Огромный «скаймастер» описал в воздухе широкую дугу и четко приземлился. Мягко прокатившись по летной дорожке, он остановился в положенном месте. Пассажиров пригласили на выход. Их разделили на две группы: тех, кто летит дальше в Басру, и тех, кому здесь предстояла пересадка для следования в Багдад. Последних было всего четверо: богатый иракский коммерсант, молодой английский врач и две женщины. Всем им полагалось пройти контроль и ответить на вопросы. Первой подошла темноволосая дама со встрепанной прической, криво повязанным платочком и с усталым бледным лицом.
— Миссис Понсфут Джонс? Гражданство — британское. Так. Цель — едете к мужу. Адрес в Багдаде? Какая у вас при себе наличность?
И так далее. Потом ее место заняла вторая женщина.
— Грете Харден. Так. Гражданство? Датчанка. Из Лондона. Цель приезда? На работу массажисткой в клинике. Багдадский адрес? Наличность?..
Грете Харден была худенькая блондинка в темных очках, на верхней губе — не очень ловко запудренный шрамик. Одета аккуратно, но довольно бедно.
Отвечала по-французски, с запинками. Иногда просила повторить вопрос.
Им объявили, что самолет на Багдад будет во второй половине дня. А пока их отвезут в гостиницу, где они смогут отдохнуть и пообедать.
Грете Харден сидела у себя в номере на кровати, когда в дверь постучали. Она открыла — за дверью оказалась высокая молодая брюнетка в форме стюардессы.
— Мисс Харден? Прошу извинения, будьте добры, пройдите со мной в представительство Б ЗА. Требуется кое-что уточнить с вашим билетом. Сюда, пожалуйста.
Грете Харден пошла за ней по коридору. Остановились перед дверью с табличкой, на которой золотыми буквами значилось: «Британские заграничные авиалинии».
Стюардесса распахнула дверь, пропустила ее вперед, а сама закрыла дверь снаружи и быстро отцепила табличку.
Не успела Грете Харден перешагнуть через порог, как двое мужчин, прятавшиеся за дверью, набросили ей на голову какую-то ткань и заткнули в рот кляп. Один закатал ей рукав, достал шприц и сделал укол.
Через две или три минуты тело ее безжизненно обмякло.
Молодой врач жизнерадостно сказал:
— Ну-с, этого ей хватит часов на шесть. Дальше давайте вы. Действуйте.
И кивнул двум другим людям, находившимся в комнате. Это были монахини, неподвижно сидевшие у окна. Мужчины вышли. Старшая монахиня подошла к Грете Харден и стала снимать одежду с ее беспомощного тела. Младшая, немного дрожа, сняла свою серую ризу. Вскоре Грете Харден в монашеском одеянии лежала распростертая на кровати. А молодая монахиня переоделась в одежду Грете Харден.
Теперь старшая монахиня занялась белокурыми волосами подруги. Поглядывая на приставленную к зеркалу фотографию, она расчесала их, убрала со лба назад и уложила локонами на шею.
Потом отступила на шаг и сказала по-французски:
— Поразительно, как прическа преображает человека. Очки наденьте. У вас глаза чересчур синие. Вот так, чудесно.
В дверь легонько постучали, мужчины вошли обратно. Оба ухмылялись.
— Грете Харден — это точно Анна Шееле, — объявил один. — В чемодане лежат документы, хитро припрятанные между страницами датского пособия по лечебному массажу. Ну, а теперь, мисс Харден, — он насмешливо поклонился Виктории, — окажите мне честь пообедать со мной.
Виктория вышла вслед за ним из комнаты, и они пошли по коридору. Вторая пассажирка диктовала у стойки текст телеграммы.
— Нет, — говорила она, — Понсфут, профессор Понсфут Джонс. Буду сегодня отеле Тио долетела благополучно.
Виктория оглянулась на нее с интересом. Выходит, это супруга профессора, едет к мужу. Что она прилетела на неделю раньше, чем ожидалось, нисколько Викторию не удивило, профессор Понсфут Джонс все время повторял, что, к сожалению, куда-то задевал женино письмо, но почти совершенно уверен, что она прилетает двадцать шестого.
Если бы как-то передать с ней несколько слов Ричарду Бейкеру…
Словно прочтя эти мысли, сопровождающий ее мужчина отвел ее под ручку от стойки.
— Никаких разговоров с другими пассажирами, мисс Харден, — сказал он. — А то как бы эта добрая женщина не заметила, что вы — не та, которая летела с нею сюда из Англии.
