднял.

— Это была не пуля, графиня, — пояснил он, — а гильза от патрона. Где вы находились во время выстрела, мистер Тесиджер?

Джимми встал у застекленной двери.

— Как мне помнится, примерно здесь.

Инспектор Баттл встал на его место.

— Правильно, — согласился он. — Пустая гильза должна была отлететь назад. Калибр приличный, сорок пятый, понятно, почему графиня решила, что это пуля. Гильза ударилась о книжный шкаф в футе от нее. А пуля оцарапала дверную раму, и завтра мы отыщем ее снаружи, если только она не осталась… в преступнике.

Джимми был огорчен.

— Боюсь, «леопольд» был не на высоте, — грустно заметил он.

Графиня с интересом посмотрела на него.

— Ваша рука! — воскликнула она. — Бинты! Так, значит, это были вы…

Джимми подчеркнуто вежливо поклонился:

— Я очень рад, что у меня речь джентльмена. Уверяю вас, если бы я только мог предположить, что в комнате находится леди, я бы ни за что не употребил те выражения, которые вырвались у меня в пылу драки.

— Я не все поняла, — поспешила заверить графиня, — хотя в детстве у меня и была гувернантка-англичанка.

— Гувернантки такому не учат, — с готовностью объяснил Джимми. — Они заставляют вас зубрить фразы вроде «это ручка вашего дяди» или «это зонтик племянницы садовника». Уж я-то знаю.

— Но что же все-таки случилось? — спросила графиня. — Я требую, чтобы мне рассказали, что же все-таки произошло.

Воцарилась тишина, и все повернулись к инспектору Баттлу.

— Ничего особенного, — мягко проговорил Баттл. — Попытка ограбления. У сэра Стэнли Дигби были украдены очень важные документы. Воры намеревались вынести их отсюда, но благодаря этой юной леди, — он показал на Лорен, — им это не удалось.

Графиня посмотрела на девушку весьма странным взглядом.

— Неужели? — сухо спросила она.

— По счастливому стечению обстоятельств она оказалась в нужном месте в нужное время, — улыбнулся инспектор.

Графиня вздохнула и снова прикрыла глаза.

— Глупо, но я все еще чувствую слабость.

— Конечно! — воскликнул Билл. — Позвольте я провожу вас в вашу комнату. Бандл побудет с вами.

— Я была бы очень признательна леди Эйлин, но я хочу остаться одна. Все в порядке, правда, правда. Не поможете ли вы мне подняться по лестнице?

Она тяжело оперлась на руку Билла и вышла из комнаты. Бандл сопровождала их до холла, но, поскольку графиня настойчиво твердила, что уже все в порядке, Бандл не стала подниматься наверх, а остановилась у лестницы, глядя на изящную фигурку графини. И тут она чуть не вскрикнула от изумления. Сквозь почти прозрачный, из легкого шифона[220], пеньюар графини, чуть ниже правой лопатки отчетливо была видна маленькая черная родинка.

Охнув, она стремительно кинулась в библиотеку, откуда выходили инспектор Баттл, Джимми и Лорен.

— Итак, — сказал Баттл, — я запер ту дверь на террасу и оставил снаружи дежурного. Теперь запрем и эту, а ключ я возьму с собой. А утром восстановим картину en flaqrant delit[221], как говорят французы. Леди Эйлин, что стряслось?

— Инспектор, мне нужно поговорить с вами… немедленно.

— Конечно, я…

Неожиданно появился Джордж Ломакс с доктором Картрайтом.

— А, вот вы где, Баттл. Хочу вас успокоить — с О'Рурком не случилось ничего страшного.

— Я так и думал, — сказал Баттл.

— Ему дали сильное снотворное, — объяснил доктор. — Утром все пройдет, разве что голова будет немного побаливать. А теперь, молодой человек, давайте взглянем на вашу рану.

— Пошли со мной, милая сиделка, — обратился Джимми к Лорен. — Пошли, пошли, подержите либо тазик, либо мою руку. Будете свидетелем страданий сильной личности, узнаете, что это за штука.

