1

Миссис Уэлман лежала на высоко взбитых подушках. Дыхание ее было чуть затруднено, и она не спала. Ее глаза, все еще темно-синие, как у племянницы Элинор, были устремлены в потолок. Это была крупная, грузная женщина с красивым орлиным профилем. Гордость и твердость отражались на ее лице.

Ее взгляд заскользил по комнате и остановился на хрупкой фигурке у окна. В синих глазах мелькнула нежность и легкая тревога. Наконец она позвала:

— Мэри…

Девушка живо обернулась.

— О, вы проснулись, миссис Уэлман.

— Да, я давно уже не сплю…

— Ах, миссис Уэлман, я не знала. Я бы…

— Ничего, все хорошо, — успокоила ее старая леди. — Я думала… много о чем думала…

— И о чем же, миссис Уэлман?

Участливый взгляд и искренний интерес, звучавший в голосе девушки, смягчили выражение тревоги на старом, изнуренном болезнью лице. Лора Уэлман ласково сказала:

— Я очень тебя люблю, дорогая. Ты очень добра ко мне.

— Ах, миссис Уэлман, это вы так добры ко мне. Не знаю, что бы я делала, не будь вас! Вы дали мне буквально все.

— Не знаю… не знаю… я не уверена, что… — Больная беспокойно зашевелилась, ее правая рука дернулась, левая оставалась неподвижной и безжизненной. — Стараешься сделать как лучше, но так трудно разобраться, что же на самом деле лучше, что правильнее. Я всегда была слишком самоуверенна…

— О нет, — возразила Мэри Джерард. — Я убеждена, что вы всегда точно знаете, как лучше и правильнее поступить.

Но Лора Уэлман лишь покачала головой.

— Нет-нет. И это не дает мне покоя. У меня всегда был неискоренимый недостаток, Мэри: гордость. Гордость может обернуться злом. А она у нашей семьи в крови. У Элинор тоже.

— Чудесно, что они с мистером Родериком надумали приехать, — с воодушевлением сказала Мэри. — Вам будет повеселее. Они уже давно вас не навещали.

— Они хорошие, очень хорошие дети, — мягко проговорила миссис Уэлман. — И оба любят меня. Я знаю — стоит мне их позвать, они тут же примчатся. Но не хочется слишком часто их беспокоить. Они молоды и счастливы — перед ними весь мир. Им пока вовсе ни к чему видеть разрушение и страдание.

— Уверена, что они ни о чем таком не думают, — возразила Мэри.

Но миссис Уэлман продолжала говорить, вероятно, больше для себя, чем для девушки:

— Я всегда надеялась, что они поженятся. Но чтобы намекнуть им на это, — Боже упаси! У молодых так развит дух противоречия! Это лишь отпугнуло бы их друг от друга. Давным-давно, когда они были еще детьми, мне показалось, что сердце Элинор отдано Родди. Но в отношении его я не вполне уверена. Он человек непростой. Генри был похож на него — очень сдержанный и разборчивый… Да, Генри… — Она задумалась, вспоминая покойного мужа. Потом прошептала: — Как давно… как давно это было… Мы были женаты всего пять лет. Он умер от двустороннего воспаления легких… Мы были счастливы — да, очень счастливы, но мне почему-то оно кажется каким-то ненастоящим, это наше счастье. Я была довольно эксцентричной и не очень развитой девушкой — всерьез бредила всякими идеалами и героями. Витала в облаках…

— Вы, должно быть, чувствовали себя очень одинокой — потом? — тихо спросила Мэри.

— Потом? О да — ужасно одинокой. Мне было двадцать шесть лет… а теперь перевалило за шестьдесят. Сколько времени прошло, дорогая… сколько лет… — Внезапно она резко добавила: — А теперь еще вот это!

— Ваша болезнь?

