Инспектор Кемп пребывал в дурном расположении духа.

Последние полчаса он провел в беседе с дрожавшим, как заяц, шестнадцатилетним юнцом, который благодаря влиятельному положению его дяди Шарля таил в душе честолюбивые замыслы когда-нибудь достичь высот официантского искусства и получить место в ресторане класса «Люксембурга». А пока что, в числе таких же замороченных юнцов, он был на побегушках и носился по делам в переднике, который ученикам полагалось надевать специально для того, чтобы посетители не спутали их с официантами высшего ранга. Обязанности этих мальчиков состояли в том, чтобы терпеть бесконечные придирки, приносить и уносить все, что прикажут, следить за тем, чтобы на всех столиках был хлеб и масло, а также выслушивать непрерывное шипение на французском, итальянском и изредка английском языках. Шарль, как истинно великий человек, не позволял себе делать поблажки кровному родственнику и поэтому шипел на него и распекал его даже чаще, чем остальных. Тем не менее Пьер терпеливо лелеял надежду сделаться в один прекрасный день метрдотелем какого-нибудь шикарного ресторана.

Однако в настоящий момент его карьера находилась под угрозой: как он понял, его подозревали не более не менее как в убийстве.

Кемп вывернул парня наизнанку и с неудовольствием убедился, что мальчишка сделал только то, в чем он признался с самого начала, а именно — поднял упавшую дамскую сумочку и положил ее на стол, рядом с прибором.

— Я бежал с соусом к мосье Роберу, он уже был сердитый, а молодая леди, она пошла танцевать и уронила сумочку, а я поднял ее и положил на стол и тут же побежал, потому что мосье Робер ждал, он уже махал мне руками. Это все, мосье.

Действительно, это было все. Больше ничего из парня вытянуть не удалось, и Кемп в раздражении велел ему идти, с трудом удержавшись от того, чтобы не прибавить назидательным тоном: «Смотри в другой раз у меня не попадайся!»

Атмосферу несколько разрядил сержант Поллок: он вошел и доложил, что снизу позвонили и что инспектора Кемпа спрашивает некая молодая дама, точнее, спрашивает не его лично, а офицера, который ведет расследование по делу о смерти Джорджа Бартона.

— Кто такая? Как ее зовут?

— Мисс Хлоя Уэст.

— Ну, давайте ее сюда, — сказал Кемп с обреченным видом. — Я могу уделить ей не больше десяти минут: через десять минут должен явиться мистер Фарадей. Впрочем, ничего с ним не стрясется, если и подождет. Пусть понервничает, это даже полезно.

Когда мисс Хлоя Уэст вошла, Кемпу показалось, что где-то он ее уже встречал. Впечатление это, однако, скоро рассеялось. Нет, эту девушку он безусловно видел впервые. И все же его не покидало смутное ощущение, что ее лицо откуда-то ему знакомо.

Мисс Уэст была высокая, очень миловидная шатенка лет двадцати пяти. В ее хорошо поставленном голосе сквозило с трудом сдерживаемое волнение.

— Слушаю вас, мисс Уэст, — произнес Кемп деловым тоном.

— Я прочла в газетах о происшествии в «Люксембурге»… о том, что там внезапно умер…

— Мистер Джордж Бартон? Да, и что же? Вы его знали?

— Немного… вернее, очень мало. В сущности говоря, я его почти не знала.

Кемп испытующе посмотрел на нее и отбросил свое первое скороспелое предположение. У Хлои Уэст был вполне порядочный и добродетельный, даже чересчур добродетельный вид. Кемп решил быть с ней повежливее.

— Будьте любезны, назовите для начала свое полное имя и адрес.

— Хлоя Элизабет Уэст, Мерривейл-Корт, дом пятнадцать, Майдавейл. По профессии я актриса.

Кемп еще раз испытующе взглянул на нее краешком глаза и решил, что она, пожалуй, говорит правду. Актриса, и, конечно, не эстрадная, а драматическая. Видно, что девушка серьезная, несмотря на хорошенькую мордашку.