Джимми, Лорен и доктор вышли, а Бандл осталась, продолжая выразительно смотреть на инспектора Баттла, которому Джордж с утомительными подробностями рассказывал об О'Рурке. Инспектор дождался, когда словоохотливый Джордж на минуту умолк, и спросил:

— Смогу ли я поговорить наедине с сэром Стэнли? Может быть, вон там, в небольшом кабинете, в конце коридора?

— Конечно, — ответил Джордж. — Сейчас же пойду за ним.

И он поспешил наверх. Баттл мягко втолкнул Бандл в гостиную и прикрыл дверь.

— Итак, леди Эйлин, что случилось?

— Я постараюсь быть краткой, но вообще-то это длинная и запутанная история.

Торопясь, немного сбивчиво, Бандл рассказала о своих приключениях в клубе «Семь циферблатов»: Когда она закончила, инспектор тяжело вздохнул. На этот раз даже он не смог сохранить хладнокровие.

— Невероятно! Просто невероятно! Никогда бы не поверил, что такое возможно… даже для вас, леди Эйлин. Как это я прошляпил!

— Но вы же сами посоветовали мне спросить у Билла Эверсли.

— Как, оказывается, опасно давать советы таким предприимчивым молодым леди, как вы. Я и не предполагал, что вы зайдете так далеко.

— Но ведь все обошлось, инспектор, вам не придется испытывать угрызения совести по поводу моей безвременной кончины.

— Пока нет, — мрачно согласился Баттл, размышляя об услышанном. — Просто не понимаю, о чем думал мистер Тесиджер, подвергая вас такой опасности.

— Но ведь он узнал обо всем только потом, — призналась Бандл. — Я ведь не круглая дурочка, инспектор, к тому же он был занят мисс Уэйд.

— Разве? — усомнился Баттл. — Придется попросить мистера Эверсли присматривать за вами, леди Эйлин.

— Билла! — презрительно воскликнула Бандл. — Но вы же не дослушали меня до конца! Женщина, которую я там видела… Анна, «Час первый», — это графиня Радски! — И она быстро рассказала о родинке.

К ее удивлению, инспектор только хмыкнул:

— Родинка еще ни о чем не говорит, леди Эйлин. У двух женщин могут быть абсолютно одинаковые родинки. Вы не должны забывать, что графиня Радски — личность весьма известная в Венгрии.

— Тогда, значит, это не настоящая графиня Радски. Я абсолютно уверена, что это та самая женщина, которую я видела в клубе! А как она вела себя! Я не верю, что у нее был обморок.

— Не скажите, леди Эйлин. Гильза, которая ударилась в книжный шкаф рядом с ней, могла напугать любого.

— И все-таки, что она там делала? Согласитесь, никто не ходит ночью и библиотеку, да еще с электрическим фонариком.

Баттл почесал в затылке и принялся расхаживать по комнате. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор. Но он все-таки решился:

— Леди Эйлин, я вам доверяю. Поведение графини и правда подозрительно, я и сам это вижу. Но надо соблюдать осторожность, ведь могут возникнуть неприятности с посольством. Тут нужно действовать наверняка.

— А, понятно. Если бы у вас были доказательства…

— И это еще не все. Во время войны общественность возмущало то, что страна кишит немецкими шпионами. Любители вмешиваться в чужие дела раструбили об этом во всех газетах. Но мы не обращали внимания даже на крепкие выражения. Мелкая сошка оставалась на свободе. Вы спросите почему? Потому что благодаря ей, рано или поздно, в наши руки попадет более крупная добыча — главарь.

— Вы думаете…

— Пусть вас не волнует то, что я думаю, леди Эйлин. Запомните, что я сейчас скажу. Я знаю все о графине и хочу, чтобы ее оставили в покое. А теперь, — поспешно добавил инспектор, — я должен подумать, что мне следует сказать сэру Дигби.