— Ну да. Именно удара я всегда боялась. Это так унизительно! Купают, одевают — словно младенца! Абсолютная беспомощность. Это меня бесит. О'Брайен — женщина очень добродушная, ничего не скажешь. Она не сердится, когда я на нее покрикиваю, и не глупее большинства сиделок. Но когда рядом со мной ты, Мэри, — совсем другое дело!

— Правда? — Щеки девушки зарделись. — Я… я так рада, миссис Уэлман.

Лора Уэлман пристально на нее посмотрела:

— Ты ведь беспокоишься о своем будущем, верно? Предоставь это мне, дорогая. Я позабочусь о том, чтобы ты могла встать на ноги и получить профессию. Но чуточку еще потерпи — для меня так много значит твое участие.

— О, миссис Уэлман, конечно, конечно! Я не оставлю вас ни за что! Если только вы хотите, чтобы я была с вами…

— Очень хочу… — Голос больной стал необыкновенно глубоким и проникновенным. — Ты… ты для меня все равно что дочь, Мэри. На моих глазах ты выросла и превратилась из крохотной малышки в красивую девушку. Я горжусь тобой, дитя мое. И надеюсь, что то, что я для тебя сделала, действительно поможет тебе в жизни.

— Если вы думаете, что ваша доброта, и… и моя учеба… ну, не для таких, как я… — сбивчиво заговорила Мэри, — если вы думаете, что я недовольна или… или… из-за этого у меня появились замашки избалованной барышни — это так папа говорит… то это неправда. Я так вам благодарна за все. А то, что я хочу скорей начать зарабатывать на жизнь… просто я и так слишком многим вам обязана. И мне не хочется, чтобы кто-либо думал, будто я приживалка.

— Так вот что Джерард вколачивает тебе в голову? — внезапно перебила девушку Лора Уэлман, и в голосе ее послышались резкие нотки. — Не обращай внимания на своего отца, Мэри. Никто никогда не смел и впредь не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты живешь за мой счет! Это я сама прошу тебя еще ненадолго здесь остаться. Скоро все кончится… Будь моя воля, моя жизнь закончилась бы хоть сию минуту, и никакой тебе мороки с сиделками и докторами.

— О нет, миссис Уэлман! Доктор Лорд говорит, что вы можете прожить еще не один год.

— Вот уж спасибо, обрадовал! Я на днях сказала ему, что в порядочном цивилизованном государстве достаточно было бы только намекнуть врачу, и он прикончил бы меня с помощью какого-нибудь лекарства — совершенно безболезненно. «Будь у вас хоть капля смелости, — сказала я ему, — вы бы уж как-нибудь сделали это!»

— О! И что же он ответил? — испуганно спросила Мэри.

— Этот молодой человек весьма непочтительно усмехнулся и заявил, что не желает болтаться на виселице. И при этом добавил: «Вот если бы вы мне завещали все свои деньги, тогда я, возможно, и рискнул бы». Каков нахал! И все же этот юнец мне нравится. Его визиты помогают мне больше, чем все его лекарства.

— Да, он очень симпатичный, — согласилась Мэри. — Сестра О'Брайен чуть ли не влюблена в него, да и сестра Хопкинс тоже.

— Хопкинс в ее возрасте пора бы быть поумнее, — заметила миссис Уэлман. — Ну а сестра О'Брайен только и может, что глупо улыбаться и бормотать «О, доктор!» — стоит ему к ней приблизиться. Ну просто вся млеет.

— Бедная сестра О'Брайен!

— Она, в общем-то, женщина неплохая, — снисходительно признала миссис Уэлман, — просто меня раздражают все сиделки. Они почему-то всегда уверены, что вы мечтаете о «чашечке чаю», причем в пять утра! — Она замолчала, прислушиваясь. — Что там? Кажется, машина подъехала?

Мэри выглянула в окно:

— Да, это машина. Приехали мисс Элинор и мистер Родерик.

2

— Я страшно рада, Элинор, — сказала миссис Уэлман, — за вас с Родди.

