После ухода мэтра Тибо трое оставшихся теснее придвинулись к столу.

— Что ж, за дело. — Джепп отвинтил колпачок авторучки. — В заднем салоне аэроплана было всего одиннадцать пассажиров; другие не в счет — одиннадцать пассажиров и два стюарда — итого тринадцать человек. Стало быть, один из двенадцати и прикончил старушку. Пассажиры частью были англичане, частью — французы. Французов я поручаю мосье Фурнье. Англичан беру на себя. Кроме того, кое-какое расследование надо провести в Париже — это тоже работа для вас, Фурнье.

— И не только в Париже, — подхватил Фурнье. — Летом Жизель активно действовала на французских курортах — в Довилле, Ле-Пинэ, Вимеро. Она ездила и на юг — в Антиб, Ниццу и тому подобные места.

— Да, кстати, кто-то из пассажиров «Прометея» вроде бы упоминал Ле-Пинэ. Что ж, это одна линия. Затем требуется рассмотреть само убийство — найти того, кто реально мог применить эту духовую трубку. — Он развернул подробную схему салона и разложил ее посреди стола. — Пожалуй, к предварительной работе мы готовы. Для начала давайте переберем всех по очереди и взвесим вероятность — и что важнее — возможность каждого быть убийцей. Для начала мы можем устранить мосье Пуаро. Это сводит число людей к одиннадцати.

Пуаро грустно покачал головой.

— Вы слишком доверчивы, друг мой. Вы не должны доверять никому — абсолютно никому.

— Если хотите, мы вас оставим, — добродушно согласился Джепп. — Затем идут стюарды. Итак, вероятность: очень непохоже, что это кто-то из них. Вряд ли они занимали крупные суммы, да и репутация у них прекрасная — оба непьющие и вполне порядочные люди. Меня бы крайне изумило, если бы кто-то из них имел к этому хоть какое-то отношение. Но, однако, с точки зрения возможности, придется все же оставить их в списке. Они многократно перемещались по салону взад-вперед. Они имели возможность выбрать позицию, наиболее удобную для прицела, — хотя весьма сомнительно, что в салоне, полном людей, стюард может незаметно для всех выстрелить из духовой трубки. Я знаю по опыту, что большинство людей слепы, как летучие мыши, но всему есть пределы. Конечно же, у каждого свой предел слепоты. Со стороны преступника было бы безумием, чистым безумием выбрать такой рискованный путь. Один шанс из ста, что тебя не заметят. Парню, который сделал это, дьявольски повезло. Из всех дурацких способов совершить убийство…

Пуаро, уставившись в пол, сосредоточенно курил. Вдруг он спросил:

— Вы полагаете, это был дурацкий способ убийства, да?

— Конечно же. Чистое безумие.

— И все же — убийство удалось. А мы сидим здесь втроем и до сих пор понятия не имеем, кто его совершил. Это ли не успех!

— Чистое везенье, — не согласился Джепп. — Убийцу должны были сто раз засечь.

Пуаро протестующе покачал головой.

Фурнье посмотрел на него с любопытством.

— Вы так не думаете, мосье Пуаро?

— Да что тут думать, mon ami, — сказал Пуаро. — О деле надо судить по его результатам. Что тут думать — результат налицо.

— И все же, — задумчиво возразил француз, — это кажется почти чудом.

— Чудо это или не чудо, но оно свершилось, — сказал Джепп. — У нас есть медицинское заключение, у нас есть орудие; и если бы кто неделю назад сказал, что я буду расследовать убийство, совершенное какой-то там колючкой, отравленной змеиным ядом, — ну, я бы расхохотался ему в лицо! Это оскорбительно — вот что я вам скажу про это убийство — оскорбительно.

Он тяжело вздохнул. Пуаро улыбнулся.

— Возможно, преступление совершено человеком с извращенным чувством юмора, — задумчиво проговорил Фурнье. — При расследовании самое главное — понять психологию убийцы.

Услышав слово «психология», Джепп тихонько хмыкнул, ибо он не любил психологию и не доверял ей.

— На эту тему вам лучше побеседовать с мосье Пуаро, это в его вкусе, — сказал он.

— Ну почему же, я с интересом выслушал вас обоих, — отозвался Пуаро.

— Я полагаю, у вас нет сомнений, что она была убита так, а не иначе? — с опаской спросил Джепп. — Я ведь знаю, ум у вас каверзный.

