Полковник Джонсон несколько минут молча смотрел на Сагдена, а потом разразился страстной тирадой:

— Уж не хотите ли вы сказать, инспектор, что это один из тех треклятых случаев, которые так любят изображать в детективных романах: жертва — в запертой изнутри комнате, а убийца — неведомо кто… надо полагать, нечистая сила?

Под пышными инспекторскими усами явно скрывалась улыбка, когда он совершенно серьезным тоном произнес:

— Нет, сэр, я полагаю, сила действовала вполне земная.

— Значит, самоубийство? — спросил полковник Джонсон. — А что же еще?

— В таком случае где же оружие, сэр? Нет, это не самоубийство.

— Но тогда куда же делся убийца? Вылез в окно?

Сагден покачал головой.

— Готов поклясться, что это невозможно.

— Но вы же сказали, что дверь была заперта изнутри?

Инспектор, кивнув, вынул из кармана ключ и положил его на стол.

— Отпечатки пальцев отсутствуют, — доложил он. — Но посмотрите на ключ, сэр. Взгляните через вот эту лупу.

Пуаро тоже наклонился над ключом.

— Вот те на! — воскликнул начальник полиции. — Теперь понятно, что вы имели в виду, инспектор. Видите тонкие царапины на конце ключа, Пуаро?

— Да, вижу. Это означает, что ключ был повернут извне, при помощи какого-то специального инструмента, которым удалось ухватить конец ключа через замочную скважину… Кстати, это можно проделать обычными плоскогубцами.

— Совершенно верно, — кивнул инспектор.

— Видимо, преступник решил, — продолжал Пуаро, — что если дверь будет заперта изнутри, все подумают, что старик решил покончить с собой.

— Вы правы, мистер Пуаро, именно на это преступник и рассчитывал.

Пуаро задумчиво покачал головой.

— А беспорядок в комнате? Вы же сами сказали, что одно это исключает версию самоубийства. Значит, убийце прежде всего следовало привести все в порядок.

— Но у него не было времени, мистер Пуаро, — возразил инспектор Сагден. — В том-то и дело. У него просто не было времени. Предположим, он рассчитывал застать старого джентльмена врасплох. Но не вышло. Началась борьба, ну соответственно — шум, грохот — их отчетливо слышали все, кто был внизу, к тому же старый Ли успел позвать на помощь. Все бросились наверх. А преступник успел только выскользнуть из комнаты и повернуть ключ в замке.

— Логично, — признал Пуаро. — Убийца, возможно, ошибся в своих расчетах. Но почему бы ему, по крайней мере, не оставить рядом с убитым орудие преступления? Ведь, если не найдут орудия, никому и в голову не придет, что это самоубийство. Неужели он мог допустить такую небрежность?

Инспектор с готовностью кивнул:

— Преступники часто допускают ошибки. Знаем по опыту.

— Тем не менее все его промахи не помешали ему ускользнуть, — коротко вздохнул Пуаро.

— Не думаю, что он ускользнул.

— Вы хотите сказать, что он все еще здесь, в доме?

— А где же еще ему быть? Ведь это наверняка кто-то из домашних.

— Tout de même[157], — мягко заметил Пуаро, — пока ему удалось хорошо замаскироваться. Вы же не знаете, кто из них.

Столь же мягко, но настойчиво инспектор Сагден возразил:

— Думаю, что очень скоро узнаем. После того как всех здесь допросим.

— Послушайте, Сагден, — вмешался полковник Джонсон, — меня лично поражает вот что: тот, кто повернул ключ изнутри, должен иметь определенный криминальный опыт. Такие инструменты требуют сноровки.

— Вы хотите сказать, что действовал профессионал, сэр?

— Именно.

— Похоже, что так, — не мог не согласиться Сагден. — И я думаю, что его следует поискать среди слуг. Тогда бы все сошлось — и кража алмазов, и последовавшее за ней убийство.

— И что же вас смущает?

— Вначале и я так подумал. Но когда стал прикидывать… Судите сами: в доме девять слуг, шесть из них — женщины, причем пятеро прослужили здесь не менее четырех лет. Кроме них, есть дворецкий и лакей. Дворецкий служит в доме почти сорок лет — срок прямо-таки рекордный. Лакей — из местных, сын садовника, здесь и вырос. Откуда ему было набраться подобных навыков? Еще есть камердинер мистера Ли. Человек он сравнительно новый, но, когда произошло преступление, его в доме не было, он ушел незадолго до восьми.

— У вас есть список всех находившихся в доме? — спросил полковник Джонсон.

— Да, сэр, мне продиктовал его дворецкий. — Он вынул записную книжку. — Прочитать?

— Да, пожалуйста.

— Мистер и миссис Альфред Ли, член парламента мистер Джордж Ли и его жена, мистер Гарри Ли, мистер и миссис Дэвид Ли, мисс (инспектор сделал небольшую паузу, чтобы правильно произнести имя) Пилар Эстравадос, мистер Стивен Фарр. Слуги: дворецкий Эдвард Тресилиан, лакей Уолтер Чампион, кухарка Эмили Ривс, судомойка Куини Джоунс, старшая горничная Глэдис Спент, вторая горничная Грейс Бест, третья горничная Беатрис Москомб, их помощница Джоан Кенч и камердинер Сидни Хорбери.

— Все?

— Все, сэр.