— Я так и знала, тетя Лора, что ты обрадуешься, — улыбнулась Элинор.

Однако ее старая тетушка, чуть помедлив, спросила:

— Ты и в самом деле любишь его, Элинор?

Элинор вскинула тонкие брови:

— Конечно.

— Ты уж прости меня, милая, — поспешно добавила миссис Уэлман. — Ведь ты очень сдержанная. Поди разбери, что у тебя на уме и на душе. Когда вы были совсем еще юными, мне казалось, что ты начинаешь привязываться к Родди… слишком сильно…

Тонкие брови Элинор опять поднялись.

— Слишком сильно?

Старая леди кивнула.

— Да. А слишком сильно любить неразумно. Порой молодые девушки просто теряют голову… Я обрадовалась, когда ты уехала доучиваться в Германию. А потом, когда ты вернулась, мне показалось, что ты совсем к нему остыла, я так была разочарована! Видишь, как трудно угодить привередливой старухе! Я ведь думала, что ты окажешься довольно страстной по натуре — темпераментные женщины не редкость в нашем роду… И они бывали не очень счастливы… И тем не менее, увидев, что ты совершенно к Родди равнодушна, я очень расстроилась, потому что всегда надеялась, что вы будете вместе. Ну а теперь — теперь все так и получилось — я очень довольна! Значит, ты и в самом деле любишь его?

— Люблю. Не слишком сильно, но — достаточно, — уточнила Элинор.

Миссис Уэлман с одобрением кивнула.

— Тогда, я думаю, ты будешь счастлива. Родди нуждается в любви, но не переносит бурных страстей. Собственнический инстинкт, присущий нам, женщинам, может его отпугнуть.

— Ты так хорошо знаешь Родди! — пылко воскликнула Элинор.

— Ну а если Родди любит тебя чуточку больше, чем ты его, — тогда совсем замечательно, — заметила миссис Уэлман.

— Газетная колонка «Советы тетушки Агаты»: «Держите своего друга в постоянном напряжении. Не позволяйте ему быть слишком уверенным в вас», — быстро среагировала Элинор.

— Ты несчастлива, моя девочка? Что-нибудь не так? — встревожилась миссис Уэлман.

— Нет-нет, ничего.

— Ты, верно, подумала, что я говорю довольно банальные вещи? Дорогая моя, ты молода и слишком чувствительна. А жизнь, боюсь, вообще довольно банальна по своей сути…

— Думаю, так оно и есть, — с легкой горечью согласилась Элинор.

— Дитя мое, ты несчастлива? — снова спросила Лора Уэлман. — Что-нибудь случилось?

— Ничего, все в порядке. — Она встала, подошла к окну и, чуть обернувшись, сказала: — Тетя Лора, скажи мне, только честно, всегда ли любовь — это счастье?

Лицо миссис Уэлман помрачнело.

— В том смысле, какой имеешь в виду ты, Элинор, возможно, и нет… Сильное чувство к другому человеку всегда приносит больше печали, чем радости. Но все равно, Элинор, это нужно испытать. Тот, кто никогда по-настоящему не любил, считай, по-настоящему и не жил…

Девушка кивнула:

— Да, ты понимаешь, ты… знаешь, что это такое… — Она внезапно повернулась и посмотрела в глаза Лоры Уэлман вопрошающим взглядом. — Тетя Лора…

Но тут открылась дверь, и рыжеволосая О'Брайен бодрым голосом объявила:

— Миссис Уэлман, к вам пришел доктор.

3

Доктору Лорду было тридцать два года. Он обладал приятным, хотя и некрасивым веснушчатым лицом, песочного цвета волосами, совершенно квадратным подбородком и пытливыми светло-голубыми глазами.

— Доброе утро, миссис Уэлман, — поздоровался он.

— Доброе утро, доктор Лорд. Это моя племянница, мисс Карлайл.

На лице доктора Лорда отразилось откровенное восхищение.

