Перед третьим визитом Пуаро решил слегка перекусить. Ему был подан недотушенный воловий хвост, водянистая картошка и еще блюдо, которое Морин с присущим ей оптимизмом пыталась выдать за блины. Но на блины это было похоже весьма отдаленно.

Пуаро неторопливо поднимался в гору. Сейчас справа появится Лэбернемс — два коттеджа, сбитые в один и перекроенные на современный манер. Здесь жила миссис Апуорд и подающий надежды молодой драматург Робин Апуорд.

Пуаро чуть помедлил у ворот, провел рукой по усам. В эту минуту из-за поворота сверху на малой скорости выкатилась машина, оттуда вылетел огрызок яблока и угодил Пуаро прямо в щеку.

Вздрогнув от неожиданности, Пуаро издал протестующий вопль. Машина остановилась, и в окошко высунулась голова.

— Извините. Я в вас попала?

Пуаро вознамерился ответить должным образом, но… минуточку… В окне машины он увидел весьма благородное лицо, густые брови, неухоженные седые локоны — и в памяти вспыхнуло воспоминание. Свою роль сыграл и огрызок яблока.

— Боже мой! — воскликнул он. — Это же миссис Оливер!

Действительно, это была она — знаменитая писательница, автор детективных романов.

Воскликнув «Господи, да это же мосье Пуаро!», романистка предприняла попытку выбраться из машины. Машина была маленькая, а миссис Оливер — женщина большая. Пуаро поспешил ей на помощь.

Бормоча какие-то объяснения — «ноги затекли после долгой дороги», — миссис Оливер все-таки выбралась из машины, и этот процесс чем-то напоминал извержение вулкана.

На дорогу также вывалилось множество яблок, веселой стайкой они покатились вниз под горку.

— Пакет лопнул, — объяснила миссис Оливер.

Со своего мощного бюста она смахнула остатки наполовину съеденного яблока, потом встряхнулась, как это делают большие ньюфаундленды. Последнее яблоко, укрывшееся в одной из многочисленных выемок ее могучей фигуры, присоединилось к своим братьям и сестрам.

— Жаль, что пакет лопнул, — сказала миссис Оливер. — Яблоки я купила у Кокса. Впрочем, надеюсь, яблок на мою долю хватит и здесь, в провинции. Или не хватит? Может, весь урожай они продают на сторону? В наши дни столько всего странного, просто диву даешься. Ну, мосье Пуаро, как вы? Вы ведь живете не здесь, правда? Конечно, правда. Значит, вас привело сюда убийство. Надеюсь, жертвой стала не моя хозяйка.

— А кто ваша хозяйка?

— Она оттуда. — Миссис Оливер показала головой. — Если тот дом и есть Лэбернемс, на полдороге с холма, налево сразу после церкви, так мне сказали. Да, это он. Что она за особа?

— А вы не знакомы?

— Нет, я сюда, можно сказать, по делу. По моей книге делают пьесу, автор — Робин Апуорд. Предстоит обсудить детали, пройтись по тексту и все такое прочее.

— Мадам, примите мои поздравления.

— Поздравлять особенно не с чем, — возразила миссис Оливер. — Пока лишь одни мучения. Не знаю, зачем позволила втянуть себя в эту затею. Я и на романах зарабатываю достаточно — большую часть, само собой, забирают кровопийцы, стоит мне заработать еще больше, они снова тут как тут, так что перенапрягаться особого смысла нет. Но вы не представляете, какая это мука — кто-то берет твоих героев и заставляет их говорить то, чего они никогда бы не сказали, делать то, чего они никогда бы не сделали. А начинаешь возражать, в ответ одно — «у театра свои законы». Ничего другого этот Робин Апуорд и слышать не желает. Все говорят, что он очень башковитый. Если он такой башковитый, пусть напишет собственную пьесу и оставит моего бедного финна в покое. Ведь он теперь даже не финн. Этот Робин сделал из него участника норвежского Сопротивления[174]. — Она провела рукой по волосам. — Куда девалась моя шляпа?

Пуаро заглянул в машину:

— Боюсь, мадам, вы на ней сидели.