Он повел ее из гостиницы обедать в другой ресторан. Когда они возвращались, миссис Понсфут Джонс как раз спускалась по ступеням им навстречу. Она кивнула и, ничего не заподозрив, бросила Виктории на ходу:
— Осматривали город? А я бегу на базар!
«Если бы засунуть записку ей в багаж…» — подумала Виктория.
Но ее ни на минуту не выпускали из-под надзора.
Самолет на Багдад вылетел в три часа.
Миссис Понсфут Джонс сидела в передней части салона, Виктория — в хвосте, у выхода, а через проход от нее — молодой блондин, ее тюремщик. И подойти или ткнуть куда-то в ее вещи записку у Виктории не было ни малейшей возможности.
До Багдада летели недолго. Второй раз смотрела Виктория сверху на этот большой город, прошитый насквозь Тигром, словно золотой нитью. Еще и месяца не прошло, как она увидела его из самолета первый раз. А сколько с тех пор всего случилось!
Через двое суток сойдутся здесь представители двух основных идеологий, разделивших мир, и будут решать его будущее.
И свою роль в этом должна будет сыграть она, Виктория Джонс.
— Знаете, — сказал Ричард Бейкер, — я беспокоюсь об этой девушке.
Профессор Понсфут Джонс рассеянно отозвался:
— Какая еще девушка?
— Виктория.
— Виктория? — Профессор Понсфут Джонс огляделся по сторонам. — А где?.. Вот так-так! Мы же, по-моему, вчера вернулись без нее.
— Я думал, заметите вы или нет?
— Действительно, как же это я? Совершенно забылся с этим отчетом о раскопках в Тель-Бамдаре. В высшей степени сомнительная стратификация[138].. А она что, не знала, где будет ждать грузовик?
— Об ее возвращении сюда не было речи. Дело в том, что она — не Венеция Сэвил.
— Не Венеция Сэвил? Странно. Но, по-моему, вы говорили, ее имя — Виктория?
— Вот именно. И она не антрополог. И не знакома с Эмерсоном. И вообще, все это… гм… недоразумение.
— Бог ты мой. Удивительно. — Профессор Понсфут Джонс слегка задумался. — Крайне удивительно. Надеюсь… надеюсь, не по моей вине? Я немного рассеян, это правда. Какая-нибудь путаница с письмами?
— Не могу понять, — не слушая огорченного профессора, озабоченно продолжал Ричард Бейкер. — Я узнал, что она уехала в автомобиле с молодым человеком и обратно не вернулась. Более того, привезли ее багаж, но она его даже не распаковала, и это очень странно, если вспомнить, в каком она была виде. Было бы естественно ей прежде всего ринуться приводить себя в порядок. И мы условились вместе пообедать… Нет, непонятно. Надеюсь, с ней ничего не случилось.
— О, об этом можете не беспокоиться, — заверил его профессор Понсфут Джонс. — Завтра я начну проходить раскоп Н. Из общего плана следует, что, вернее всего, камеру с документами надо искать где-то там. Тот осколок таблички, по-моему, свидетельствует о многом…
— Один раз ее похитили, — сказал Ричард. — Почему бы ей второй раз не попасться им в лапы?
— Это крайне маловероятно. Крайне. Здесь земли теперь совершенно мирные. Вы же сами говорили.
— Если бы только вспомнить фамилию одного служащего нефтяной компании. Дикон? Или Дэйкин? Что-то в этом роде.
— Никогда не слышал, — уверенно сказал профессор Понсфут Джонс. — Я думаю, надо Мустафу с его людьми перевести в северо-восточный угол. Тогда можно удлинить раскоп…
— Вы не будете возражать, сэр, если я завтра поеду в Багдад?
Профессор Понсфут Джонс, словно очнувшись, обратил удивленный взгляд на своего молодого коллегу.
— Завтра? Но мы ведь там были вчера.
— Я беспокоюсь об этой девушке. Всерьез беспокоюсь.
— Господи, Ричард, я и не подозревал ни о чем таком.
— О чем таком?
— Что у вас появился сердечный интерес. Вот почему плохо, когда на раскопках имеются женщины, особенно миловидные. В позапрошлом сезоне Сибил Мурфилд, уж на что, казалось бы, совсем непривлекательная девушка — а смотрите что из этого вышло! Надо было мне прислушаться к словам Клода еще в Лондоне — французы безошибочно разбираются в таких делах. Он тогда высказался по поводу ее ног в самом одобрительном духе. Но, разумеется, эта девушка Виктория — или Венеция, я уж и не знаю, как правильно, — она очаровательная и очень славная. У вас, надо признать, Ричард, превосходный вкус. И что любопытно, я впервые наблюдаю у вас сердечный интерес.
