Когда Джепп возвратился в Скотленд-Ярд, ему доложили, что его ожидает мосье Эркюль Пуаро.

Джепп был искренне рад видеть приятеля.

— Ну, мосье Пуаро, что вас привело ко мне? Новости?

— Я надеялся получить их у вас, мой добрый Джепп.

— Вы в своем репертуаре. На самом деле новостей маловато: торговец в Париже опознал духовую трубку. Фурнье, сидя в Париже, ухитряется вынимать из меня душу со своей moment psychologique[77]. Я до посинения допрашивал стюардов, и они оба клянутся, что никакой moment psychologique не было. Во время рейса не произошло ничего странного, ничего необычного.

— Психологическая ситуация могла иметь место, когда оба они находились в заднем салоне.

— Я и пассажиров допросил. Не могут же все лгать.

— В одном деле, которое я расследовал, лгали все!

— Опять вы и ваши дела! По правде говоря, мосье Пуаро, я не слишком доволен. Чем больше я всматриваюсь, тем больше загадок. Шеф уже косо на меня поглядывает… Но что я могу поделать? К счастью, в дело замешаны иностранцы. Мы можем валить все на французов, а они там в Париже будут талдычить, что убийца — англичанин, пусть, дескать, англичане и расхлебывают.

— А вы действительно думаете, что это сделали французы?

— Откровенно говоря, нет. На мой взгляд, археологи — это типичное не то. Они роются в земле и порют вздор о том, что случилось тысячи лет назад. Хотел бы я знать, откуда это им может быть известно? И кто будет с ними спорить? Они скажут, что какой-нибудь гнилой нитке бус пять тысяч триста двадцать два года — и поди возрази. Археологи они такие — наплетут с три короба, хотя сами как будто верят в то, о чем говорят. Но вроде бы люди они безобидные. Ко мне третьего дня заходил один старичок — видите ли, у него сперли скарабея — так он, бедняга, был в таком отчаянии, беспомощный, как младенец. Нет, между нами говоря, у меня и в мыслях нет, что это сделала парочка французов-археологов.

— Кто же, по-вашему, это сделал?

— Ну, возможно, Кленси. Он странно себя ведет. Ходит по улицам, бормочет себе под нос. Что-то он замышляет.

— Вероятно, сюжет новой книги.

— Может, и так — а может, и что другое; но как я ни старался, никакого мотива не обнаружил. Я до сих пор думаю, что СЛ 52 в черной книжечке — леди Хорбери; но добиться от нее ничего не удалось. Могу вам сказать: она — крепкий орешек.

Пуаро мысленно улыбнулся. Джепп продолжал:

— Стюарды — ну, я не нашел ничего, что связывало бы их с Жизелью.

— Доктор Брайант?

— По-моему, что-то там есть. Слухи о нем и пациентке. Молоденькая, хорошенькая — отвратительный муж — наркоман или что-то подобное. Если он не будет осторожен, то тут же вылетит из врачебной касты. Это неплохо связывается с РТ 362. У меня даже появилось одно интересное соображение, где он мог добыть змеиный яд. Я ходил к нему, и он себя выдал, прямо скажем, с головой. И все же пока только одни предположения — никаких фактов. В этом деле факты добыть непросто. Райдер, по-видимому, прямой и честный, признается, что летал в Париж брать заем и не смог получить. Дал имена и адреса — все проверено. Я обнаружил, что его фирма была на грани банкротства неделю-две назад, но сейчас они, похоже, выкрутились. Стало быть, опять никаких результатов. Все это дело — сплошная неразбериха.

— Неразберихи не бывает в природе, неясность — да; но неразбериха существует только в неупорядоченном сознании.

— Называйте это как хотите, толку-то что — Фурнье тоже зашел в тупик. Вы небось все уже разложили по полочкам, но не желаете говорить!

— Вы надо мной смеетесь. У меня отнюдь не все разложено по полочкам. Я, согласно своей системе и методу, продвигаюсь маленькими шажками, и до цели еще очень далеко.

— Рад слышать это. Может, поделитесь вашими системными шажками?

Пуаро улыбнулся.

— Я составил маленькую табличку — вот. — Он вынул из кармана листок. — Идея такова: убийство это действие, произведенное для получения некоего результата.

