Молодые люди невольно вздрогнули. Первым оправился Норман Гейл.

— A-а, это же мосье… мосье Пуаро, — сказал он. — Вы все еще стараетесь обелить себя, мосье Пуаро?

— Ах, вы помните наш разговор! И вы заподозрили бедного мистера Кленси?

— Как и вы, — нашлась Джейн, — иначе бы вас не было здесь.

Пуаро задумчиво посмотрел на нее.

— Вы когда-нибудь размышляли об убийстве, мадемуазель? Размышляли со стороны — бесстрастно и хладнокровно?

— До недавнего времени подобные темы меня не интересовали, — ответила Джейн.

Эркюль Пуаро кивнул.

— Понимаю, зато теперь интересуют, поскольку убийство коснулось вас лично. Но я — я занимаюсь этим уже много лет. И у меня выработался собственный взгляд на такие вещи. Как по-вашему, какая главная задача стоит перед тем, кто пытается раскрыть преступление?

— Поимка убийцы, — сказала Джейн.

— Свершение правосудия, — сказал Норман Гейл.

Пуаро покачал головой.

— Есть вещи поважнее. Правосудие — это, конечно, замечательное слово, только иногда трудно понять, что под ним подразумевается. По-моему, самое главное — снять подозрение с невиновных.

— Ну, разумеется, — подхватила Джейн. — О чем тут говорить. Если кого-то ложно обвинили…

— Даже не это. Может не быть никакого обвинения. Но в таком случае, пока не будет признан виновным конкретный человек, все остальные, связанные с убийством, будут так или иначе страдать.

— Как это верно, — выразительно сказал Норман Гейл.

— Ну еще бы не верно! — воскликнула Джейн.

Пуаро поглядел на него, потом на нее.

— Понятно. Вы с этим уже столкнулись.

Неожиданно он оживился.

— Ладно, пора заняться делами. Так как цель у нас одна, давайте объединим усилия. Я собираюсь нанести визит нашему хитроумному другу мистеру Кленси. Я бы попросил мадемуазель сопроводить меня — под видом моей секретарши. Вот, мадемуазель, карандаш и записная книжка для стенограммы.

— Я не знаю стенографии, — выдохнула Джейн.

— Еще бы! Но вы человек сообразительный, разумный — вы ведь можете изобразить подходящие закорючки. Так? Прекрасно. Ну а мистер Гейл пусть встретит нас, скажем, через час. Допустим, на втором этаже «Монсеньора»[57]. Воn![58] Тогда и обменяемся впечатлениями.

И он шагнул вперед и нажал на звонок.

Джейн, слегка ошарашенная, сжимая записную книжку, последовала за ним.

Гейл открыл рот, явно намереваясь воспротивиться, но передумал.

— Хорошо, — сказал он. — Через час у «Монсеньора».

Дверь открыла грозная пожилая женщина в черном.

— К мистеру Кленси, — сказал Пуаро.

Она отступила, впустив их.

— Что сказать, сэр?

— Мистер Эркюль Пуаро.

Суровая женщина провела их на второй этаж.

— Мистер Эр Кюль Протт, — объявила она.

Пуаро сразу оценил искренность мистера Кленси, сообщившего тогда в Кройдоне, что дома у него беспорядок. В длинной, в три окна, комнате с полками и книжными шкафами вдоль стен царил невероятный хаос. Повсюду были разбросаны бумаги, папки, бананы, пивные бутылки, раскрытые книги, диванные подушки, тромбон, фарфоровые безделушки, гравюры и множество самопишущих ручек всех цветов и форм.

Посреди этой неразберихи мистер Кленси сражался с фотокамерой и рулончиком пленки.

— Боже мой, — произнес мистер Кленси, когда ему сообщили о посетителях. Он отложил камеру, и скатившаяся на пол пленка сразу же развернулась. Он приветственно протянул руки. — Очень рад видеть вас, честное слово.

— Надеюсь, вы меня помните? — начал Пуаро. — Это моя секретарша мисс Грей.

— Добрый вечер, мисс Грей. — Он пожал ей руку и повернулся к Пуаро. — Разумеется, я помню вас, по крайней мере… где мы виделись? В клубе «Череп и кости»?

— Мы летели вместе из Парижа рейсом, на котором случилось некое трагическое происшествие.

