— Все готово, — объявил Эркюль Пуаро, с удовлетворенным вздохом оглядывая предоставленный ему гостиничной администрацией свободный номер, превращенный на время в зрительный зал.

Полковник Карбери, грузно облокотившийся о кровать, которую великий сыщик велел подвинуть к самой стенке, улыбнулся и пыхнул трубкой.

— Занятная вы личность, Пуаро. Вам непременно нужно устроить спектакль.

— Возможно, вы правы, — согласился Пуаро. — Но это не просто каприз или чудачество. Прежде чем играть комедию, надо подготовить сцену.

— По-вашему, это комедия?

— Трагедия тоже требует соответствующих декораций.

Карбери взглянул на него с любопытством.

— Дело ваше. Не знаю, что вы задумали, но, сдается мне, вы все же до чего-то докопались.

— Очень скоро я буду иметь честь сообщить вам то, что вы хотели, — правду!

— И мы сможем возбудить уголовное дело?

— Этого я вам не обещал, дружище.

— Да, верно… А может, оно и к лучшему. Посмотрим, что получится.

— Мои аргументы в основном опираются на психологию.

— Так я и думал, — вздохнул полковник.

— Но они вполне убедительны! Вполне! Правда всегда бывает неожиданна и прекрасна.

— Ну не скажите, иногда она довольно-таки неприглядна, — возразил полковник.

— Вы меня не поняли. Я имею в виду не моральный аспект, а механизм, интригу действия. Тончайшая взаимосвязь всех событий, абсолютная логическая подчиненность одного другому просто не могут не восхищать.

— Что ж, я попытаюсь взглянуть на все вашими глазами, — пообещал полковник.

Пуаро извлек из кармана чудовищно огромные часы-луковицу.

— Их еще мой дед носил, — гордо пояснил он.

— Я так и понял.

— Ну что ж, пора начинать наше заседание, — сказал Пуаро. — Вас, mon Colonel[101], попрошу сесть за стол, вы как-никак должностное лицо.

— Ладно, — проворчал Карбери. — Надеюсь, вы не заставите меня надевать мундир?

— Нет-нет. Только позвольте, я поправлю ваш галстук.

Полковник, милостиво улыбнувшись, разрешил ему проделать эту процедуру. Однако, усевшись, он уже через минуту, сам того не замечая, распустил аккуратно затянутый узел и опять сдвинул его набок.

— Сюда, — продолжал Пуаро, поправляя стулья, — мы усадим la famille Boynton[102]. А там разместим, так сказать, «людей со стороны», тоже имеющих некоторое отношение к делу. Их у нас трое. Доктор Жерар, на показаниях которого, собственно, и построено обвинение. Мисс Сара Кинг, лицо, дважды заинтересованное в счастливом для Бойнтонов исходе — очевиден как личный интерес, так и сугубо профессиональный — врача, осматривавшего тело. И наконец, мосье Джефферсон Коуп, близкий друг семьи, а стало быть, тоже лицо заинтересованное. — Тут Пуаро остановился, заслышав в коридоре шаги.

— Ага, идут. — Он распахнул дверь.

Первыми вошли Леннокс Бойнтон с женой. Следом за ними — Рэймонд и Кэрол. Джиневра шла одна, на губах ее играла рассеянная улыбка. Последними вошли доктор Жерар и Сара Кинг. Мистер Коуп явился несколькими минутами позже.

Подождав, когда он сядет, Пуаро выступил вперед.

— Дамы и господа, — начал он, — наша сегодняшняя встреча совершенно неофициальна. Так случилось, что я проездом оказался в Аммане, и полковник Карбери оказал мне честь, пригласив меня помочь…

Тут Пуаро прервали, причем не кто-нибудь, а Леннокс Бойнтон, от которого никто не ожидал подобной прыти.

— Зачем? — раздраженно спросил он. — Какого черта ему понадобилось вмешивать в это дело еще и вас?

Пуаро не без изящества взмахнул рукой, успокаивая его.

— Меня часто приглашают для консультаций в случаях неожиданной смерти.

— Врачи всегда посылают за вами, если у кого-то отказало сердце? — спросил Леннокс.

— «Отказало сердце» — формулировка весьма неточная и… ненаучная, — мягко заметил Пуаро.

Полковник внушительно кашлянул и официальным тоном произнес:

— Давайте сразу же внесем полную ясность. Мне сообщили о смерти миссис Бойнтон. На первый взгляд, ничего подозрительного. Погода в этом году необычайно жаркая, и вполне понятно, что для пожилой дамы со слабым здоровьем такое путешествие было весьма рискованно. Казалось бы, все очевидно. Но тут ко мне приходит доктор Жерар и говорит, что хочет сделать заявление.