— Похоже, — согласилась миссис Оливер, изучая следы крушения. — Ну и ладно, — жизнерадостно продолжала она. — Все равно она мне не нравилась. Но взяла, подумала: вдруг в воскресенье придется идти в церковь? Архиепископ, правда, сказал мне, что можно обойтись и без шляпы, но я все равно считаю — если приход старомодный, консервативный, лучше прийти в шляпе. Ладно, расскажите мне о вашем убийстве или что вас сюда привело. Анаше убийство помните?

— Очень хорошо помню.

— Забавно было, правда? Я не имею в виду само убийство — в нем как раз ничего забавного не было, а вот потом! Ну, кого лишили жизни на сей раз?

— Особа куда менее живописная, чем мистер Шайтана. Пожилая поденщица, пять месяцев назад ее ограбили и убили. Возможно, вы об этом читали. Некая миссис Макгинти Одного молодого человека судили и приговорили к смерти…

— А он ее не убивал, зато вы знаете, кто убийца, и хотите это доказать, — быстро докончила миссис Оливер. — Очаровательно.

— Вы опережаете события, — признался Пуаро со вздохом. — Я пока не знаю, кто убийца. Так что его сначала надо найти, а доказать его виновность — дело и вовсе не простое.

— Вы, мужчины, такие медлительные, — пренебрежительно заметила миссис Оливер. — Я скоро назову вам убийцу. Надо полагать, кто-нибудь из местных? Дайте мне день-другой, чтобы оглядеться, и я принесу вам вашего убийцу на тарелочке. Женская интуиция — вот чего вам не хватает. Ведь в деле Шайтаны я оказалась права, разве не так?

Пуаро галантно промолчал — в том деле миссис Оливер сначала подозревала одного, потом другого, третьего…

— Что с вас, мужчин, возьмешь, — снисходительно продолжала она. — Если бы во главе Скотленд-Ярда стояла женщина…

Но эта затасканная тема повисла в воздухе — от дверей коттеджа их кто-то окликнул.

— Здравствуйте, — сказал голос, приятный негромкий тенор. — Вы миссис Оливер?

— Она самая, — откликнулась миссис Оливер. Пуаро она прошептала: — Не беспокойтесь. Буду молчать как рыба.

— Нет-нет, мадам. Хранить молчание как раз не надо. Наоборот — играем в открытую.

По тропинке к воротам вышел Робин Апуорд. Непокрытая голова, потертые серые фланелевые брюки, поношенная спортивная куртка. Немного расположен к полноте, а так довольно интересный мужчина.

— Ариадна, драгоценная моя! — воскликнул он и тепло обнял писательницу.

Потом чуть шагнул в сторону, не снимая руки с ее плеч.

— Дорогая моя, у меня для второго акта есть потрясающая идея.

— В самом деле? — спросила миссис Оливер без особого энтузиазма. — Это мосье Эркюль Пуаро.

— Великолепно, — сказал Робин. — Вещи у вас есть?

— Да, в багажнике.

Робин выволок два чемодана.

— Тоска, и только, — скривился он. — Настоящих слуг у нас нет. Только старушка Дженит. Да и ту все время щадить приходится. Жуткое неудобство, правда? Тяжелые у вас чемоданы. Бомбы там, что ли?

Спотыкаясь, он потащился по дорожке, потом крикнул через плечо:

— Заходите, выпьете чего-нибудь!

— Это он вам, — пояснила миссис Оливер, забирая с переднего сиденья сумочку, книгу и пару разношенных туфель. — Я вас правильно поняла? Вы совсем не хотите, чтобы я молчала как рыба?

— Я же говорю, карты на стол.

— Я бы так действовать не стала, — заявила миссис Оливер. — Но убийство ваше, так что смотрите сами. Чем смогу — помогу.

В дверях появился Робин.

— Заходите, заходите! — крикнул он. — С машиной разберемся потом. Мать умирает от любопытства.

Миссис Оливер устремилась по тропинке, Эркюль Пуаро прошествовал за ней.

Внутри дом был как картинка. Пуаро сразу понял, что сюда вбуханы немалые деньги, но конечный результат вышел отменным — дорогая и чарующая простота. Все здесь было из натурального дуба, без фокусов.