— Здравствуйте, — сказал он, пожимая руку Элинор так осторожно, будто боялся ее сломать.

— Элинор и мой племянник приехали немного меня подбодрить, — продолжала миссис Уэлман.

— Замечательно! — воскликнул доктор Лорд. — Как раз это вам и нужно. Положительные эмоции — отличное лекарство, миссис Уэлман.

Он никак не мог оторвать восхищенный взгляд от Элинор.

— Возможно, мы еще увидимся с вами перед вашим уходом, — сказала Элинор и двинулась к двери.

— О да… конечно.

Она вышла, прикрыв за собой дверь. Доктор Лорд приблизился к постели, сестра О'Брайен засеменила следом за ним.

— Собираетесь проделать со мной обычный набор трюков, доктор: пульс, дыхание, температура? — усмехнулась миссис Уэлман. — Что за мошенники эти доктора!

Сестра О'Брайен со вздохом пролепетала:

— Ох, миссис Уэлман! Ну разве можно так разговаривать с доктором!

Доктор Лорд озорно блеснул глазами:

— Миссис Уэлман видит меня насквозь, сестра! Но войдите в мое положение, миссис Уэлман: я же должен выполнять свои обязанности. Каюсь: никак не научусь более тактично вести себя с больными.

— Вам не в чем каяться. Вы можете просто гордиться своей тактичностью.

— Это вы так считаете, — усмехнулся Питер Лорд.

Задав несколько обычных своих вопросов и получив на них ответы, доктор Лорд откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Отлично! Все идет превосходно.

— Так что через недельку-другую я поднимусь и смогу ходить по дому? — чуть насмешливо спросила миссис Уэлман.

— Ну, конечно, не так скоро.

— Нет, все-таки я была права. Вы — обманщик! Ну что хорошего в такой вот жизни — валяешься в постели, и с тобой возятся, как с младенцем!

— А что вообще хорошего в жизни? Вот в чем вопрос, — проговорил доктор Лорд. — Вам не доводилось читать об одном симпатичном средневековом изобретении? Называлось оно «Исполнение желаний». В этой штуковине было невозможно ни стоять, ни сидеть, ни лежать. Казалось бы, в такой тесноте человек не протянет и месяца. Ничего подобного! Один осужденный провел в этой железной клетке шестнадцать лет, а когда его отпустили, дожил до глубокой старости.

— Ну и каков же смысл этой вашей истории? — поинтересовалась Лора Уэлман.

— А смысл ее в том, что человек наделен тягой к жизни. Это на уровне инстинкта. Человек живет вовсе не потому, что у него есть какие-то разумные стимулы. Сплошь и рядом люди, которым, по нашему мнению, «лучше бы умереть», не хотят умирать. Те же, у кого вроде бы есть все, ради чего стоит жить, подчас не могут преодолеть недуг — у них нет сил бороться за жизнь.

— Ну-ну, я вас слушаю.

— Собственно, я все сказал. Вы из тех, кто хочет жить, что бы вы там ни говорили! И если ваше тело хочет жить, не обременяйте свой мозг всякими мрачными помыслами.

Миссис Уэлман резко прервала доктора, решив переменить тему:

— Как вам наши края?

Питер Лорд улыбнулся:

— Мне здесь очень нравится.

— Не скучновато ли для такого молодого человека, как вы? Наверное, хотите специализироваться? Ведь у деревенского врача работа довольно нудная?

Лорд решительно покачал своей рыжеватой головой.

— Нет, я свою работу люблю. Понимаете, я люблю людей, и мне нравится лечить самые рядовые болезни. Меня действительно не тянет гоняться за какой-нибудь редкой бациллой, вызывающей таинственный недуг. То ли дело корь, ветрянка и прочие всем знакомые хвори. Ведь каждый организм реагирует на них по-разному, и мне хотелось бы внести свою лепту в методы их лечения. Видите ли, я абсолютно лишен амбиций. Я останусь здесь. Со временем отращу себе солидные бакенбарды, и люди, возможно, будут говорить: «Конечно, мы всегда обращаемся к доктору Лорду, но его методы давно устарели, не пригласить ли нам доктора такого-то, он молодой и идет в ногу со временем…»

— Гм, — сказала миссис Уэлман. — Вы уже и об этом думаете…

Питер Лорд поднялся.