Полковник вопросительно взглянул на Пуаро. Тот кивнул.

— Доктор Жерар — ученый с мировой славой. Я никак не мог пренебречь его сообщением. А теперь послушайте, что он мне сказал. Первое: наутро после смерти миссис Бойнтон он обнаружил, что из его аптечки похищено некоторое количество сильнодействующего препарата. Днем раньше он не мог найти шприц. Однако ночью шприц положили на место. Второе: на запястье миссис Бойнтон он увидел небольшую отметинку, похожую на след от укола. — Полковник сделал паузу. — Учитывая все вышеизложенное, я решил, что необходимо тщательное расследование. Гостивший у меня мосье Эркюль Пуаро, крупнейший специалист в этой области, любезно предложил мне свою помощь. Я с благодарностью согласился и предоставил ему неограниченные полномочия для проведения расследования. Сейчас мы собрались здесь, чтобы выслушать его отчет.

Воцарилась мертвая тишина. И вдруг в соседнем номере кто-то что-то выронил из рук — скорее всего, ботинок. В напряженной до предела тишине этот звук прогремел, как взрыв бомбы.

Пуаро быстро взглянул на сидевших справа людей, затем — на сгрудившихся слева Бойнтонов: у всех у них на на лицах был написан испуг.

— Когда полковник Карбери изложил мне суть дела, — негромко заговорил Пуаро, — я сразу же сказал ему, что доказательства мы, скорее всего, получить не сумеем, то есть такие доказательства, которые можно предъявить суду в качестве веских улик. Однако обещал ему, что узнаю всю правду, расспросив связанных с этой историей людей. Должен вам сказать, друзья мои, что при расследовании преступлений главное — не мешать виновному или виновным говорить, и в итоге вы услышите от них то, что вам требуется, — правду! — Он сделал эффектную паузу. — Так и произошло: хотя все вы старались меня обмануть, но невольно каждый в чем-то проговаривался, и я в конце концов узнал истину.

Справа раздался тихий вздох и скрип стула, но Пуаро не обернулся, продолжая смотреть на Бойнтонов.

— Прежде всего я, конечно, проанализировал, насколько вероятна была естественная смерть миссис Бойнтон — от сердечного приступа, и понял, что эта версия сразу отпадает. Исчезновение опасного лекарства, шприца и, самое главное, поведение родственников покойной — все убеждало в обратном! Миссис Бойнтон была конечно же убита, причем каждый член ее семьи отлично это понимал! Все они, беседуя со мной, вели себя так, как будто были в чем-то виновны. Правда, степень вины бывает разной. Я тщательно изучил все показания, дабы выяснить, не было ли убийство — а мы, конечно, имеем дело с убийством! — совершено совместными усилиями по заранее согласованному плану. Должен сказать, Мотивов оказалось более чем достаточно. Ее смерть выгодна всем в финансовом отношении, ибо каждый член семьи сразу же обретал материальную независимость и значительное состояние. Кроме того, смерть эта освобождала их от мучительной тирании.

Однако мне сразу стало очевидно, что о сговоре не может быть и речи. Показания молодых Бойнтонов сплошь и рядом не совпадали, не были даже продуманы мало-мальски убедительные алиби. Известные мне факты наводили меня на мысль, что в преступлении повинен кто-то один, а скорее двое, действовавших заодно, остальные же просто прикрывали их, тем самым тоже становясь соучастниками. Я начал… м-м… вычислять наиболее вероятные кандидатуры. Должен сразу оговорить, что в своих суждениях я опирался на некую известную лишь мне улику.

Здесь Пуаро поведал о фразе, нечаянно подслушанной им в иерусалимском отеле.

— Естественно, это давало мне основания считать мосье Рэймонда Бойнтона главным подозреваемым. Разузнав о семье Бойнтонов поподробнее, я понял, что собеседницей мосье Рэймонда в тот вечер, вероятнее всего, была его сестра Кэрол. Они очень похожи и внешне, и характером и, видимо, очень друг к другу привязаны. А если учесть, что оба отличаются мятежным нравом и вспыльчивостью, ясно, что именно они могли додуматься до столь кардинальных мер. Ну а то, что их побуждения были в какой-то мере бескорыстными — освободить от ига всю семью и в особенности младшую сестру, — еще больше убеждало меня, что они и в самом деле могли бы отважиться на такой поступок.

Пуаро умолк. Рэймонд хотел что-то сказать, но не решился. Он с немым страданием смотрел на важную физиономию сыщика.