В гостиной в кресле-коляске возле камина сидела Лора Апуорд, она приветственно улыбалась гостям. Это была энергичная по виду шестидесятилетняя женщина с седеющими волосами и резко очерченным подбородком.

— Счастлива видеть вас, миссис Оливер, — сказала она. — Вы, наверное, не любите разговоров о ваших книгах, но они уже многие годы скрашивают мне жизнь, особенно с тех пор, как я стала такой калекой.

— Спасибо за теплые слова, — поблагодарила миссис Оливер, явно смущенная. Она по-девчоночьи сплела руки. — А это мосье Пуаро, мой старый друг. Мы встретились возле вашего дома совершенно случайно. Собственно говоря, я попала в него огрызком яблока. Как Вильгельм Телль[175] — только наоборот.

— Здравствуйте, мосье Пуаро. Робин!

— Да, мать?

— Приготовь чего-нибудь выпить. Где сигареты?

— На столе.

Миссис Апуорд спросила:

— Вы тоже писатель, мосье Пуаро?

— О нет, — ответила миссис Оливер. — Он детектив. Как вам объяснить? Все равно что Шерлок Холмс — охота на оленей, игра на скрипке и все такое. А сюда он приехал, чтобы раскрыть убийство.

Где-то легонько звякнуло разбитое стекло. Миссис Апуорд резко бросила:

— Робин, поаккуратнее. — Потом обернулась к Пуаро: — Это очень интересно, мосье Пуаро.

— Значит, Морин Саммерхэй была права! — воскликнул Робин. — Она плела мне что-то бессвязное насчет того, что у нее поселился детектив. Ей все это показалось жутко забавным. А дело, выходит, вполне серьезное, да?

— Да уж куда серьезнее, — подтвердила миссис Оливер. — Среди вас завелся преступник.

— Но, минуточку, кого же убили? Или кого-то откопали, но все это под жутким секретом?

— Никакого секрета нет, — сказал Пуаро. — Было совершено убийство, и вам о нем известно.

— Миссис Мак… что-то в этом роде… поденщица… ее убили осенью, — подсказала миссис Оливер.

— Вон что! — В голосе Робина послышалось разочарование. — Но ведь это — дело прошлое.

— Как сказать, — возразила миссис Оливер. — Полиция арестовала не того человека, и беднягу повесят, если мосье Пуаро вовремя не отыщет настоящего убийцу. Так что все это жутко увлекательно.

Робин разлил напитки:

— Тебе, мадре, «Белую леди».

— Спасибо, мой мальчик.

Пуаро слегка нахмурился. Робин передал стакан миссис Оливер, потом ему.

— Ну что ж, — провозгласил Робин, — за преступление.

Он выпил.

— Она у нас работала, — сказал он.

— Миссис Макгинти? — не поняла миссис Оливер.

— Да. Правда, мадре?

— Что значит «работала»? Приходила убирать раз в неделю.

— Бывало, и под вечер заглядывала.

— Что она была за особа? — спросила миссис Оливер.

— О-о, исключительно достойная особа, — ответил Робин. — И чистюля до умопомрачения. У нее была кошмарная Фанера чистить все подряд и все распихивать по ящикам, так что потом ничего нельзя было найти.

— Если в этом доме не разгребать залежи хотя бы раз в неделю, мы тут же живо зарастем по уши, — с мрачноватым юмором заметила миссис Апуорд.

— Знаю, мадре, знаю. Но все должно лежать там, где я оставил, иначе я просто не могу работать. От этого разгребания одна путаница.

— Да, быть такой беспомощной, как я, — это действует на нервы, — призналась миссис Апуорд. — У нас есть преданная старая служанка, но с нее спрос не велик — только что-нибудь несложное приготовить.

— А что вас тревожит? — поинтересовалась миссис Оливер. — Артрит?

— Какая-то его разновидность. Боюсь, скоро мне придется нанимать постоянную сиделку. Ужасная тоска. Так хочется ни от кого не зависеть.

— Ну ладно, дорогая, — остановил ее Робин. — Не заводись.

Он погладил ее по руке.

