Зазвонил телефон, и Лин взяла трубку.

— Лин?

— Роули? — Ее голос звучал печально.

— Куда ты пропала? Я ни разу не видел тебя за эти дни.

— Да знаешь… все домашние хлопоты. Бегаешь с корзинкой, стоишь в очередях то за рыбой, то за каким-нибудь отвратительным печеньем. Все в этом роде. Домашний уют!

— Я хочу повидать тебя. У меня есть новости.

— Насчет чего?

Он усмехнулся.

— Хорошие новости. Приходи к роще. Мы там пашем.

Хорошие новости? Лин положила трубку. Какие могут быть хорошие новости у Роули? Денежные? Выручил за бычка больше, чем ожидал? Нет, подумала она, наверно, что-нибудь более серьезное.

Когда она полем подходила к роще, Роули вышел из трактора и двинулся ей навстречу.

— Хэлло, Лин!

— Роули, ты выглядишь как-то… по-новому!

Он довольно засмеялся:

— Я думаю! Еще бы! Наши дела приняли хороший оборот, Лин!

— Какие дела? Что такое?

— Ты помнишь, старый Джереми упоминал человека по имени Эркюль Пуаро?

— Эркюль Пуаро? — Лин наморщила лоб. — Да, что-то вспоминаю…

— Очень давно, еще во время войны. Они были в этом его старомодном клубе во время воздушного налета.

— Ну? — нетерпеливо спросила Лин.

— Этот человек был странно одет и довольно эксцентричен. Француз или бельгиец. Забавный малый, но очень и очень дельный.

Лин подняла брови:

— Но ведь он… сыщик?

— Верно. Ну, так знаешь, тот парень, которого прикончили в «Олене»… Я тебе не говорил, но возникли подозрения, что, может быть, он — первый муж Розалин Клоуд.

Лин засмеялась:

— Только потому, что он назвал себя Инок Арден? Нелепая мысль!

— Не такая уж нелепая, девочка моя. Старик Спенс водил Розалин взглянуть на него. И она без колебания поклялась, что это не ее муж.

— Значит, с этим покончено?

— Было бы покончено, — сказал Роули, — если бы не я!

— Ты? А что сделал ты?

— Я пошел к этому Эркюлю Пуаро. Все ему выложил и сказал, что нам нужно еще одно свидетельство. Не мог бы он раздобыть кого-нибудь, кто лично знал Роберта Андерхея? Честное слово, он просто фокусник, этот малый. Точно кролика из шляпы, он вытащил откуда-то человека, который был лучшим другом Андерхея. Разыскал его буквально за несколько часов. Старика зовут Портер… — Роули остановился, затем снова засмеялся тем же возбужденным смехом, который так удивил и испугал Лин. — Теперь выслушай большой секрет, Лин. Инспектор взял с меня клятву молчать, но мне хотелось, чтобы ты знала. Этот убитый — Роберт Андерхей.

— Что? — Лин отшатнулась. Она тупо уставилась на Роули.

— Роберт Андерхей собственной персоной. Портер ничуть не сомневался. Теперь понимаешь, Лин, — голос Роули зазвенел, — мы взяли верх! В конце концов мы взяли верх! Мы победили этих проклятых обманщиков!

— Каких проклятых обманщиков?

— Хантера и его сестру. Они уберутся отсюда. Розалин не получит деньги Гордона. Их получим мы. Они наши! Остается в силе завещание Гордона, которое он составил до женитьбы на Розалин, и по этому завещанию все будет разделено между нами. Я получу четвертую часть. Понимаешь? Если ее первый муж был жив, когда она вышла замуж за Гордона, то, значит, она вовсе и не выходила замуж за Гордона.

— А ты… Ты уверен в том, что все это так?

Он пристально посмотрел на нее и, казалось, впервые был слегка озадачен.

— Конечно, уверен! Это очень просто. Теперь все в порядке: так, как хотел Гордон, так, будто эта чудная парочка никогда не вмешивалась в нашу жизнь.

«Все так… Но нельзя же, — подумала Лин, — зачеркнул) то, что случилось. Нельзя притворяться, что этого никогда не было».

— Что они будут делать? — тихо спросила она.

— Они?

Она видела, что до этой минуты такой вопрос и в голову не приходил Роули.