— Прежде чем рассмотреть аргументы в пользу причастности к преступлению мосье Рэймонда, мне хотелось бы зачитать вам список наиболее важных фактов, составленный мною для полковника Карбери:

Первое. Миссис Бойнтон принимала лекарство, содержащее дигиталин. Второе. У доктора Жерара пропал шприц. Третье. Миссис Бойнтон испытывала явное удовольствие, запрещая своим детям общаться с другими людьми. Четвертое. В день своей смерти миссис Бойнтон, напротив, сама предложила своим детям отправиться на прогулку без нее. Пятое. Миссис Бойнтон была своего рода садисткой, ей нравилось причинять людям душевные страдания. Шестое. Расстояние от большой палатки до места, где сидела миссис Бойнтон, примерно двести ярдов. Седьмое. Сначала мистер Леннокс Бойнтон утверждал, что не знает, в котором часу он вернулся в лагерь, но позже признался, что ему пришлось сразу же переставлять стрелки на остановившихся часах матери. Восьмое. Доктор Жерар и мисс Джиневра Бойнтон занимали палатки, стоящие рядом. Девятое. В 18 часов 30 минут, когда был готов обед, послали слугу сообщить об этом миссис Бойнтон. Десятое. Разговаривая с мисс Кинг в отеле «Соломон», миссис Бойнтон сказала: «Я никогда ничего не забываю. Запомните это. Я никогда не забываю ничего».

Хотя я перечислил все эти факты по отдельности, некоторые из них можно связать. Например, два первых пункта: «Миссис Бойнтон принимала лекарство, содержащее дигиталин». «У доктора Жерара пропал шприц». Оба эти факта сразу привлекли мое внимание и, должен сказать, показались мне необычными, мало того — совершенно необъяснимыми. Вы уловили мою мысль? Если нет, не страшно. Я к этому еще вернусь. Но сначала я все-таки завершу рассуждение о том, насколько вероятна причастность к содеянному Рэймонда Бойнтона. Итак, я услышал его слова о том, что миссис Бойнтон необходимо убить. Еще мне было известно, что он находился в состоянии сильного нервного возбуждения. Он, надеюсь, мадемуазель простит меня, — сыщик чуть поклонился Саре, — совсем недавно испытал глубокое эмоциональное потрясение. Иными словами, влюбился. Столь сильное чувство в создавшейся ситуации могло проявиться по-разному. Оно могло заставить его возлюбить всех и вся, в том числе и ненавистную мачеху; и оно же могло побудить его бросить ей вызов и попытаться избавиться от ее гнета; наконец, оно могло оказаться дополнительным стимулом для того, чтобы осуществить задуманное преступление. Такова психологическая сторона дела! Теперь рассмотрим факты.

В четверть четвертого Рэймонд Бойнтон отправляется вместе со всеми остальными на прогулку. Миссис Бойнтон в это время была жива. На этой же прогулке в какой-то момент у него происходит объяснение с Сарой Кинг. Она остается, а он уходит в лагерь — один. По его словам, он вернулся без десяти шесть. Подойдя к матери, он перекинулся с ней несколькими словами, затем направился в свою палатку, а после этого спустился в большую палатку. Рэймонд утверждает, что без десяти минут шесть миссис Бойнтон была жива и нормально себя чувствовала. Но имеется факт, который совершенно противоречит этому заявлению. В половине седьмого посланный за миссис Бойнтон слуга обнаружил, что она мертва. Мисс Кинг, имеющая высшее медицинское образование, обследовала тело усопшей. И хотя она и не ставила себе целью определить точное время кончины, тем не менее она категорически утверждает, что смерть наступила за час с лишним до того, как она ее осмотрела.

Итак, у нас налицо два взаимоисключающих утверждения. Однако мисс Кинг могла и ошибиться.

— Я никогда не ошибаюсь, — выпалила Сара. — То есть… я хочу сказать, что, если б я ошиблась, то сразу бы это признала.

Пуаро снова галантно ей поклонился.

— Тогда один из вас говорит неправду — либо вы, мисс Кинг, либо мистер Бойнтон. Допустим, что мисс Кинг не ошиблась и сказала нам правду. Что в таком случае заставило бы солгать мистера Рэймонда? Давайте попробуем представить, как могли развиваться события: Рэймонд Бойнтон возвращается в лагерь, подходит к сидящей у пещеры мачехе, и обнаруживает, что она мертва. Что он предпринимает, узнав это? Зовет на помощь? Немедленно сообщает администрации о случившемся? Ничего подобного. Немного выждав, он отправляется к себе в палатку, затем идет в большую палатку, где уже собралась вся его семья, и ни слова никому не говорит. Странная картина, не так ли?

