Лорд Корнелли, богатый и эксцентричный пэр Англии, восседал за своим монументальным столом — неиссякаемым источником гордости и удовольствия хозяина. Стол этот обошелся лорду в весьма кругленькую сумму, и все, что окружало его, вся прочая обстановка в кабинете была подчинена этому лакированному чудовищу. Результат получился ужасный, и лишь неизбежное присутствие самого лорда Корнелли, невысокого кругленького человечка, как-то его смягчало. Правда, при этом на фоне своего гигантского стола лорд и вовсе казался карликом.

В тот же момент в эту обитель блеска и роскоши вошла белокурая секретарша — под стать шикарному интерьеру.

Почти бесшумно подойдя к столу, она положила перед лордом и пэром листок бумаги.

Корнелли взглянул на него.

— Макхуэртер? Макхуэртер? Кто это? Первый раз слышу. Ему что — назначено?

Белокурая секретарша напомнила, в чем суть дела.

— Ах, Макхуэртер! Так это тот самый Макхуэртер! Как же, как же! Зовите. Зовите немедленно.

Лорд Корнелли довольно хохотнул. Он был в прекрасном настроении.

Откинувшись в кресле, он внимательно посмотрел на грустное неулыбчивое лицо вошедшего.

— Так вы Макхуэртер? Ангус Макхуэртер?

— Совершенно верно, — сухо, без тени улыбки сказал Макхуэртер, держался он очень прямо.

— Вы работали на Герберта Клея? Это правда?

— Да.

Лорд Корнелли снова хохотнул.

— Я все про вас знаю. У Клея из-за вас отобрали права, вы отказались поддержать его, засвидетельствовать, что он якобы ехал со скоростью двадцать миль в час! Он был просто взбешен! — Лорду Корнелли все труднее было сдерживать радостный смех. — Когда он рассказывал нам эту историю в «Савой Грилль», он рвал и метал. «Да будет проклят этот упрямый ирландец!» Вот как о вас говорил ваш бывший хозяин. И много чего еще. И знаете, о чем я тогда подумал?

— Не имею представления, — подавленно ответил Макхуэртер.

Однако лорд Корнелли не обратил ни малейшего внимания на настроение собеседника, продолжая с удовольствием вспоминать о мыслях, пришедших ему тогда в голову.

— Тогда я сказал себе, — продолжал лорд. — «Вот человек, который мне нужен. Человек, которого нельзя заставить лгать». Со мной вам не придется лгать. Я не привык вести дела таким образом. Я везде и всегда ищу честных людей — но увы, их так мало в этом мире.

Коротышка пэр отпустил леденящий душу смешок, и его сморщенное обезьянье личико скривилось в улыбке. Макхуэртер по-прежнему стоял навытяжку с самым серьезным видом.

Лорд Корнелли пристально посмотрел ему в глаза. Лицо его сделалось настороженным, взгляд пытливым.

— Если вам нужна работа, Макхуэртер, то таковая для вас имеется.

— Я умею работать, — сказал Макхуэртер.

— Это очень ответственная работа. Ее можно доверить только очень грамотному человеку. Я наводил справки, тут вроде бы все в порядке. Но помимо этого, мне нужен человек кристальной честности. Кристальной на все сто.

Лорд Корнелли выжидающе умолк. Макхуэртер не проронил ни слова.

— Хорошо, — снова заговорил лорд. — Так я могу на вас положиться?

— Если я скажу «конечно, можете», вас это разве удовлетворит? — сухо заметил Макхуэртер.

Лорд Корнелли снова засмеялся.

— Прекрасно. Вы именно тот, кого я ищу. Вы бывали в Южной Америке?

И лорд быстро перешел к сути дела. Через полчаса преображенный Макхуэртер уже стоял на улице: теперь у него была работа, причем интересная и на редкость хорошо оплачиваемая, к тому же очень перспективная.

Его вечно насупленная Судьба, соизволила наконец ему улыбнуться. Но ответить на эту улыбку у Макхуэртера не было сил. Он не чувствовал почти никакой радости; хотя только что закончившийся разговор не мог не вызвать у него ироничной усмешки. Была в этом суровая — в духе античных трагедий — справедливость: что именно неправедный гнев бывшего хозяина послужил причиной нынешнего блестящего назначения.

Видимо, он счастливчик. На такое в самых радужных снах рассчитывать не приходилось! Сам он прочил себе жизнь бесцельную и безрадостную — день прошел, и слава Богу. Семь месяцев назад он пытался свести счеты с жизнью; вмешался случай, обыкновенный, банальный случай, и нельзя сказать, чтобы Макхуэртер был особенно ему благодарен. Правда, сейчас ему уже не хотелось отправляться в лучший из миров, эта фаза, слава Богу, миновала. Нельзя ведь, убеждал он себя, кончать жизнь самоубийством, находясь в полном душевном равновесии. Для этого необходим некий всплеск эмоций — горя, страдания, отчаяния или страсти. Нельзя убить себя просто потому, что отчаянно скучна и бессмысленна жизнь.

А в общем, его радовало, что благодаря кардинальным изменениям в собственной судьбе ему придется уехать из Англии. В конце сентября он отплывает в Южную Америку. Ближайшие несколько недель уйдут на закупку некоторых необходимых вещей, на уточнение кое-каких деталей — словом, на подготовку к путешествию.

Но перед отъездом останется как минимум одна свободная неделя. Что делать? Остаться в Лондоне? Поехать куда-нибудь?

Странная мысль родилась в его голове.

А что, если в Солткрик?

— Чертовски заманчивая мысль туда наведаться, — сказал сам себе Макхуэртер.

В этом есть некая мрачная ирония.