Она улыбнулась в ответ с неожиданной нежностью.

— Робин у меня как дочка, — сказала она. — Все делает, обо всем помнит. Такой он у меня заботливый.

И они улыбнулись друг другу.

Эркюль Пуаро поднялся.

— К сожалению, — сказал, он, — мне пора. Нужно нанести еще один визит и поспеть на поезд. Мадам, позвольте поблагодарить вас за гостеприимство. Мистер Апуорд, желаю вам успеха с вашей пьесой.

— А вам — успеха с вашим убийством, — ответила любезностью на любезность миссис Оливер.

— Так это все-таки серьезно, мосье Пуаро? — спросил Робин Апуорд. — Или какая-то немыслимая утка?

— Какая еще утка? — возмутилась миссис Оливер. — Все серьезно, более чем. Он не говорит мне, кто настоящий убийца, но сам уже знает, правда?

— Нет-нет, мадам, — запротестовал Пуаро, но как-то неубедительно. — Я ведь вам говорил, что пока этого не знаю.

— Именно что говорили, а на самом деле уже все знаете… Просто вы человек до жути скрытный, разве не так?

Миссис Апуорд вмешалась:

— Так это все-таки правда? Без шуток?

— Да, мадам, без шуток, — подтвердил Пуаро.

Он откланялся и вышел.

Спускаясь по тропинке, он услышал звучный тенорок Робина.

— Но, Ариадна, дорогая, — говорил он, — все прекрасно, но эти усы! И вообще… разве можно принимать его всерьез? Вы и вправду считаете, что он мастер своего дела?

Пуаро улыбнулся. Мастер, мастер, еще какой!

Он уже начал переходить узкий переулок, но успел вовремя отпрыгнуть.

Мимо него, подпрыгивая и вихляя кузовом, пронесся фургон Саммерхэйев. За рулем сидел Саммерхэй:

— Извините! — выкрикнул он. — На поезд опаздываю. — И уже издалека: — Еду в Ковент-Гарден[176]…

Пуаро тоже собирался на станцию — съездить в Килчестер и встретиться с инспектором Спенсом.

Впрочем, у него оставалось время еще на один визит.

Он поднялся на вершину холма, вошел в ворота и по ухоженной подъездной дорожке направился еще выше, к современному дому из глазурованного бетона с квадратной крышей и уймой окон. Здесь жили мистер и миссис Карпентер. Гай Карпентер был одним из совладельцев компании «Карпентер инжиниринг» — очень богатый человек, свежеиспеченный политик. Поженились они совсем недавно.

Входную дверь Карпентеров открыла не горничная-иностранка, не преданная старушка. Перед Пуаро стоял невозмутимый слуга, отнюдь не сгоравший от желания впустить великого сыщика в дом. В его глазах Эркюль Пуаро был визитером, с которым лучше общаться через порог. Он явно решил, что Пуаро — торговый агент и жаждет всучить свой товар.

— Мистера и миссис Карпентер нет дома.

— Не могу ли я их подождать?

— Я не знаю, когда они вернутся.

Он закрыл дверь.

Пуаро не стал спускаться к воротам. Вместо этого он завернул за угол дома и нос к носу столкнулся с высокой молодой женщиной в норковом манто.

— Эй! — воскликнула она. — Какого черта вам здесь надо?

Пуаро галантно приподнял шляпу.

— Я надеялся, — начал он, — повидать мистера или миссис Карпентер. Не имею ли я удовольствие видеть миссис Карпентер?

— Да, это я, — небрежно, но уже с меньшей агрессивностью подтвердила она.

— Меня зовут Эркюль Пуаро.

Никакой реакции. Мало того, что имя этого великого, уникального сыщика было ей неизвестно, она даже не признала в нем нынешнего постояльца Морин Саммерхэй. Выходит, сюда местные слухи не просачиваются. Мелкий факт, но, пожалуй, существенный.

— Слушаю вас?

— Я хотел бы повидаться с вами либо с вашим мужем, но мне, мадам, будет удобнее говорить с вами, ибо то, о чем я хочу вас расспросить, имеет отношение к домашним делам.