— Ну да, конечно же, — воскликнул мистер Кленси. — И мисс Грей тоже! Только тогда я не понял, что она ваша секретарша. Я почему-то считал, что она работает в каком-то косметическом салоне — что-то в этом роде.

Джейн встревоженно поглядела на Пуаро, который, как всегда, оказался на высоте положения.

— Совершенно верно, — ответил он. — Как весьма квалифицированная секретарша мисс Грей иногда выполняет поручения временного характера — вы меня поняли?

— Конечно, — проговорил Кленси. — Я совсем забыл. Вы же детектив — первый класс, не какой-нибудь Скотленд-Ярд. Частный сыщик! Садитесь, пожалуйста, мисс Грей. Только не сюда — на этот стул я, кажется, пролил апельсиновый сок. Если я слегка сдвину эту папку… Боже, все полетело. Ничего. А вы садитесь сюда, мосье Пуаро, — я не ошибся? Пуаро? Спинка не сломана. Она только скрипит, если прислониться. Может быть, не стоит слишком налегать на нее. Да, частный сыщик, как мой Уилбрахам Райс. Читатель так полюбил Уилбрахама Райса. Он грызет ногти и съедает несметное число бананов. Прямо скажем, я понятия не имею, почему я заставил его грызть ногти — это ведь довольно противно, — но что поделаешь? Раз уж он начал грызть ногти, теперь он обязан грызть их в каждой книжке. Так однообразно! Бананы — это совсем неплохо; из них можно извлечь массу смешного — преступник может поскользнуться на банановой кожуре. Я сам ем бананы, потому это и пришло мне в голову. Но я не грызу ногти. Хотите пива?

— Нет, спасибо.

Мистер Кленси вздохнул, уселся сам и с самым серьезным видом уставился на Пуаро.

— Я догадываюсь, что вы пришли по поводу смерти Жизели. Я много размышлял над этим делом. С какой стороны ни взглянуть, это поразительно — отравленные стрелы и духовая трубка в самолете. Я вам уже говорил, что использовал подобную идею как в романе, так и в небольшом рассказе. Конечно, история отвратительная, но вам я должен признаться, мосье Пуаро, — я был взволнован и почти восхищен.

— Я могу понять, что это преступление должно было увлечь вас с профессиональной точки зрения, мистер Кленси.

Мистер Кленси просиял.

— Совершенно верно. Я предполагал, что уж это ясно всякому, — даже официальной полиции. Отнюдь нет. Подозрение — вот все, чем наградили меня и инспектор и коронер. Я из кожи вон лезу, чтобы содействовать правосудию, и получаю в ответ примитивнейшее подозрение!

— Ну, это, кажется, не слишком вас задело, — улыбнулся Пуаро.

— Гм… — произнес мистер Кленси. — Но, видите ли, у меня свои методы, Ватсон. Не сердитесь, что я назвал вас Ватсоном. Я не хотел вас обидеть. Кстати, забавно, насколько традиционным с руки Конан Дойла стало включение в текст друга-простака. Лично я полагаю, что рассказы о Шерлоке Холмсе довольно посредственны. В этих рассказах масса просчетов — непростительнейших просчетов… Но на чем я остановился?

— На том, что у вас свои методы.

— Ах да. — Мистер Кленси подался к собеседнику. — Я вставлю этого инспектора — как его фамилия? Джепп? Да, я вставлю его в мою следующую книгу. Увидите, как Уилбрахам Райс с ним разделается.

— Между бананами, так сказать.

— Между бананами — прекрасно сказано. — Мистер Кленси хихикнул.

— Вы как писатель обладаете огромным преимуществом, мосье, — сказал Пуаро. — Вы можете отвести душу посредством печатного слова. Ваше перо имеет власть над вашими врагами.

Мистер Кленси осторожно откинулся на спинку стула.

— Знаете ли, — начал он, — я начинаю думать, что с этим убийством мне по-настоящему повезло. Я опишу все точно, как было, — только, разумеется, в виде романа — и назову его «Тайна почтового самолета». Точнейшие портреты всех пассажиров. Книга будет расходиться со скоростью лесного пожара — если только я успею написать ее вовремя.

— А вас не притянут за клевету? — спросила Джейн.

Мистер Кленси наградил ее широченной улыбкой.