— Нет-нет, друг мой. В этом я нисколько не сомневаюсь. Отравленный шип, который я подобрал с полу, был причиной смерти — это совершенно ясно. Тем не менее, в этом деле есть моменты… — Он растерянно покачал головой.

— Хорошо, вернемся к нашим баранам, — предложил Джепп. — Мы не можем окончательно отмести стюардов, но, по-моему, непохоже, чтобы кто-нибудь из них был причастен к этому делу. Вы согласны, мосье Пуаро?

— О, вы помните, что я сказал? Я… я не отметал бы — mon Dieu, что за словечко! — никого на этой стадии.

— Как хотите. Теперь пассажиры. Начнем с того конца, где буфетная и туалеты. Место номер шестнадцать. — Он ткнул карандашом в схему. — Это девица — парикмахерша, Джейн Грей. Выиграла в лотерею и просадила денежки в Ле-Пинэ. Это означает, что она по натуре игрок. Вылетев в трубу, она вынуждена была призанять у старушки — впрочем, непохоже, чтобы она могла занять крупную сумму или что у Жизели был способ взять ее за жабры. Мы ищем рыбешку покрупней. И по-моему, у ассистентши парикмахера минимум шансов заполучить змеиный яд. Его не применяют ни при окраске волос, ни при массаже лица.

— В каком-то смысле, использовать змеиный яд — ошибка; это здорово сужает круг поисков. Наверно, человека два на тысячу что-то слыхали о нем и способны его раздобыть, — заметил Фурнье.

— Что делает очевидным, по крайней мере, один факт, — сказал Пуаро.

На сей раз Фурнье бросил на него вопросительный взгляд.

Джепп между тем увлеченно продолжал «классифицировать».

— Я вот что думаю, — говорил он. — Убийца должен принадлежать к одной из двух категорий: он или сам путешествовал в диковинных краях — и кое-что разузнал о змеях, особенно смертоносных, и о привычке туземцев избавляться от врагов с помощью яда — это первая категория.

— А вторая?

— Из ученой братии. Какой-нибудь исследователь. Яд бумсленга — это штуковина, с которой экспериментируют в первоклассных лабораториях. Я говорил с Винтерспуном. Оказывается, змеиный яд — точнее говоря, яд кобры — иногда применяется в медицине. Его используют для лечения эпилепсии[24] — с достаточным успехом. Ученые изрядно потрудились над исследованием змеиного укуса.

— Интересно и наводит на размышления, — сказал Фурнье.

— Да, но продолжим. Девица Грей не принадлежит ни к одной из этих двух категорий. Тут и мотива вроде бы не прослеживается, и змеиного яда ей вроде взять неоткуда. Реальная возможность выстрелить из духовой трубки тоже весьма сомнительна — почти исключена. Смотрите.

Все трое склонились над схемой.

— Вот место шестнадцать, — сказал Джепп. — А вот второе, на котором сидела Жизель, а между ними полно людей и кресел. Если девица не вставала с места — а все говорят, что она не вставала, — то она никак не могла выстрелить в Жизель. Тем более попасть в шею сбоку. Думаю, девица ни при чем. Теперь место двенадцать, напротив. Дантист Норман Гейл. Почти все то же можно сказать и о нем. Мелкая рыбешка. Надо полагать, у него чуть больше шансов добыть змеиный яд.

— Зубные врачи обычно таких уколов не делают, — тихонько пробормотал Пуаро. — Это уже было бы убиение, а не исцеление.

— У зубного врача и без того есть тысяча способов натешиться над пациентом, — ухмыльнулся Джепп. — И все же, я полагаю, он мог вращаться в кругах, где не проблема достать какой-нибудь экзотический препарат. Весьма вероятно, у него есть приятель ученый. Но вот возможности у него тоже практически не было. Правда, он вставал с места, но только ходил в туалет — а это в противоположном направлении. На обратном пути он был достаточно далеко от убитой — только в проходе у собственного кресла. Попасть из трубки в шею этой даме он мог разве что дрессированным шипом, который способен изменить траекторию полета на девяносто градусов. Выходит, и он ни при чем.

— Согласен, — сказал Фурнье. — Давайте продолжим.

— Теперь по другую сторону прохода. Место семнадцать.

— Первоначально это было мое место, — сказал Пуаро. — Я уступил его даме, которая хотела сидеть рядом с приятельницей.