— Ну а теперь я должен вас покинуть.

— По-моему, моя племянница собиралась с вами поговорить. Кстати, что вы о ней думаете? Ведь вы раньше с ней не встречались.

Краска залила лицо доктора Лорда до самых корней волос.

— Я… ну… она очень красивая. И вроде… неглупа и… не только… ну в общем… — залепетал он.

Миссис Уэлман позабавило смущение доктора. «Как же он еще молод!..» — подумала она про себя, а вслух сказала:

— Вам следует жениться.

4

Родди забрел в сад. Он пересек просторную лужайку и, пройдя по мощеной дорожке, вошел в обнесенный оградой хорошо ухоженный огород. Интересно, они с Элинор когда-нибудь тоже будут жить здесь, в Хантербери? Наверное, так оно и будет. Что ж, он совсем не против. Он вообще предпочитал жить в провинции. А Элинор? Возможно, ей больше по вкусу Лондон…

Не так-то просто понять, чего хочет Элинор. Она довольно скрытный человек. Впрочем, это ее качество ему скорее нравилось… Он не выносил болтунов, которые выкладывали все от и до, полагая, что вы горите желанием залезть к ним в душу. Недосказанность всегда более привлекательна и интересна.

Элинор — само совершенство. Ни единой черты, которая бы отталкивала или раздражала. Смотреть на нее одно удовольствие, а какая она остроумная! В общем, лучшей жены ему не найти.

«Мне чертовски повезло, что я заполучил ее! — самодовольно думал он. — И что она во мне нашла…»

Несмотря на всю свою утонченность, Родерик Уэлман не страдал излишним тщеславием. И его действительно поразило согласие Элинор выйти за него замуж.

Грядущее представлялось ему весьма заманчивым. Главное, уметь трезво оценить ситуацию, это всегда благо. Он полагал, что им с Элинор не надо тянуть со свадьбой — разумеется, если Элинор не будет против. Но, возможно, она предпочтет немного подождать. Он не должен ее торопить. Поначалу у них будут некоторые трудности. Но об этом не стоит беспокоиться. Что же касается тети Лоры… Он искренне надеялся, что она проживет еще долго. Она такая милая и так хорошо всегда к нему относилась, приглашала к себе на каникулы, интересовалась его делами.

Родди отогнал мысли о неизбежной смерти тети. Он вообще предпочитал избегать размышлений о неприятных вещах. И даже в мыслях старался не… конкретизировать… не называть вещи своими именами… Но… когда-нибудь потом… Наверное, приятно будет жить здесь, особенно если у него будет достаточно денег, чтобы содержать поместье как положено. И все-таки интересно, кому тетя все завещала… Впрочем, какая разница? Для некоторых женщин, безусловно, очень важно, кому принадлежат деньги — мужу или жене. Элинор не такая. У нее уйма такта, и вообще деньги мало ее волнуют.

«Что будет, то и будет, беспокоиться не о чем», — думал он.

Через дальнюю калитку он вышел в небольшую рощицу, где весной обычно распускались желтые нарциссы. Сейчас они, конечно, уже отцвели, но солнечные блики, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, приятно золотили зелень, и эта картина радовала глаз.

На мгновение его охватило странное, беспричинное беспокойство, нарушив его благодушную умиротворенность — всего на мгновение… «Чего же мне не хватает?.. — гадал он. — Так бы хотелось, чтобы… Чтобы что?»

Золотисто-зеленый свет, ласкающий воздух — вся эта благодать заставляла его сердце биться сильнее, кровь быстрее побежала по жилам… им вдруг овладело странное нетерпение…

И тут из-за деревьев вышла девушка — ее светлые волосы отливали золотом, лицо нежно румянилось.