— Нет-нет, моя дорогая леди. Конечно, если бы я сделал убийцей одного из пассажиров — ну, тогда с меня могли бы потребовать возмещения ущерба. Но вот в чем сила — в последней главе я дам совершенно неожиданную развязку.

— И какова будет развязка? — Пуаро не скрывал интереса.

Мистер Кленси снова хихикнул.

— Оригинальнейшая, — сказал он. — Оригинальнейшая, совершенно неожиданная. Переодетая летчиком девушка войдет в самолет в Ле-Бурже и незаметно устроится под сиденьем мадам Жизели. У нее с собой баллончик с новейшим газом. Она выпускает газ — все теряют сознание на три минуты, — она вылезает наружу, стреляет отравленной колючкой и через заднюю дверь выпрыгивает с парашютом.

Потрясенные Джейн и Пуаро на мгновение зажмурились.

— А почему она, как все, не потеряла сознание от газа? — спросила Джейн.

— Противогаз, — ответил мистер Кленси.

— И что же, она выпрыгивает над Ла-Маншем?

— Необязательно над Ла-Маншем — у меня она опустится на берег Франции.

— Но ведь в самолете под сиденьем не очень-то спрячешься — не хватит места.

— В моем самолете — хватит, — уверенно ответил мистер Кленси.

— Epatant![59] — сказал Пуаро. — А какой у нее мотив?

— Я еще не решил, — задумчиво проговорил мистер Кленси. — Как вариант — Жизель разорила любовника этой девушки, и он покончил с собой.

— А откуда она взяла яд?

— Тут я нашел довольно остроумный сюжетный ход, — ответил мистер Кленси. — Эта девушка — заклинательница змей. Она берет яд у своего любимого питона.

— Mon Dieu! — не удержался Эркюль Пуаро и добавил: — Вам не кажется, что это уж чересчур.

— Ничего не чересчур, — уверенно возразил мистер Кленси. — Когда имеешь дело с отравленными стрелами южноамериканских индейцев, любой самый невероятный сюжетный ход выглядит невинно. Я знаю, что в действительности был только змеиный яд и никаких настоящих змей, основная идея та же. В конце концов, детективный роман не должен копировать реальную жизнь.

Посмотрите, что пишут газеты — такое все скучное, серенькое, как вода в луже.

— Ну-ну, мосье, вы ведь не скажете, что наше дело серенькое, как вода в луже?

— Нет, — согласился мистер Кленси. — Знаете ли, иногда мне кажется, что все это мне просто привиделось.

Пуаро пододвинул скрипучий стул ближе к хозяину и доверительно понизил голос:

— Мистер Кленси, вы человек умный и с воображением. Вы говорите, полиция отнеслась к вам с подозрением, вместо того чтобы просить у вас совета. Зато я, Эркюль Пуаро, хочу посоветоваться с вами.

Мистер Югенси порозовел от удовольствия.

— Это очень мило с вашей стороны. — Он был приятно возбужден.

— Вы изучали криминалистику. Ваши соображения весьма важны для меня. Кто, по вашему мнению, совершил преступление?

— Ну… — В голосе мистера Кленси послышалась неуверенность: он машинально очистил банан и начал его есть. Оживление разом покинуло его, он покачал головой. — Видите ли, мосье Пуаро, это совсем другое дело. Когда вы пишете, вы можете сделать убийцей кого угодно: в реальной же жизни, разумеется, должно быть реальное лицо. Вы не можете распоряжаться фактами по своему усмотрению. Знаете ли, боюсь, что из меня в реальной жизни вышел бы никудышный сыщик.

Он грустно покачал головой и бросил банановую шкурку в камин.

— Тем не менее, почему нам с вами не поразмыслить над этим делом? Разве вам это не было бы интересно?

— Ну что вы, конечно.

— Начнем с того, что я попросил бы вас высказать ни к чему не обязывающее предположение — кого бы вы выбрали?

— М-да, полагаю, одного из французов.

— А почему?

— Ну, она же француженка. И вообще, это как-то больше похоже на правду. И сидели они не так далеко от нее, по другую сторону прохода. Но на самом деле я понятия не имею.

— Тут самое главное определить мотив, — задумчиво проговорил Пуаро.

— Конечно-конечно. Я полагаю, у вас все возможные мотивы строго систематизированы.

— Методы у меня крайне консервативные. Я следую старой заповеди: ищи того, кому преступление выгодно.