— Это леди Венеция. Ну, что сказать о ней? Она особа важная. Эта могла занимать у Жизели. Впрочем, непохоже, что у нее могут быть какие-то тайные грехи — но, может быть, она прогорела на скачках или на чем-нибудь еще. Так что она заслуживает нашего внимания. Положение — возможное. Если бы Жизель слегка повернулась к окну, леди Венеция могла бы по диагонали через весь салон поразить ее метким выстрелом — чтобы не сказать метким плевком. Но и это было бы чистое везение. По-видимому, ей пришлось бы вдобавок привстать. Она из тех дам, которые любят по осени побродить с ружьишком. Не знаю, не знаю… Охотничьи навыки могут быть полезны, когда дуешь в дикарскую трубку? Может, тут главное — в умении прицелиться? И у нее, вероятно, есть друзья — мужчины, которые охотились на крупную дичь в дальних странах. От них она и могла бы получить какую-нибудь диковинную туземную отраву. Господи, какой вздор! Какая бессмыслица!

— Это действительно совершенно неправдоподобно, — сказал Фурнье. — Мадемуазель Керр — я видел ее сегодня на дознании… — Он покачал головой. — На убийцу она мало походит.

— Место тринадцать, — продолжил Джепп. — Леди Хорбери. Это темная лошадка. Кое-что я о ней знаю, сейчас расскажу. Я бы не удивился, если бы у нее нашлась пара тайных грешков.

— Я случайно узнал, что эта дама чрезвычайно много проигрывала в баккара в Ле-Пинэ, — сказал Фурнье.

— Здорово! Да, эту голубушку нетрудно представить себе у Жизели.

— Совершенно с вами согласен.

— Так. Пока все сходится. Но к а к бы она это сделала? Она же тоже не вставала с места, вы помните. Ей пришлось бы встать на колени на свое сиденье и пальнуть над креслами — причем десять человек глядели бы на нее. Вот черт. Давайте дальше.

— Девять и десять, — сказал Фурнье, ведя пальцем по схеме.

— Мосье Эркюль Пуаро и доктор Брайант, — ответил Джепп. — Что мосье Пуаро скажет в свою защиту?

Пуаро скорбно покачал головой.

— Мой желудок, — жалобно проговорил он. — Увы, мозг — всего лишь слуга желудка.

— Понимаю вас, — с сочувствием произнес Фурнье. — В самолете мне тоже всегда нехорошо. — Он закрыл глаза и выразительно покачал головой.

— Стало быть, доктор Брайант. Что насчет доктора Брайанта? Большая шишка на Харли-стрит[25]. Маловероятно, чтобы он пошел к французской процентщице; впрочем, как знать… Но если врач попадает в какой-нибудь скандальчик, карьера его закончена! Сюда-то и подходит моя научная теория. Человек вроде Брайанта, находящийся на вершине социальной лестницы, непременно знаком со всем медицинским научным миром. В какой-нибудь шикарной лаборатории для него схватить пробирку змеиного яда — раз плюнуть.

— Но, друг мой, подобные вещества на строгом учете, — возразил Пуаро. — Это совсем не то, что сорвать лютик на лугу.

— Даже если они это дело проверяют, умный человек всегда может подменить пробирочку. Это возможно хотя бы потому, что человек с положением Брайанта — вне подозрений.

— В том, что вы говорите, есть рациональное зерно, — согласился Фурнье.

— Единственно, что непонятно, зачем ему было привлекать внимание пассажиров. Сказал бы сразу, что женщина умерла от инфаркта — естественной смертью?

Пуаро кашлянул. Его собеседники вопросительно взглянули на него. Он сказал:

— Мне кажется, что в первый момент доктор тоже попался на эту удочку. В конце концов, это очень походило на естественную смерть, возможно, в результате осиного укуса; помните, там ведь была оса…

— Где уж тут забыть про осу, когда вы все время о ней твердите, — вставил Джепп.

— Тем не менее, — продолжил Пуаро, — это я заметил на полу отравленную колючку и поднял ее. Раз она найдена, все указывает на убийство.

— Эту штуку нашли бы в любом случае.

Пуаро покачал головой.

— У убийцы была возможность незаметно поднять ее.

— У Брайанта?

— У Брайанта или кого-то другого.

— Гм… довольно рискованно.

Фурнье не согласился.

— Вы так думаете теперь, — сказал он, — потому что знаете, это — убийство. Но когда на ваших глазах человек внезапно умирает от инфаркта, вы обратите внимание на то, что кто-то уронил носовой платок и потом нагнулся, чтобы поднять его?

— Верно, — согласился Джепп. — Что ж, по-моему, Брайант решительно в списке подозреваемых. Он мог высунуться из-за кресла и выстрелить из духовой трубки — тоже по диагонали через салон. Но почему никто этого не заметил!.. Впрочем, что это я заладил. Он сделал или кто-то другой — все равно его не заметили!