— Ничего подобного, — покраснев и еще заносчивее обычного сказал Ричард. — Просто я… э-э… беспокоюсь о ней. Я должен побывать в Багдаде.
— Ну что ж, раз уж вы все равно туда едете, захватите наши новые кирки, — попросил профессор. — Этот глупец шофер их, конечно, забыл.
Ричард выехал едва рассвело и направился прямо в отель «Тио». Здесь он узнал, что Виктория еще не возвращалась.
— А у нас с ней был уговор, что я накормлю ее особым обедом, — сказал Маркус. — И я держу для нее очень хорошую комнату. Как странно, правда?
— Вы в полицию обращались?
— Ах нет, мой друг, это было бы не совсем хорошо. Возможно, ей бы не понравилось. А мне так уж точно.
Наведя некоторые справки, Ричард нашел место службы мистера Дэйкина и явился к нему.
Память Ричарда не обманула — он действительно увидел перед собой сутулые плечи, слабовольное лицо, слегка дрожащие пальцы. Какой может быть прок от этого человека? Ричард извинился, что отнимает у мистера Дэйкина время, но не видел ли он мисс Викторию Джонс?
— Да, она заходила ко мне позавчера.
— А вы не укажете ли мне ее теперешнее местопребывание?
— По-моему, она живет в отеле «Тио».
— Багаж ее там, но ее нет.
Мистер Дэйкин вопросительно вздернул брови.
— Она работала с нами на раскопках в Тель-Асваде, — пояснил Ричард.
— Ах, вот как. Но, боюсь, я ничего полезного вам сказать не могу. У нее в Багдаде как будто бы есть знакомые, но я не настолько близко ее знаю и не могу указать вам, кто они.
— А в «Масличной ветви» она быть не может?
— Думаю, что нет. Справьтесь на всякий случай.
Ричард сказал:
— Учтите, я не уеду из Багдада, пока не разыщу ее!
И, свирепо посмотрев в глаза мистеру Дэйкину, решительными шагами вышел.
Когда дверь за ним затворилась, мистер Дэйкин с улыбкой покачал головой.
— Ох, Виктория, — укоризненно вздохнул он.
Кипя негодованием, Ричард влетел в отель «Тио», где был встречен сияющим Маркусом.
— Вернулась? — взволнованно спросил он.
— Нет, но миссис Понсфут Джонс, она прилетает сегодня, мне только что сообщили. Профессор Понсфут Джонс говорил, что ждет ее на той неделе.
— Он всегда путает даты. А что насчет Виктории Джонс?
Лицо Маркуса снова помрачнело.
— Нет, о ней я ничего не знаю. И мне это совершенно не нравится, мистер Бейкер. Совершенно не нравится. Совсем молоденькая барышня. И такая миловидная, такая веселая и обаятельная.
— Да-да, — поморщился Ричард. — Должно быть, мне надо подождать и встретить миссис Понсфут Джонс.
Что, черт возьми, думал он, могло случиться с Викторией?
— Ты? — изумленно и неприязненно воскликнула Виктория.
Войдя в предоставленный ей номер в отеле «Вавилонский дворец», первое, что она там увидела, была Катерина.
Катерина так же враждебно кивнула в ответ.
— Да, — проговорила она. — Именно я. И изволь немедленно лечь в постель. Скоро придет доктор.
Катерина была одета медицинской сестрой и свои обязанности воспринимала очень ответственно — она, по-видимому, собиралась находиться при Виктории неотлучно, ни отходя ни на шаг. Лежа в постели, Виктория жалобно пробормотала:
— Если бы только тут был Эдвард…
— Эдвард, Эдвард! — презрительно фыркнула Катерина. — Эдварду ты никогда не была нужна, дура английская. А любит он меня, вот кого.
Виктория без удовольствия посмотрела на упрямую, фанатическую физиономию Катерины.
— Я тебя возненавидела с первого дня, как ты у нас появилась и прорвалась к доктору Ратбоуну. Как это было грубо!
Поискав, чем бы ее побольнее уязвить, Виктория похвасталась:
— Зато я гораздо незаменимее тебя. Медсестрой притвориться может кто угодно. А вот от меня одной зависит все.
Катерина самодовольно поджала губы:
— Незаменимых нет, нас так учили.
— А вот я незаменимая. И давай-ка заказывай ужин, да получше, а то как я, по-твоему, буду изображать секретаршу американского банкира?