— Все это прекрасно, — возразил Югенси. — Но, по-моему, в таком деле это определить нелегко. Я слышал, есть дочь, которая унаследует деньги. Но и многим из самолета, насколько можно судить, было выгодно от нее избавиться — в том случае, если они одалживали у нее, — отпала бы необходимость возвращать долг.

— Верно, — сказал Пуаро. — А я могу предположить еще кое-что. Допустим, мадам Жизель было кое-что известно. Ну, скажем, о том, что кто-то из этих людей покушался на убийство.

— Покушался на убийство? — переспросил мистер Кленси. — Так-таки сразу и на убийство? Какое странное предположение.

— В подобных делах надо быть готовым к любым крайностям, — ответил Пуаро.

— Ну! — сказал мистер Кленси. — Что толку предполагать? Тут надо знать.

— Вы правы, вы правы. Весьма справедливое замечание, — согласился Пуаро и вдруг спросил: — Простите, но духовая трубка, которую вы купили…

— Черт бы ее побрал! — воскликнул мистер Кленси. — Лучше бы я вообще о ней не упоминал.

— Вы говорите, что купили ее в лавке на Черинг-Кросс-роуд? Вы случайно не помните названия лавки?

— Ну, это могло быть «У Абсолома» — или там есть еще «Митчелл и Смит». Не знаю. Но я уже рассказывал об этом несносному инспектору. Сейчас он, наверно, уже все проверил.

— Да, — сказал Пуаро, — но я и не собираюсь вас проверять. Просто я хочу купить духовую трубку — для маленького эксперимента.

— О, понимаю. Но я не уверен, что вы ее там найдете. Они же не держат их целыми партиями.

— Ну что ж, хотя бы попытаюсь. Мисс Грей, будьте любезны, запишите эти два названия.

Джейн раскрыла записную книжку и быстро нацарапала в ней несколько закорючек, похожих (как она надеялась) на стенографические значки. Затем она тайно записала оба названия обычными буквами на обороте листа — на случай, если Пуаро они и впрямь понадобятся.

— Пора, — сказал Пуаро. — Я и так слишком долго злоупотреблял вашим вниманием. Позвольте откланяться, тысяча благодарностей за ваше гостеприимство.

— Ну что вы, что вы! — откликнулся мистер Кленси. — Жаль, что вы не захотели бананов.

— Вы чрезвычайно любезны.

— Ну что вы! Надо сказать, сегодня вечером я решительно счастлив. У меня были нелады с рассказом, над которым я сейчас работаю, никак не клеился, к тому же я не мог подыскать хорошее имя для преступника. Я хотел что-нибудь колоритное. И знаете, мне повезло — я увидел нужное имя на вывеске над мясной лавкой. Парджитер. Именно такое имя я искал. В его звучании есть что-то неподдельное. А минут через пять меня еще осенило. Видите ли, в рассказах всегда один и тот же камень преткновения — почему девушка не говорит? Молодой человек пытается убедить ее, а она обычно отвечает, что на ее устах печать молчания. На самом деле конечно же нет никаких причин, почему бы ей не выпалить все сразу. Но вам приходится изобретать причину, которая выглядела бы не совсем уж идиотской. К сожалению, каждый раз приходится придумывать что-то новенькое!

Он кротко улыбнулся Джейн:

— Муки творчества! — и тут же скакнул мимо нее к книжной полке. — Позвольте преподнести вам это. — Он держал в руках книгу — «Тайна багрового лепестка». Кажется, в Кройдоне я упоминал, что в этом моем романе речь шла о туземных ядах и отравленных стрелах.

— Тысяча благодарностей. Вы чрезвычайно любезны.

— Ну что вы! — Мистер Кленси неожиданно повернулся к Джейн: — Я вижу, вы пользуетесь не питменовской системой стенографии[60].

Джейн залилась краской. Пуаро поспешил на выручку:

— Мисс Грей идет в ногу со временем. Она применяет новейшую систему, которую только что изобрел один чех.

— Что вы говорите! Какая удивительная страна — Чехословакия. Кажется, все приходит оттуда: обувь, стекло, перчатки, а теперь новая система стенографии. Просто поразительно.

Он пожал обоим руки.

— Жаль, что не сумел вам помочь.

Он стоял в своей замусоренной комнате и задумчиво улыбался им вслед.