— И тому, по-моему, должна быть причина, — сказал Фурнье. — Причина, которая, судя по всему, заинтересует мосье Пуаро. — Он улыбнулся. — Я имею в виду психологическую причину.

— Продолжайте, друг мой, — поощрил его Пуаро. — Вы затронули действительно интересный для меня аспект.

— Допустим, вы в поезде проезжаете мимо дома, охваченного пламенем, — продолжил Фурнье. — Все пассажиры в этот момент будут смотреть в окно. Всеобщее внимание будет направлено на определенную точку. Если в эту минуту кто-то выхватит кинжал и вонзит его в соседа — никто этого попросту не заметит.

— Правильно, — сказал Пуаро. — Помню, я вел дело об отравлении, где мне как раз пришлось с этим столкнуться. Там налицо была, как вы изволили выразиться, психологическая ситуация. Если мы обнаружим такую ситуацию во время полета «Прометея»…

— Мы должны обнаружить ее, допросив стюардов и пассажиров, — сказал Джепп.

— Верно. Но если такая психологическая ситуация действительно имела место, то логически неоспоримо, что создать ее мог только убийца. Для этого он должен был произвести какой-нибудь необычный эффект.

— Великолепно, великолепно, — оценил француз.

— Ладно, возьмем на заметку как направление дальнейших расспросов, — сказал Джепп. — Перехожу к месту восемь — Дэниэл Майкл Кленси.

Джепп произнес это имя с особым чувством.

— По-моему, это наш самый перспективный «подозреваемый». Автору детективов проще простого изобразить интерес к змеиному яду и получить доступ к нему через какого-нибудь ничего не подозревающего ученого-химика. И не забудьте — он единственный из пассажиров, кто прошел мимо места Жизели.

— Уверяю вас, друг мой, я этого не забыл, — обиженно проговорил Пуаро.

Джепп продолжил:

— Он мог выстрелить из духовой трубки в упор, не прибегая к вашей «психологической ситуации». И у него был вполне пристойный шанс выкрутиться. Помните, он знает о духовых трубках все — он сам сказал.

— Вот это и заставляет усомниться.

— Да это обыкновенная хитрость, — сказал Джепп. — И трубка, которую он показывал сегодня — кто поручится что это та самая, которую он купил два года назад? По-моему, все это очень подозрительно. Не думаю, что человеку полезно все время размышлять над преступлениями и детективными историями и читать криминальную хронику. Это может внушить кое-какие идеи.

— Разумеется, писателю необходимо иметь кое-какие идеи, — согласился Пуаро.

Джепп вновь вернулся к схеме салона.

— Номер четыре — Райдер, место прямо перед покойной. Не думаю, что это сделал он. Но упускать его из виду не следует. Он ходил в туалет. На обратном пути он мог выстрелить почти в упор и наверняка; единственное возражение — он стоял бы впритык к археологам. Они бы не могли не заметить — это точно.

Пуаро задумчиво покачал головой.

— Вы, вероятно, не знаете археологов. Если эти двое обсуждали что-то действительно увлекательное — тогда, друг мой, они наверняка ничего бы не увидели и не услышали. Они находились в пятом тысячелетии до Рождества Христова. Одна тысяча девятьсот тридцать пятый год новой эры для них просто не существовал.

Джепп посмотрел на него с некоторым сомнением.

— Что ж, перейдемте к ним. Фурнье, что вы можете сказать нам о Дюпонах?

— Мосье Арман Дюпон — один из самых выдающихся археологов Франции.

— Это нам мало что дает. Их положение в салоне, с моей точки зрения, довольно удобное — через проход и чуть впереди Жизели. И к тому же они достаточно помотались по свету и занимались раскопками в Богом забытых уголках. Такие без труда могли бы раздобыть какой-нибудь экзотический змеиный яд.

— Это возможно, да, — ответил Фурнье.

— Но, по-вашему, маловероятно?

Фурнье покачал головой.

— Мосье Дюпон фанатик своей профессии. Раньше он был антикваром. Затем бросил процветающее дело и посвятил себя раскопкам. Они с сыном душой и телом преданы археологии. Непохоже, чтобы они были замешаны в этой истории — не скажу, что это невозможно, ибо после аферы Ставиского[26] можно поверить чему угодно.

— Прекрасно, — сказал Джепп.

Он взял в руки листок, на котором делал заметки, и откашлялся.

