Невил нашел Кей наверху, в ее спальне. Единственную в доме большую спальню, в которой могла бы расположиться пара, занимала леди Трессилиан. Супружеским парам всегда предоставляли две смежные комнаты с ванной в западном крыле дома. Это была своего рода малогабаритная отдельная квартира.

Невил прошел через свою комнату к жене. Кей пластом лежала на кровати. Подняв заплаканное лицо, она гневно воскликнула:

— Все-таки явился! Очень кстати!

— В чем, собственно, дело, Кей? Ты что, сошла с ума?

Казалось, что Невил спокоен, но подрагивающие крылья носа говорили о том, что он с трудом сдерживает обуревающий его гнев.

— Почему ты отдал журнал ей, а не мне?

— Перестань, Кей, ты как ребенок! И весь тарарам из-за какого-то журнала с картинками?

— Ты отдал его ей, а не мне, — упрямо повторила Кей.

— Ну и что? Какое это имеет значение?

— Для меня имеет.

— Не понимаю, что с тобой происходит. Ведешь себя как истеричка, да еще в чужом доме. Или ты не знаешь, как положено себя вести в обществе?

— Почему ты отдал его Одри?

— Потому что она попросила.

— Но я тоже попросила, я, твоя жена.

— Приличия диктуют в такой ситуации отдать журнал тому, кто старше, и к тому же, если женщине, то не своей жене…

— Она издевается надо мной! Как хочет! А ты во всем ей потакаешь!

— Ты говоришь как капризный и ревнивый ребенок. Ради всего святого, возьми себя в руки и попытайся вести себя — хотя бы на людях — пристойно.

— Как она, ты хочешь сказать?

— Как бы то ни было, — сказал Невил ледяным тоном, — Одри ведет себя как настоящая леди. И не выставляет на всеобщее обозрение свои эмоции.

— Это она настраивает тебя против меня! Она ненавидит меня и хочет отомстить!

— Послушай, Кей, оставь эти свои мелодраматические глупости. Я ими уже сыт по горло.

— Тогда поехали отсюда! Прямо завтра. Ненавижу этот дом!

— Но мы здесь всего четыре дня.

— И хватит! Давай уедем, Невил, а?

— Послушай, Кей. С меня довольно. Мы приехали сюда на две недели, и я намерен провести эти две недели здесь…

— Ах так! Ты еще пожалеешь. Ты и твоя Одри! Ты думаешь, она ангел!

— Я не думаю, что она ангел. Я думаю, что она очень милый и добрый человек, которому я причинил много страданий и у которого достало великодушия простить меня.

— А вот тут ты ошибаешься! — воскликнула Кей. Она даже вскочила с кровати. Гнев ее уже прошел. Она говорила серьезно, почти печально. — Одри не простила тебя, Невил. Несколько раз я замечала, как она смотрит на тебя… Не знаю, что у нее на уме, но уж что-то есть точно. Она не из тех, кто выдает свои мысли.

— К сожалению, не все люди таковы, — процедил Невил.

Лицо Кей сделалось белым как мел.

— Ты меня имеешь в виду? — В голосе ее послышались угрожающие нотки.

— Да уж, сдержанность не входит в число твоих добродетелей. Каждый каприз, каждый приступ дурного настроения ты тут же спешишь продемонстрировать окружающим. Мало того, что ты выставляешь себя дурой, ты и из меня делаешь дурака!

— Ты все сказал?

Голос ее был холоден как лед.

Таким же ледяным тоном он ответил:

— Извини, если обидел. Но на правду грех обижаться. Ты ведешь себя словно трехлетний ребенок.

— А ты никогда не выходил из себя? Всегда держишь себя в руках, всегда безупречно вежлив? Настоящий сагиб![146]Да я вообще сомневаюсь, способен ли ты на чувства. Ты — рыба, у тебя холодная кровь, черт тебя побери! Хоть бы раз дал волю эмоциям. Хоть бы раз накричал на меня, обругал, послал к черту!

Невил вздохнул. Плечи его поникли.

— О Господи, — сказал он и, развернувшись, вышел из комнаты.