— Пылесос у нас уже есть, — с опаской предупредила миссис Карпентер.

Пуаро засмеялся:

— Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Я просто хотел задать вам несколько вопросов о ваших хозяйственных делах.

— A-а, вы имеете в виду эти вопросники по домашнему хозяйству. Вообще-то я считаю, это полный идиотизм… — Она умолкла. — Пройдемте в дом.

Пуаро еле заметно улыбнулся. В последнюю секунду она спохватилась, удержалась от пренебрежительного замечания. Все-таки муж занимается политикой, и критиковать деятельность правительства ей как-то не резон.

Через холл она провела его в просторную комнату, окна выходили в сад, содержавшийся в идеальном порядке. Похоже, вся комната была обставлена наново: большой парчовый гарнитур из дивана и двух кресел с подголовниками, три или четыре стула под «чиппендейл»[177] XVIII века, комод, письменный стол. Ясно, здесь не считались с затратами, были наняты лучшие фирмы, но вкуса, индивидуальности хозяев здесь не было и в помине. Интересно, что же себе думала молодая хозяйка? Была ко всему безразлична? Или, наоборот, действовала с дальним прицелом?

Она повернулась, и он оценивающе посмотрел на нее. Холеная интересная дама. Платиновая блондинка, косметика нанесена тщательно, а глаза… большие васильковые глаза, излучающие холод… красивые глаза с поволокой.

Она сказала, на сей раз вполне вежливо, но явно борясь со скукой:

— Садитесь, прошу вас.

— Вы в высшей степени любезны, мадам, — проговорил, усаживаясь, Пуаро. — Итак, вопросы, которые я хотел вам задать. Они касаются миссис Макгинти, которая умерла — вернее, была убита — в ноябре прошлого года.

— Миссис Макгинти? Не понимаю, о чем идет речь.

Она сердито уставилась на него, в глазах появилась жестокость, подозрительность.

— Вы помните миссис Макгинти?

— Нет. Я о ней ничего не знаю.

— Но про то, что ее убили, вы слышали? Или в ваших краях убийство — такая обыденная вещь, что вы могли о нем и не услышать?

— Ах, убийство? Да, конечно. Я просто забыла, как была фамилия этой старушки.

— Хотя она работала у вас в доме?

— Не у меня. Я здесь тогда не жила. Мы с мистером Карпентером поженились только три месяца назад.

— Но у вас она все-таки работала. Кажется, по пятницам, с утра. Вы тогда были миссис Селкирк и жили в Роуз-коттедж.

— Если вы сами все знаете, зачем спрашивать? — надув губы, бросила она. — А в чем, собственно, дело?

— Я расследую обстоятельства, при которых было совершено убийство.

— Но зачем? Чего ради? И почему вы пришли ко мне?

— Вам, возможно, что-то известно — что-то очень для меня важное.

— Ничего мне не известно. Да и что я могу знать? Жила-была старая поденщица. Она была настолько глупа, что хранила деньги под половицей, и кто-то у нее их украл, да еще и пристукнул в придачу. Все это омерзительно — чистое зверство. Как раз про такие страсти пишут в воскресных газетах.

Пуаро не преминул этим воспользоваться:

— Да, именно в воскресных газетах. Как в «Санди компэниэн». Вы, наверное, читаете «Санди компэниэн»?

Она подскочила и сделала несколько неверных шагов в сторону открытой балконной двери. Глаза ей словно застлал туман, она даже наткнулась на дверную раму. Словно большой прекрасный мотылек, подумал Пуаро, который слепо тычется в полотно абажура.

— Гай… Гай… — позвала она.

Хозяин был где-то неподалеку. Он откликнулся:

— Что, Ив?

— Иди скорее сюда.

В поле зрения появился высокий мужчина лет тридцати пяти. Он ускорил шаги, поднялся на террасу и подошел к двери.

Ив Карпентер, с трудом сдерживая негодование, проговорила:

— Тут пришел мужчина — иностранец. Он задает мне всякие вопросы про это кошмарное убийство — помнишь, в прошлом году? Убили какую-то старую поденщицу. Мне эти разговоры — как острый нож. Ты же знаешь — я их терпеть не могу.