— Итак, мисс Уэст?

— Когда я прочитала о смерти мистера Бартона и о том, что ведется расследование, я подумала, что, может быть, я должна пойти в полицию и рассказать, что мне известно. Я посоветовалась со своей приятельницей, и она со мной согласилась. Я далеко не уверена, что все это имеет отношение к смерти мистера Бартона, но… — Тут мисс Уэст запнулась.

— Предоставьте судить об этом нам, — сказал Кемп самым любезным тоном. — Просто расскажите все как есть.

— В настоящее время я не занята в спектаклях, — начала мисс Уэст. («Творческий отпуск!» — чуть было не сказал инспектор Кемп, который был знаком с лексиконом безработных актеров.) — Но моя фамилия значится в списках театральных агентств, а в бюллетене «Рампа» была помещена моя фотография. Думаю, что по этой фотографии меня и разыскал мистер Бартон. Он встретился со мной и объяснил, что хочет поручить мне одну вещь.

— Что же именно?

— Он рассказал, что дает для своих друзей обед в «Люксембурге» и думает устроить им сюрприз. Он принес фотографию какой-то девушки и попросил загримироваться под оригинал. Ему казалось, что мы похожи, что похож и цвет волос. И черты лица.

Кемпа внезапно осенило. Ну конечно! Фотография Розмэри на письменном столе Джорджа, в его кабинете на Элвастон-сквер! Девушка напомнила ему именно эту фотографию. Она была и впрямь похожа на Розмэри Бартон. Может быть, сходство нельзя было назвать разительным, но тип лица и общий облик совпадали.

— Он принес мне и платье, которое я должна была надеть. Оно у меня с собой. Шелковое платье, серовато-зеленого цвета. Я должна была сделать точно такую же прическу, как у девушки на фотографии — фотография была цветная, — и усилить сходство с помощью грима. Затем я должна была приехать в «Люксембург», войти в зал во время концерта, когда будут притушены огни, и незаметно подсесть к столу мистера Бартона, на оставленный для меня свободный стул. Он специально пригласил меня в «Люксембург» позавтракать и показал этот стол.

— Почему же вы туда не пришли?

— Потому что в тот самый вечер, около восьми часов, кто-то… мистер Бартон… позвонил мне и сказал, что все откладывается. Он обещал на следующий день сообщить, когда состоится, этот обед. А наутро я прочла в газете о его смерти.

— И тогда вы пришли к нам — и очень разумно поступили, — сказал Кемп ободряюще. — Мы вам очень благодарны, мисс Уэст. Вы помогли нам разрешить одну загадку — загадку лишнего стула. Кстати, когда вы упомянули о телефонном звонке, вы сначала сказали — «кто-то», а потом поправились: «мистер Бартон». Это случайная оговорка?

— Видите ли, когда я сняла трубку, мне в первый момент показалось, что это не мистер Бартон, а кто-то другой. Я не узнала его голос.

— Но говорил мужчина?

— Да, конечно, хотя голос был какой-то хриплый, словно простуженный.

— И больше ничего он не сказал?

— Больше ничего.

Кемп задал ей еще несколько вопросов, но ничего нового не узнал.

После ее ухода он обратился к сержанту Поллоку:

— Вот и разгадка знаменитого плана Джорджа Бартона. Недаром все гости обратили внимание на то, что, когда зажгли свет, он сидел и глядел на пустой стул с ошарашенным видом. Он не мог взять в толк, почему его драгоценный план провалился.

— Вы думаете, сэр, что это не он ей звонил?

— Упаси Боже! Конечно, не он. Я даже не уверен, что звонил мужчина. Хриплый голос — хороший камуфляж, тем более по телефону. Ну-ну, мы, кажется, понемножку подвигаемся вперед… поглядите, пришел ли мистер Фарадей, и если он тут, пусть войдет.