— Я не знаю. Полагаю, вернутся туда, откуда приехали. Я думаю, знаешь… — Она видела, как он медленно обдумывает этот вопрос. — Да, я думаю, нам следует что-нибудь для нее сделать. Верно, она ведь вышла за Гордона, ничего не зная. Насколько я понимаю, она действительно считала, что ее первый муж умер. Это не ее вина. Да, мы должны что-нибудь сделать для нее — дать ей приличное годовое содержание. Мы все должны договориться между собой.

— Она тебе нравится, да? — спросила Лин.

— Пожалуй. — Он подумал. — Чем-то нравится. Она славная девочка. И понимает толк в коровах.

— А я нет, — сказала Лин.

— О, ты научишься, — великодушно сказал Роули.

— А что будет с Дэвидом? — спросила Лин.

Роули нахмурился.

— К черту Дэвида! Он тут вообще ни при чем. Он просто бесцеремонно жил за счет своей сестры.

— Нет, Роули. Не так, не так. Он не приживальщик. Он… он, может быть, искатель приключений…

— И гнусный убийца!

У нее захватило дух.

— Что это значит?

— Ну, а кто же, ты думаешь, убил Андерхея?

Она воскликнула:

— Я не верю этому! Не верю!

— Конечно, он убил Андерхея! Кто еще мог это сделать? Он был здесь в тот день. Приехал из Лондона поездом в пять тридцать. Я встречал груз на станции и видел его мельком издали.

Лин резко сказала:

— Он вернулся вечером в Лондон.

— После того, как убил Андерхея, — с торжеством ответил Роули.

— Не говори так, Роули. В котором часу был убит Андерхей?

— Сейчас… Я точно не знаю. — Роули помедлил, подумал. — Мы не узнаем этого раньше завтрашнего дня, когда начнется судебное дознание. Между девятью и десятью, мне кажется.

— Дэвид уехал обратно в Лондон поездом в девять двадцать.

— Послушай, Лин, откуда ты это знаешь?

— Я… Я встретила его… Он бежал на этот поезд.

— Откуда ты знаешь, что он поспел на него?

— Потому что позднее он звонил мне из Лондона по телефону.

Роули сердито нахмурился.

— Какого дьявола ему было звонить тебе? Послушай, Лин, будь я проклят, если…

— О, какое это имеет значение, Роули? Во всяком случае, это доказывает, что он попал на поезд.

— Вполне мог успеть убить Андерхея и прибежать на поезд.

— Нет, не мог, если тот был убит после девяти.

— Но, возможно, он убит незадолго до девяти.

Однако в голосе его прозвучало сомнение.

Лин полузакрыла глаза. Неужели это правда? Когда, задыхаясь и чертыхаясь, Дэвид выбежал из рощи — неужели это был убийца, только что совершивший преступление? Ее обнимал убийца?..

Она вспомнила его странное возбуждение, какую-то безрассудную удаль. Могло убийство так подействовать на него? Могло. Ей приходилось признать это. Разве Дэвид и убийство так уж несовместимы? Мог бы он убить человека, который никогда ему не делал зла, выходца из прошлого? Человека, единственное преступление которого состояло в том, что он стоял между Розалин и большим наследством — между Дэвидом и возможностью пользоваться деньгами Розалин.

Она пробормотала:

— С чего бы ему убивать Андерхея?

— Боже, Лин, как ты можешь спрашивать? Я только что объяснил тебе! Если Андерхей жив, деньги Гордона получаем мы! К тому же Андерхей шантажировал его.

А, вот это больше похоже на правду. Дэвид мог убить шантажиста. Пожалуй, он именно так поступил бы с шантажистом. Да, это похоже на правду. Спешка Дэвида, его возбуждение, его яростное, почти гневное объятие. И, позднее, его отречение от нее: «Мне лучше убраться с вашей дороги». Да, все сходилось…

Откуда-то издалека до нее донесся голос Роули:

— Что с тобой, Лин? Ты здорова?

— Да, конечно.

— Ради Бога, не глади так мрачно. — Он повернулся, посмотрел вниз с холма на ферму «Лонг Уиллоуз». — Слава Богу, теперь мы сможем немного приукрасить это место, ввести некоторые приспособления, облегчающие труд, подготовить его для тебя. Я не хочу, чтобы ты жила в грязи, Лин.

Да, этот дом должен стать ее домом. Их с Роули домом…

А однажды утром, ровно в восемь[48]. Дэвид будет предан смерти через повешение…