Гай Карпентер нахмурился и через балконную дверь шагнул в гостиную. Лицо у него было вытянутое, прямо-таки лошадиное, бледное, во взгляде сквозили надменность и высокомерие. И вообще держался он напыщенно. В общем, решил Пуаро, малопривлекательный тип.

— Позвольте узнать, в чем дело? — спросил мистер Карпентер. — Почему вы досаждаете моей жене?

Пуаро развел руками:

— Менее всего я собирался досаждать такой очаровательной даме. Я лишь надеялся, коль скоро покойная работала у нее, что миссис Карпентер сможет помочь в проводимом мной расследовании.

— Но… о каком расследовании идет речь?

— Да, вот спроси его об этом, — науськивала мужа жена.

— Проводится новое расследование обстоятельств, связанных со смертью миссис Макгинти.

— Что за вздор — дело давно закрыто.

— Нет-нет, тут вы ошибаетесь. Оно еще не закрыто.

— Новое расследование, говорите? — Гай Карпентер нахмурился. Потом с подозрением спросил: — А кто его проводит? Полиция? Вздор — к полиции вы не имеете никакого отношения.

— Тут вы правы. Я работаю независимо от полиции.

— Он газетчик, — вмешалась Карпентер. — Из какой-то кошмарной воскресной газеты. Он сам так сказал.

В глазах Гая Карпентера мелькнуло: эй, тут надо быть осмотрительней! В его положении настраивать против себя прессу — это может дорого обойтись. И он сказал более дружелюбно:

— Моя жена — человек чувствительный. Убийства и прочие подобные дела очень ее расстраивают. Я уверен, вам нет никакой нужды беспокоить ее. Она эту женщину почти не знала.

Дрожа от ярости, Ив повторила свои слова:

— Она была всего лишь старая глупая поденщица. Так я ему и сказала. — Потом добавила: — И жуткая врунья в придачу.

— Это уже интересно. — С сияющим лицом Пуаро смотрел на супругов. — Значит, она любила приврать. Это может быть хорошей зацепкой.

— Не представляю как, — буркнула Ив.

— Моя задача сейчас, — объяснил Пуаро, — определить мотив убийства.

— Ее просто ограбили, — резко произнес Карпентер. — Вот и весь мотив.

— Н-да, — негромко сказал Пуаро. — Но так ли это?

Он поднялся, словно актер, только что произнесший ключевую реплику.

— Весьма сожалею, мадам, если я вас огорчил, — вежливо извинился он. — В таких делах приятного обычно мало.

— Да, все это было очень печально, — быстро согласился Карпентер. — И конечно, моей жене больно вспоминать об этом. Извините, ничем не можем помочь.

— Вы мне помогли.

— Не понял?

Пуаро сказал негромко:

— Миссис Макгинти любила приврать. Это очень ценный факт. А что же это было за вранье, мадам?

Он вежливо ждал, когда Ив Карпентер заговорит. Та наконец сказала:

— Да ничего особенного. То есть… я не помню.

Видимо, почувствовав, что мужчины смотрят на нее с ожиданием, она выдавила из себя;

— Так, глупости… о разных людях. Не может такое быть правдой.

Но ответом ей снова была тишина. Затем Пуаро сказал:

— Понимаю… у нее был злой язык.

Ив Карпентер чуть вздрогнула:

— Да нет… не до такой степени. Просто была сплетница, вот и все.

— Просто сплетница, — негромко повторил Пуаро. Он поднял руку в знак прощания.

— А ваша газета… воскресная газета… как она называется?

— Газета, которую я упомянул в разговоре с мадам, — ответил Пуаро, тщательно подбирая слова, — называется «Санди компэниэн».

Он умолк. Гай Карпентер задумчиво повторил за ним:

— «Санди компэниэн». Боюсь, я эту газету почти не читаю.

— Там попадаются интересные статейки. И интересные фотографии.

Пауза начала затягиваться, поэтому он поклонился и быстро сказал:

— До свидания, мистер Карпентер. Извините, если я вас… потревожил.

Выйдя за ворота, он оглянулся на дом.

«Интересно, — сказал он себе, — очень интересно…»