— Не странная, а дикая, — страшно нервничая, резко сказал Рэймонд. — И вы сами прекрасно понимаете, что ничего такого не было, что моя мать действительно была жива. Мисс Кинг была потрясена ее внезапной смертью и, наверное, поэтому ошиблась.

— Возникает вопрос, — невозмутимо продолжал Пуаро, — чем объяснить такое поведение? Судя по всему, сам он убить миссис Бойнтон никак не мог — ведь известно, что в тот день он подходил к своей мачехе один-единственный раз, и уже тогда, когда она была мертва. Ну а если Рэймонд Бойнтон не совершал преступления, зачем ему понадобилось разыгрывать этот спектакль?

Я считаю, ответить на этот вопрос можно лишь исходя из того, что он не виновен! Вспомним услышанную мною в отеле фразу: «Ты же понимаешь — ее необходимо убить!» Рэймонд возвращается с прогулки, подходит к мачехе и видит, что она мертва, и нечистая совесть тут же заставляет его предположить, что задуманное им преступление все-таки рискнул совершить его сообщник — тот, кто знал о его намерениях. А именно — его сестра Кэрол. Tout simplement[103], он заподозрил именно ее.

— Это ложь, — дрожащим тихим голосом произнес Рэймонд.

— А теперь рассмотрим вероятность причастности к убийству Кэрол Бойнтон. Что мы имеем здесь? Что говорит за эту версию, какие факты? Первое — тот же горячий темперамент, что и у самого Рэймонда. При ее пылком воображении убийство мачехи вполне могло восприниматься чуть ли не как подвиг. А после разговора с братом ей наверняка все виделось именно в таком свете. Кэрол Бойнтон вернулась с прогулки десять минут шестого и уверяет, что тоже подходила к мачехе — перекинулась с ней парой слов. Правда, этого никто не видел. Слуги спали, поблизости никого не было. Леди Уэстхолм, мисс Пирс и мистер Коуп осматривали дальние пещеры. Итак, свидетелей, которые могли бы уточнить, что именно делала, подойдя к мачехе, Кэрол Бойнтон, нет. Время — как раз совпадает. То есть мы вправе предположить, что это совершила мисс Бойнтон.

Он замолчал. Кэрол подняла голову и печально, но твердо посмотрела ему в глаза.

— И еще одно важное обстоятельство. На следующее утро, причем в очень ранний час, мисс Кэрол что-то бросила в ручей. Есть все основания предполагать, что это был шприц.

— Comment?[104] — встрепенулся доктор Жерар. — Но мне ведь вернули мой шприц. Он у меня, можете убедиться.

— Да, конечно, — кивнул Пуаро. — Появление второго шприца — это очень любопытно, очень. Мне сказали, что этот шприц принадлежал мисс Кинг, не так ли?

Сара не нашлась, что ответить, и тут же вмешалась Кэрол:

— Нет, это вовсе не ее шприц, а мой.

— Но вы признаете, что бросили его в ручей, мадемуазель?

— Ну да, — сказала она, секунду поколебавшись. — А что в этом особенного?

— Кэрол! — Это вскрикнула Надин, с испугом и тревогой вглядываясь в лицо девушки. — Кэрол, что же это… я ничего не могу понять.

— Нечего здесь понимать! — Кэрол посмотрела на свою невестку с откровенной враждебностью, — Я просто выбросила старый шприц. А никаких таких опасных лекарств… я в глаза не видела.

Тут заговорила Сара:

— Мисс Пирс сказала вам абсолютную правду, мосье Пуаро. Это на самом деле был мой шприц.

— Эта история со шприцем весьма запутанна, — улыбнулся Пуаро. — Но ничего, чуть позже все выяснится. А пока не будем отвлекаться от главного. Итак, мы рассмотрели версию о невиновности Рэймонда Бойнтона и виновности его сестры Кэрол. Однако, поскольку я всегда стараюсь быть предельно беспристрастным, давайте посмотрим на все и с противоположной стороны. Давайте представим, как развивались бы события, если допустить, что Кэрол Бойнтон невиновна?

Вот мисс Кэрол возвращается с прогулки, вот подходит к мачехе и обнаруживает, что она — мертва. Какая мысль ей сразу же приходит в голову? Конечно же, что мачеху, скорей всего, убил ее брат, Рэймонд. Она не знает, как ей быть, что делать. И на всякий случай никому ничего не говорит. А примерно часом позже в лагерь возвращается и Рэймонд, он тоже подходит к мачехе и на виду у всех вроде бы с нею разговаривает. И тоже молчит, ни единой душе не сказав о том, что она мертва. Его молчание лишь усиливает подозрения Кэрол, вы согласны? Вероятно, она, улучив момент, идет в его палатку и… видит там коробочку со шприцем. И тогда у нее уже не остается никаких сомнений! Она хватает ее и прячет в укромное место. А ранним утром, когда обычно все еще спят, выбрасывает в ручей.