«Какая красота, просто потрясающая…» — пронеслось у него в голове.

Им овладело неведомое чувство, он застыл, боясь пошевелиться. Весь мир закружился в красочном, невероятном, безумном хороводе!

Девушка вдруг остановилась, потом приблизилась к нему, а он не мог вымолвить ни слова, только нелепо разинул рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Вы не помните меня, мистер Родерик? — робко заговорила девушка. — Конечно, ведь прошло столько времени. Я Мэри Джерард — из сторожки.

— О, так вы Мэри Джерард?

— Да, — сказала она и немного застенчиво продолжила. — Я, конечно, изменилась с тех пор, как вы меня видели.

— Очень изменились. Я… я бы ни за что не узнал вас.

Он не мог оторвать от нее глаз и даже не слышал шагов позади себя. А Мэри услышала и обернулась.

На мгновение остановившись, Элинор воскликнула:

— Привет, Мэри!

— Здравствуйте, мисс Линор. Рада вас видеть. Миссис Уэлман очень ждала вас.

— Да… мы давно тут не были, — сказала Элинор. — Я… Сестра О'Брайен просила отыскать вас. Она хочет приподнять миссис Уэлман и говорит, что вы обычно делаете это вместе.

— Иду, иду. — Мэри ускорила шаг, потом побежала. Элинор смотрела ей вслед. Бежала Мэри легко и грациозно.

— Аталанта[98],— тихо промолвил Родди.

Элинор ничего на это не ответила. А потом, после долгой паузы, сказала:

— Скоро ленч. Нам пора возвращаться.

И они направились к дому.

5

— Ну, пойдем, Мэри. Там играет Гарбо[99], и вообще, отличный фильм — сплошной Париж. По книжке одного классного писателя. По ней даже опера какая-то есть[100].

— Ужасно мило с твоей стороны пригласить меня, но я правда не могу.

— Теперь тебя не вытащишь, — сердито сказал Тэд Бигланд. — Ты стала какая-то не такая — совсем на себя не похожа.

— Вовсе нет, Тэд.

— А вот и да. А все эта твоя шикарная школа, да потом еще и в Германию съездила… Ну, конечно, теперь ты для нас слишком хороша.

— Неправда, Тэд. Я такая же, какой всегда была, — пылко возразила девушка.

Тэд, типичный деревенский крепыш, несмотря на весь свой гнев, смотрел на девушку с восторгом.

— Нет, ты очень изменилась. Ты стала почти как леди, Мэри.

— Почти — это не считается, верно? — с внезапной горечью проговорила Мэри.

— Ну не скажи, — вдруг поняв, что она чувствует, тут же возразил Тэд.

— И вообще, кого это в наше время волнует? Леди, джентльмены и прочая чепуха! — воскликнула Мэри.

— Да, это, конечно, не имеет значения, — согласился Тэд, но не очень уверенно. — И все-таки это всегда чувствуется! Господи, Мэри, ты выглядишь как герцогиня или графиня, не меньше!

— Это еще ни о чем не говорит. Я видела графинь, которые выглядели как старьевщицы! — сказала Мэри.

— Но ты же понимаешь, что я имею в виду.

Неожиданно перед ними возникла величавая и весьма внушительных размеров фигура в великолепном черном платье. Отступив в сторону, Тэд поздоровался:

— Добрый день, миссис Бишоп.

Миссис Бишоп бросила на них пристальный взгляд и милостиво кивнула.

— Добрый день, Тэд Бигланд. Добрый день, Мэри. — И проплыла мимо — точно корабль на всех парусах.

Тэд почтительно проследил за ней взглядом.

— Вот она в самом деле похожа на герцогиню, — вполголоса проговорила Мэри.

— Да, держаться она умеет. При ней меня всегда в пот бросает.

— Она меня не любит, — тихо сказала Мэри.

