— Ты в самом деле хочешь, чтобы я остался, отец? — спросил Гарри. Он резко вскинул голову. — Знаешь, у меня такое ощущение, будто я разворошил осиное гнездо.

— Что ты хочешь этим сказать? — резко спросил Симеон.

— Я говорю про моего добродетельного братца Альфреда, — ответил Гарри. — Ему, позволь заметить, не нравится мое присутствие здесь.

— Черт с ним! — выпалил Симеон. — В этом доме я хозяин.

— Тем не менее, сэр, с ним тоже нельзя не считаться. Я не хотел бы мешать…

— Ты будешь все делать так, как хочу я, — перебил его Симеон.

Гарри зевнул.

— Ты же знаешь, отец, что я не способен долго сидеть на одном месте. Это ведь смертная тоска для человека, который объехал весь земной шар.

— Тебе пора бы жениться и завести семью, — сказал ему отец.

— На ком мне жениться? — спросил Гарри. — Жаль, что нельзя жениться на собственной племяннице. Эта крошка Пилар чертовски привлекательна.

— Ты уже заметил?

— Кстати о женитьбе… Увалень Джордж, насколько можно судить по внешности его супруги, недурно устроился. Кто она?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Симеон. — Джордж познакомился с ней, по-моему, на демонстрации мод. По ее словам, отец у нее — морской офицер в отставке.

— Наверное, второй помощник капитана на каком-нибудь речном суденышке, — усмехнулся Гарри. — Если Джордж не будет все время начеку, она ему еще устроит веселенькую жизнь.

— Джордж всегда был глуп, — заметил Симеон Ли.

— Почему она пошла за него? — спросил Гарри. — Из-за денег?

Симеон опять пожал плечами.

— Ладно, значит, ты считаешь, что сумеешь уломать Альфреда? — спросил Гарри.

— Я займусь этим сейчас же, — мрачно отозвался Симеон.

И взмахнул колокольчиком, который стоял на столике рядом с ним.

Тотчас появился Хорбери.

— Попроси ко мне мистера Альфреда, — распорядился Симеон.

Хорбери вышел.

— Этот малый что, подслушивает у дверей? — поинтересовался Гарри.

— Возможно, — равнодушно пробормотал Симеон.

Быстрыми шагами вошел Альфред. Лицо его передернулось, когда он увидел брата. Не обращая на него внимания, он нарочито громко спросил:

— Ты звал меня, отец?

— Да. Сядь. Я сейчас подумал вдруг, что нам следует внести некоторые изменения в наш обиход, поскольку в доме появились два новых человека.

— Два?

— Пилар, естественно, останется жить здесь. И Гарри тоже вернулся домой навсегда.

— Гарри будет жить у нас? — спросил Альфред.

— А почему бы нет, старина? — улыбнулся Гарри.

Альфред резко обернулся к нему.

— По-моему, ты сам должен понимать почему!

— Извини, но не понимаю.

— После всего, что случилось? После твоего недостойного поведения? После того срама…

— Все это в прошлом, старина, — беспечно махнул рукой Гарри.

— Ты вел себя недопустимо по отношению к отцу — и это после всего, что он для тебя сделал.

— Послушай, Альфред, по-моему, это касается только отца, а уж никак не тебя. Если он готов простить и забыть…

— Я готов, — вмешался Симеон. — В конце концов, Гарри — мой сын.

— Да, но он так с тобой поступил, папа.

— Гарри останется здесь, — сказал Симеон. — Я хочу этого… — Он ласково положил руку на плечо Гарри. — Я его очень люблю.

Альфред встал и вышел из комнаты. Лицо у него было мертвенно-бледным. Гарри тоже встал и, посмеиваясь, вышел следом.

Симеон ухмыльнулся. Потом, вздрогнув, огляделся.

— Кто там? А, это ты, Хорбери. Да что ты все время крадешься, черт побери!

— Прошу прощения, сэр.

— Ладно. Послушай, у меня есть для тебя несколько поручений. Я хочу, чтобы все, кто есть в доме, после ленча поднялись сюда, все до единого.

— Хорошо, сэр.

— И еще. Когда они соберутся, ты тоже придешь сюда. А пока будешь идти по коридору, крикни что-нибудь, так чтобы я услышал. Что угодно, мне все равно. Понятно?

— Да, сэр.

Хорбери спустился вниз.

— Если хотите знать мое мнение, — обратился он к Тресилиану, — нам предстоит очень веселое Рождество!

— Что вы имеете в виду? — встрепенулся Тресилиан.

— Поживем — увидим, мистер Тресилиан. Сегодня сочельник[139], но я что-то не заметил в доме предпраздничного настроения!