У меня имеется и вполне конкретное подтверждение невиновности Кэрол Бойнтон. При нашем с нею разговоре мисс Бойнтон уверяла меня, что они с братом на самом деле никогда не собирались приводить свой замысел в исполнение. Я попросил ее поклясться в этом, и она с готовностью это сделала, но я должен обратить ваше внимание на один момент: произнося клятву, она не сказала, что они оба невиновны. Она говорила лишь о себе, решив, что я не обращу внимания на такую мелочь.

Eh bien[105], мы рассмотрели аргументы в пользу невиновности мисс Кэрол Бойнтон. Ну а теперь еще раз вернемся к Рэймонду Бойнтону. Может быть, убийца все же он? Предположим, Кэрол говорила правду, и в десять минут шестого миссис Бойнтон была еще жива. При каких обстоятельствах Рэймонд мог совершить преступление? Допустим, что это он убил миссис Бойнтон, именно тогда, когда подошел к ней, то есть без десяти шесть. Слуги к тому времени уже проснулись, но, поскольку темнело, никто ничего не заметил. Однако в этом случае получается, что мисс Кинг солгала. Вспомним: она вернулась в лагерь через десять минут после Рэймонда. Она могла издали увидеть, как он подходит к мачехе. И когда спустя сорок минут обнаруживается, что миссис Бойнтон мертва, она думает, что это Рэймонд убил ее. И тогда, чтобы спасти его, она специально неправильно указывает время смерти, зная, что у доктора Жерара тяжелый приступ малярии и он не может уличить ее во лжи!

— Я не лгала! — звонким голосом крикнула Сара.

— Есть еще один вариант, — продолжал Пуаро. — Как я уже упоминал, мисс Кинг появилась в лагере десятью минутами позже Рэймонда. Если Рэймонд застал мачеху живой, то, возможно, смертоносный укол был сделан рукою мисс Кинг. Она считала миссис Бойнтон воплощением зла. И решила совершить справедливое возмездие. Это тоже вполне объясняет, почему она назвала неверное время кончины.

Сара страшно побледнела. Очень тихо, но твердо она произнесла:

— Да, я действительно говорила, что не считаю грехом ради спасения многих пожертвовать жизнью одного. Эту мысль навеял мне вид древнего жертвенника в горах, но клянусь, я и пальцем не тронула эту мерзкую старуху… Мне и в голову не могло такое прийти!

— И все же, — мягко возразил Пуаро, — кто-то из вас двоих сказал неправду.

Рэймонд беспокойно шевельнулся, словно собираясь встать.

— Ваша взяла, мосье Пуаро! — крикнул он. — Я солгал! Мать была уже мертва, когда я к ней подошел. И это совершенно выбило меня из колеи. Поймите, я ведь наконец собрался с духом и был готов поговорить с ней, выложить ей все начистоту. Сказать, что я свободный человек. Я собрал все свои силы, понимаете? И вдруг — вижу, что она мертва! Рука ее безжизненно повисла и была холодной. И я подумал… именно то, что вы сказали — что, возможно, Кэрол… Понимаете, я увидел у нее на кисти след от укола.

— А, вот мы наконец и приблизились к тому, что мне до сих пор еще неизвестно, — быстро сказал сыщик. — А каков был ваш собственный план? Вы ведь тоже собирались использовать шприц? Это я точно знаю. И если вы хотите, чтобы я вам поверил, рассказывайте все без утайки!

— Я прочел об этом в книжке, — смущенно пояснил Рэймонд, — в одном детективном романе… Нужно просто взять пустой шприц, насадить иглу, воткнуть ее поглубже, нажать на поршень — и конец! Там все было очень подробно и убедительно описано… Пузырек воздуха… эмболия[106]. Я решил, что у нас получится…

— Так, теперь понятно. И вы купили шприц?

— Нет. Я просто украл его у Надин.

Пуаро пытливо посмотрел на миссис Леннокс Бойнтон.

— Это тот шприц, который, по вашим словам, остался в багаже в Иерусалиме? — вкрадчиво спросил он.

— Я… просто не знала, куда он подевался, — ответила она, чуть покраснев.

— Что ж, в находчивости вам не откажешь, мадам, — произнес тем же вкрадчивым голосом Пуаро.