— Чепуха, моя милая!

— Нет, правда. Не любит. Она всегда говорит мне гадости.

— Ревность, — кивнул Тэд с видом умудренного жизнью человека. — В этом вся закавыка.

— Возможно, ты и прав… — с некоторым сомнением согласилась Мэри.

— Тут нечего и гадать. Она здесь уже столько лет в экономках, привыкла всеми командовать и делать все по-своему, а теперь старая миссис Уэлман привязалась к тебе… Это ее просто доконало! Вот и все!

Тень беспокойства пробежала по лицу Мэри:

— Глупо, конечно… но я не выношу, когда кто-нибудь меня не любит.

— Среди женщин всегда найдутся такие, которые будут тебя недолюбливать. Всякие завистливые ведьмы, которые пережить не смогут, что ты такая красивая!

— По-моему, зависть — ужасная вещь, — сказала Мэри.

— Может быть… и тем не менее она существует. Послушай, я на прошлой неделе видел в «Алледоре» отличный фильм. С Кларком Гейблом[101]. Про одного миллионера, который не обращал внимания на свою жену. Ну тогда она прикинулась, что закрутила с другим. Там был еще один парень…

Мэри отошла от Тэда:

— Извини, но мне пора идти. Я опаздываю.

— Куда ты так спешишь?

— К сестре Хопкинс на чашку чаю.

Тэд вытаращил на нее глаза.

— Странные у тебя друзья. Это же самая большая сплетница во всей деревне! Всюду сует свой длинный нос.

— Ко мне она всегда добра, — кротко возразила Мэри.

— А я что? Я не говорю, что она плохая. Просто больно уж болтливая.

— До свидания, Тэд.

Она поспешила прочь, а Тэд обиженно смотрел ей вслед.

6

Сестра Хопкинс занимала маленький коттедж на окраине деревни. Она только что вернулась и развязывала ленты чепца, когда пришла Мэри.

— Ага, вот и ты! Я немного припозднилась. Старой миссис Калдекотт стало опять плохо. Из-за этого на перевязки ушло больше времени, чем обычно. Я видела тебя с Тэдом Ригландом.

— Да… — как-то удрученно сказала Мэри.

Сестра Хопкинс настороженно на нее взглянула и, чиркнув спичкой, стала зажигать конфорку под чайником.

— Он сказал тебе что-нибудь особенное, моя дорогая? — Ее длинный нос чуть дрогнул.

— Нет, просто пригласил в кино.

— Понятно, — бодрым голосом произнесла сестра Хопкинс. — Он, безусловно, приятный молодой человек и неплохо устроен — все-таки механик в гараже, а отец его один из лучших фермеров в округе. И все же, сдается мне, ты могла бы найти кого-нибудь получше, чем Тэд Бигланд. С твоим-то образованием и воспитанием! Вот я и говорю: надо тебе выучиться на массажистку. Дело хорошее, будешь встречаться с разными людьми, да и времени свободного много.

— Я подумаю, — сказала Мэри. — Миссис Уэлман вчера со мной говорила. Она все понимает. Вы правы — она действительно не хочет, чтобы я ее сейчас покинула. Она сказала, чтоб я не беспокоилась — она позаботится о моем будущем.

Сестра Хопкинс с сомнением проговорила:

— Будем надеяться, что она запишет это, как положено, на бумаге, черным по белому! А то больные люди, они со странностями.

— А как вы считаете, миссис Бишоп действительно не любит меня, или это просто моя мнительность?

— Она вечно чем-нибудь недовольна. Она из тех, кого раздражают молодые, особенно когда им весело или когда о них кто-то заботится. Возможно, она и впрямь считает, что миссис Уэлман слишком уж тебя любит, ну и ее это злит. — Она рассмеялась. — На твоем месте, дорогая моя, я не обращала бы на эту ведьму внимания. А теперь открой-ка этот пакет. Там парочка сдобных пончиков.