— Вам известно, где был каждый из них во время убийства?

— Весьма приблизительно. Я ведь никого еще не допрашивал. По словам Тресилиана, мужчины в это время были в столовой. Дамы перешли в гостиную. Тресилиан подал им кофе, и только он вернулся в буфетную, как наверху раздался грохот, а затем крик. Это его слова. Он выбежал в холл и бросился наверх вместе с другими.

— Кто живет в доме постоянно и кто приехал погостить? — спросил полковник Джонсон.

— Постоянно живут только мистер и миссис Альфред Ли. Остальные приехали в гости.

Джонсон кивнул.

— Где они сейчас?

— Я попросил всех оставаться в гостиной, пока не буду готов выслушать каждого из них.

— Понятно. Тогда, пожалуй, поднимемся наверх и осмотрим комнату, где произошло убийство.

Инспектор повел их по широкой лестнице и по коридору.

Когда они вошли в апартаменты старика, Джонсон глубоко вздохнул.

— Да, зрелище не из приятных.

Какое-то время полковник вглядывался в перевернутую мебель, разбитые вазы и забрызганные кровью обломки.

Худощавый пожилой человек, стоявший возле трупа на коленях, кивнул вошедшим.

— Привет, Джонсон, — сказал он. — Похоже на бойню, а?

— Пожалуй. Для нас что-нибудь есть, доктор?

Доктор пожал плечами.

— Оставлю медицинские термины для коронера[158]. А в общем дело абсолютно ясное. — Он скривил рот. — Зарезали, как свинью. Меньше чем за минуту он потерял столько крови… так что смерть наступила почти мгновенно. И никаких следов орудия убийства.

Пуаро осмотрел окна. Как и сказал инспектор, одно было закрыто на щеколду, другое — поднято снизу дюйма на четыре. Солидный, оригинальной конструкции стопор — такие использовались много лет назад для защиты от грабителей — крепко удерживал его в этом положении.

— По словам дворецкого, — сказал Сагден, — это окно никогда не закрывали, ни в сухую, ни в дождливую погоду. Видите внизу кусок линолеума — на случай, если зальет, но такого ни разу не было, поскольку окно защищено краем крыши.

Пуаро кивнул и подошел к лежащему на полу старику.

Губы, обнажив бескровные десны, словно растянулись в ухмылке. Пальцы скрючены, как когти.

— Не выглядит сильным, а?

— Тем не менее он был довольно выносливым человеком, — заметил доктор. — Перенес несколько серьезных заболеваний, от которых любой другой на его месте давно бы отдал Богу душу.

— Я имею в виду другое, — отозвался Пуаро. — Я хочу сказать, что он не был рослым, физически сильным человеком.

— Да, он был довольно тщедушным.

Пуаро принялся внимательно рассматривать перевернутое кресло — очень тяжелое, красного дерева. Рядом лежал круглый стол, тоже из красного дерева, а вокруг него осколки фарфоровой лампы. Чуть подальше валялись два стула и осколки от графина и двух стаканов. Уцелевшее стеклянное пресс-папье, несколько книг, черепки от большой японской вазы и бронзовая статуэтка, изображавшая обнаженную девушку, довершали картину хаоса.

Пуаро, ни до чего не дотрагиваясь, внимательно смотрел то на перевернутую мебель, то на осколки. При этом он хмурился, словно что-то вызывало его недоумение.

— Вас что-то смущает? — поинтересовался начальник полиции.

— Такой тщедушный, сморщенный старик, — вздохнув, пробормотал Пуаро, — а сколько силы…

Джонсон удивленно на него воззрился, потом повернулся к сержанту, производившему осмотр:

— Как у нас с отпечатками пальцев?

— Полно, вся комната в отпечатках.

— А на сейфе?

— Только отпечатки самого мистера Ли.

Джонсон обратился к доктору:

— А как насчет пятен крови? Ведь тот, кто его убил, сам должен был испачкаться в крови.

— Необязательно, — отозвался доктор. — Кровь текла в основном из яремной вены, а там напор не такой, как в артерии, значит, она не била струей.

— Понятно. Но все равно: крови так много…

— Да, очень много, просто удивительно. Очень много, — согласился Пуаро.

— Это о чем-нибудь вам говорит, мистер Пуаро? — с почтением спросил инспектор Сагден.

Пуаро огляделся и недоуменно покачал головой.

— Тут не просто убийство, а варварская расправа… — Потом повторил: — Да-да, именно варварская. Столько кругом крови… Не слишком ли много? Буквально везде — на стульях, на столах, на ковре… Тут что, совершали какой-то изуверский ритуал? Или жертвоприношение? М-да, загадка… Такой тщедушный, весь уже высохший старичок, и столько крови…

Он умолк. Инспектор Сагден, не сводя с него округлившихся от удивления глаз, с благоговением произнес:

— Странно… Та дама сказала то же самое.

— Какая дама? — живо повернулся к нему Пуаро. — Что именно она сказала?

— Миссис Ли, — ответил Сагден. — Миссис Альфред Ли. Стоя вон там возле двери, она прошептала то же самое. Но я не задумался над ее словами.

— Что она сказала?

— Что кто бы мог подумать, что в старике столько крови…

— «Кто бы мог подумать, что в старике окажется столько крови?» Слова леди Макбет. Так, значит, она сказала… Любопытно…