— Ну что ж, поешь, пожалуй, напоследок, — нехотя согласилась Катерина.
Виктория не обратила внимания на ее зловещий намек.
Капитан Кросби сказал:
— У вас, насколько мне известно, остановилась некая мисс Харден. Только что прибывшая.
Любезный господин за стойкой «Вавилонского дворца» утвердительно кивнул:
— Да, сэр. Из Англии.
— Она подруга моей сестры. Будьте добры отнесите ей мою карточку.
Он черкнул на визитной карточке несколько слов и вложил в конверт.
Но слуга, отправленный наверх, быстро возвратился.
— Дама больна, сэр. Сильная боль в горле. Ждут врача. С ней пока сиделка.
Кросби ушел и возвратился в «Тио», где его у входа перехватил Маркус.
— А, мой друг, пойдемте выпьем. Моя гостиница сегодня полна. Все благодаря этой конференции. Но какая жалость, что профессор Понсфут Джонс уехал позавчера обратно, на раскопки, и вдруг сегодня приезжает его жена, она уверена, что он здесь ее встретит. Очень недовольна, очень! Но ее словам, она точно сообщила мужу, что прилегает этим рейсом. Но вы ведь знаете, что он за путаник. Все числа, все часы обязательно перезабудет. Но прекрасный человек, — заключил Маркус с неизменным великодушием. — Как-то уж пришлось ее втиснуть, я вынужден из-за нее отказать очень важному сотруднику ООН…
— В Багдаде все с ума посходили.
— Столько полиции всюду: принимаются строжайшие меры безопасности, говорят, — вы слышали? — коммунисты устроили заговор, хотят убить президента. Арестовано шестьдесят пять студентов! А русских сотрудников безопасности вы видели? На всех смотрят с подозрением. По вся эта затея очень полезна для коммерции, очень-очень полезна.
Зазвонил телефон. И сразу же ответили:
— Американское посольство.
— Звонят из отеля «Вавилонский дворец». Здесь находится мисс Анна Шееле.
— Анна Шееле? — Трубку взял атташе. — Пусть мисс Шееле сама подойдет к телефону.
— Мисс Шееле больна и лежит в постели. У нее острый ларингит. Говорит доктор Смолбрук. Я провожу лечение. У мисс Шееле при себе важные документы, и она просит, чтобы кто-нибудь ответственный из посольства приехал и забрал их. Да. Немедленно! Благодарю вас. Я буду ждать.
Виктория отвернулась от трюмо. На ней был хорошо сшитый костюм, белокурые волосы причесаны волосок к волоску. Ей было весело и страшно.
Но, поворачиваясь, она заметила злорадный блеск в глазах Катерины и немедленно насторожилась. Чего это Катерина радуется? В чем дело?
— Ты чем это так довольна? — спросила она.
— Скоро узнаешь, — ответила Катерина, не пряча злобы. — Воображаешь, что ты такая умная. — Она презрительно фыркнула. — Что от тебя зависит все. Дура ты, вот что.
Виктория одним прыжком подскочила к ней. Вцепилась ей в плечо.
— Говори, что ты знаешь, отвратительная девчонка!
— Больно, отпусти!
— Отвечай, тебе говорят!
И тут постучали в дверь. Сначала два раза, потом пауза, и еще один раз.
— Ну, вот теперь узнаешь! — крикнула Катерина.
Дверь открылась, вошел какой-то верзила в форме международной полиции, сразу же запер за собой дверь, а ключ вынул. И подошел к Катерине.
— Быстро, — распорядился он.
Вынув из кармана веревку, он при полном Катеринином сотрудничестве ловко прикрутил ее к стулу. А потом достал шарф и обвязал ей, нижнюю часть лица. Отступив на шаг, он удовлетворенно кивнул:
— Так. Сойдет.
Теперь он обернулся к Виктории. Она увидела у него в руке тяжелую дубинку. И мгновенно поняла, что они на самом деле задумали. Они вовсе и не собирались выпустить ее на конференцию в роли Анны Шееле. Зачем рисковать? Викторию в Багдаде знают. Нет, план у них с самого начала был другой: в последнюю минуту Анна Шееле подвергнется нападению и будет убита, притом таким образом, что лица не узнать… И останутся только документы, искусно сфабрикованные ими, которые она якобы привезла.
Виктория рванулась к окну — и отчаянно закричала. Верзила, ухмыляясь, шел на нее.