— Вот что мы имеем. Джейн Грей. Вероятность — невелика. Возможность — практически отсутствует. Гейл. Вероятность — невелика. Возможность — опять практически отсутствует. Мисс Керр. Вероятность — невероятна. Возможность — сомнительна. Леди Хорбери. Вероятность — велика. Возможность — практически отсутствует. Мосье Пуаро — почти наверняка и есть убийца, которого мы ищем; единственный человек в салоне, способный создать подходящую для преступления психологическую ситуацию.

Джепп с удовольствием рассмеялся собственной шутке, Пуаро улыбнулся снисходительно, а Фурнье с некоторой неловкостью. Инспектор продолжил:

— Брайант. И вероятность и возможность — велики. Кленси. Мотив неясен, вероятность и возможность — весьма велики. Райдер. Вероятность — сомнительна, возможность — приличная. Оба Дюпона. Вероятность — невелика в том, что касается мотива, и велика, ибо они могли достать яд. Возможность — велика. Кажется, на сегодня это довольно справедливое резюме. Нам предстоит еще изрядно повозиться с расследованием. Я возьму на себя первым делом Кленси и Брайанта — выясню, зачем они летали во Францию, были ли у них финансовые затруднения в прошлом, выглядели ли они в недавнее время озабоченными или встревоженными, их передвижения за минувший год — и все такое прочее. Точно так же проверю и Райдера. Ну, и негоже совсем уж забывать остальных. Уилсон у меня все разнюхает. Мосье Фурнье займется Дюпонами.

Представитель Сюртэ кивнул.

— Не сомневайтесь — все будет сделано. Я сегодня возвращаюсь в Париж. Может быть, сейчас, когда мы лучше знаем обстоятельства, удастся что-то выведать у Элизы — вы помните, это служанка Жизели. Кроме того, я тщательно проверю все передвижения Жизели. Не мешает точно узнать, где она побывала за лето. Я знаю, она раз или два посещала Ле-Пинэ. Может быть, удастся получить данные о ее контактах с кем-то из подозреваемых англичан. О да, работы хватит.

Они взглянули на погруженного в раздумья Пуаро.

— Мосье Пуаро, вы вообще собираетесь участвовать в этом деле? — спросил Джепп.

Пуаро очнулся.

— Да, пожалуй, я поехал бы с мосье Фурнье в Париж.

— Enchante[27],— откликнулся француз.

— Хотел бы я знать, что вы задумали, — проговорил Джепп. Он с любопытством смотрел на Пуаро. — Вы все время молчали. Что, вас опять посетили ваши идейки?

— Кое-какие имеются; но это все очень сложно.

— И что же вас так смущает?

— Что меня смущает, так это место, где была найдена духовая трубка, — медленно произнес Пуаро.

— Ну еще бы! Из-за этого вас чуть не посадили.

Пуаро покачал головой.

— Я не об этом. Дело не в том, что ее засунули за мое сиденье — дело в том, что ее вообще засунули за какое-то сиденье.

— А что тут такого? — спросил Джепп. — Тот, кто это сделал, должен был куда-то ее спрятать. Не мог же он оставить ее у себя, рискуя, что ее обнаружат.

— Evidemment[28]. Однако, друг мой, осматривая самолет, вы могли заметить, что хотя окна в салоне не открываются, в каждом из них есть вентилятор — отверстие в стекле, закрывающееся стеклянной задвижкой. Эти отверстия достаточно велики, чтобы просунуть трубку. И это самый легкий способ от нее избавиться. Если она упадет с такой высоты, ее вряд ли когда обнаружат.

— Могу возразить: убийца боялся, что его увидят. Если бы он стал проталкивать трубку в отверстие вентилятора, кто-нибудь мог это заметить.

— Понятно, — сказал Пуаро. — Он никого не боялся, когда подносил духовую трубку к губам и направлял смертоносный шип, но вдруг испугался, что его увидят при попытке выкинуть трубку в окно!

— Согласен, звучит нелепо, — ответил Джепп, — но факт налицо. Он действительно спрятал духовую трубку за подушкой сиденья. От этого никуда не уйдешь.

Пуаро ничего не сказал, и Фурнье с любопытством спросил:

— Это вам что-то дает?

Пуаро закивал головой.

— Это дает направление моим мыслям.

Рассеянным движением он поправил чернильницу, которую нетерпеливая рука Джеппа поставила немного наискосок.

Затем, резко подняв голову, спросил:

— A propos[29], я просил вас сделать мне подробный список вещей пассажиров — он готов?