— Повторите это помедленнее.

— Но ведь это так просто.

— Может, но у вас это звучит сложно.

— Нет-нет, очень просто. Скажем, вам нужны деньги — вы получите их, когда умрет тетя. Прекрасно, вы производите действие, то есть убиваете тетю, и получаете результат — наследуете деньги.

— Мне бы парочку таких теток, — вздохнул Джепп. — Продолжайте, я вас понял. Вы хотите сказать, что должен быть мотив.

— Я предпочитаю свою формулировку. Действие совершено, действие — это убийство, каковы же результаты этого действия? Сравнив различные результаты, мы должны получить ответ на задачу. Результаты одного действия могут быть чрезвычайно многообразны — данное действие влияет на группу разных людей.

Eh bien, я решил рассмотреть — через три недели после преступления, — что оно повлекло за собой в одиннадцати разных случаях.

Он развернул листок.

Заинтересованный Джепп подался вперед и через плечо Пуаро прочел:

Мисс Грей. Результат — временное улучшение. Увеличение жалованья.

Мистер Гейл. Результат — скверный. Утрата практики.

Леди Хорбери. Результат — хороший, если она СЛ 52.

Мисс Керр. Результат — скверный, так как из-за смерти Жизели лорд Хорбери вряд ли получит сведения, которые вынудили бы его супругу согласиться на развод.

— Гм. — Джепп прервал изучение списка. — Стало быть, вы думаете, она имеет виды на лорда? У вас особый нюх на эти дела.

Пуаро улыбнулся. Джепп снова склонился над таблицей.

Мистер Кленси. Результат — хороший, — ожидает, что заработает на книге об этом убийстве.

Доктор Брайант. Результат — хороший, если РТ 362.

Мистер Райдер. Результат — хороший, ибо подработал на статьях об убийстве, что помогло фирме удержаться на плаву. Также хороший, если Райдер ХВБ 724.

Мосье Дюпон. Результат — отсутствует.

Мосье Жан Дюпон. То же самое.

Митчелл. Результат — отсутствует.

Дейвис. Результат — отсутствует.

— И что это вам дает? — скептически спросил Джепп. — Не думаю, что написать «Я не знаю. Я не знаю. Я не могу сказать» — значит приблизиться к цели.

— Это дает четкую классификацию, — объяснил Пуаро. — В четырех случаях — у мистера Кленси, мисс Грей, мистера Райдера и, думаю, сюда можно прибавить леди Хорбери — налицо положительный результат. В случаях мистера Гейла и мисс Керр — результат отрицательный. В четырех случаях, насколько известно, нет никакого результата — и в одном, у доктора Брайанта, результат то ли отсутствует, то ли явно положительный.

— И что из этого? — спросил Джепп.

— Из этого следует, что мы должны продолжать поиски, — ответил Пуаро.

— Не основываясь почти ни на чем, — мрачно проговорил Джепп. — А главное, мы не стронемся с места до тех пор, пока не получим то, что нам нужно, из Парижа. Разрабатывать надо сторону Жизели. Клянусь, я добился бы от этой служанки больше, чем Фурнье.

— Сомневаюсь, друг мой. Самое интересное в этом деле — личность покойной. Женщина без друзей, без родных, без, так сказать, личной жизни. Женщина, которая когда-то была молодой, любила и страдала и затем недрогнувшей рукой захлопнула ставни — и с прошлым было покончено; ни фотографии, ни сувенира, ни безделушки. Мари Моризо стала мадам Жизелью, ростовщицей.

— Вы думаете, ключ к разгадке в ее прошлом?

— Может быть.

— Он бы нам ох как пригодился! В этом деле нет никаких улик.

— Нет, друг мой, улики есть.

— Духовая трубка, конечно…

— Нет-нет, не духовая трубка.

— Так давайте ваши идеи относительно улик!

Пуаро улыбнулся.

— Я дам им названия — подобные названиям романов Кленси: «Свидетельство осы», «Свидетельство в багаже», «Свидетельство лишней кофейной ложечки».

— Дурите, — добродушно проворчал Джепп и все же спросил: — А что там насчет кофейной ложечки?

— У мадам Жизели на блюдце было две ложечки.

— Говорят, это к свадьбе.

— В данном случае, — сказал Пуаро, — к похоронам.