Затем произошло сразу несколько событий: зазвенело разбитое стекло — сильный толчок сбил ее с ног — она ударилась об пол головой — в глазах потемнело, завихрились звезды — и из темноты успокоительно прозвучала английская речь:
— Не очень расшиблись, мисс?
Виктория пробормотала что-то невнятное.
— Что она говорит? — спросил второй голос.
Первый человек почесал голову.
— Говорит, лучше быть рабом в Небесах, чем царем в Аду[139], — недоуменно повторил он.
— Это цитата, — сказал второй. — Но не совсем правильная.
— Нет, это правильно, — возразила Виктория и потеряла сознание.
Зазвонил телефон, Дэйкин снял трубку. Мужской голос сказал:
— Операция «Виктория» успешно завершена.
— Хорошо, — сказал Дэйкин.
— Мы взяли Катерину Серакис и медика. Второй выбросился с балкона. Разбился насмерть.
— Девушка не пострадала?
— Потеряла сознание, но она в порядке.
— О настоящей А. Ш. никаких вестей?
— Никаких.
Дэйкин положил трубку.
И то хорошо, что хотя бы Виктория в безопасности. Анны же, думал он, вернее всего, нет в живых… Настояла на том, чтобы действовать в одиночку. И ничего не говорила, только — буду в Багдаде девятнадцатого, и все. Но вот сегодня уже девятнадцатое, однако Анна Шееле не приехала. Возможно, она была права, что не доверилась государственным службам, трудно сказать. Утечки были. И предательство было. Но, по-видимому, ее собственное чутье тоже подвело…
А без Анны Шееле нет и неопровержимых свидетельств.
Вошел слуга и подал листок, на котором было написано: «Мистер Ричард Бейкер и миссис Понсфут Джонс».
— Никого сейчас не могу принять, — сказал Дэйкин. — Ответьте, что очень сожалею, но я занят.
Слуга ушел, но, вскоре вернулся. И протянул Дэйкину письмо. Дэйкин разорвал конверт и прочел:
«Мне нужно Вас видеть в связи с Генри Кармайклом.
Р. Б.»
— Пригласите, — сказал Дэйкин.
В комнату вошли Ричард Бейкер и миссис Понсфут Джонс. Ричард Бейкер сказал:
— Не буду занимать ваше время, но я учился в школе вместе с человеком, которого звали Генри Кармайкл. Потом мы на годы потеряли друг друга из виду, но недавно, когда я приехал в Басру, я его встретил в консульской приемной. Он был одет арабом, и, никак не показав внешне, что узнал меня, он сумел мне кое-что сообщить. Вас это интересует?
— Очень, — ответил Дэйкин.
— Кармайкл дал мне понять, что ему угрожает опасность. Это вскоре подтвердилось. На него напал человек с револьвером, и я этот револьвер у него из рук вышиб. Кармайкл убежал, но успел, убегая, сунуть мне что-то в карман, правда, я обнаружил это позже. Мне показалось, что ко мне попала просто ненужная бумажка, обыкновенная записка, рекомендация какого-то Ахмеда Мохаммеда. Но я полагал, что для Кармайкла она представляла ценность. Поскольку никаких указаний он мне не дал, я решил сохранить ее, пока он за ней не явится. Однако недавно я узнал от Виктории Джонс, что Кармайкл погиб. А из других ее замечаний я заключил, что человек, которому следует передать эту записку, — вы.
Ричард поднялся и положил на стол перед Дэйкином мятый исписанный листок.
— Для вас это что-то значит?
Дэйкин глубоко вздохнул.
— Да, — ответил он. — Значит. И гораздо больше, чем вы можете себе представить.
Он встал.
— Я глубоко вам признателен, Бейкер, — проговорил он. — Простите, что принужден на этом оборвать наш разговор, но сейчас я должен действовать, не теряя ни минуты. — Он попрощался за руку с миссис Понсфут Джонс: — Вы, как понимаю, едете на раскопки к мужу? Желаю вам удачного сезона.
— Хорошо получилось, что профессор не приехал сегодня в Багдад вместе со мной, — сказал Ричард. — Старина Джон Понсфут Джонс мало что замечает вокруг себя, но все-таки разницу между своей женой и свояченицей он бы, наверно, заметил.
Дэйкин с легким недоумением посмотрел на миссис Понсфут Джонс. Она тихо и любезно объяснила:
— Моя сестра Элси осталась в Англии. А я выкрасила волосы в черный цвет и прилетела по ее паспорту. Моя сестра Элси урожденная Шееле. А я, мистер Дэйкин, Анна Шееле.