Мистер Уотэрхаус, стоя на пороге, нерешительно переминался с ноги на ногу, нервно поглядывая на свою сестру.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — спросил он.

Мисс Уотэрхаус возмущенно фыркнула.

— Не понимаю, о чем ты, Джеймс?

Вид у мистера Уотэрхауса был слегка виноватый. Ему так часто приходилось извиняться, что в конце концов это выражение навеки застыло на его лице.

— Видишь ли, дорогая… принимая во внимание… то, что случилось вчера в соседнем доме…

Мистеру Уотэрхаусу нужно было отправляться в контору. Это был слегка сутулый опрятный седоволосый человек. Цвет лица у него был скорее сероватый, чем розовый, хотя он и не выглядел болезненным.

Мисс Уотэрхаус, высокая и худощавая, относилась к тем женщинам «без всяких там глупостей», которые совершенно нетерпимы к глупостям у других.

— Скажи на милость, Джеймс, почему, если вчера кого-то убили, то сегодня должны убить меня?!

— Но, Эдит, ведь многое зависит от того, кто совершил это убийство. Не правда ли?

— Значит, ты полагаешь, что кто-то разгуливает по Уилбрэхем Крэсент, выбирая себе по домам очередную жертву? Ну, знаешь ли, Джеймс, это просто богохульство!

— Богохульство? — удивился мистер Уотэрхаус, никак не ожидавший, что его опасения могут быть истолкованы подобным образом.

— Ну да. Сразу вспоминается жертвенный пасхальный агнец, — объяснила мисс Уотэрхаус. — А это, между прочим, Священное Писание!

— Гм, Эдит, твоя аналогия несколько нелогична.

— Хотела бы я посмотреть, — с жаром произнесла мисс Уотэрхаус, не слушая брата, — на того, кто осмелится попробовать убить меня!

Мистер Уотэрхаус взглянул на нее и подумал, что, пожалуй, его опасения и впрямь сильно преувеличены. Он нисколько не сомневался, что каждый, кто рискнет напасть на его сестру, будет сбит с ног кочергой еще на пороге и, окровавленный, с позором доставлен в полицию.

— Я только хотел сказать, — с еще более виноватым видом проговорил Уотэрхаус, — что в округе… гм… появились нежелательные личности.

— Можно подумать, мы знаем, что там произошло в действительности! Слухи всякие ходят. Сегодня утром миссис Хэд рассказывала…

— Конечно, конечно? — мистер Уотэрхаус украдкой взглянул на часы. Он не имел ни малейшего желания слушать, что еще рассказывала миссис Хэд — их болтливая приходящяя прислуга. Его сестра никогда не упускала случая разоблачить ее сногсшибательные выдумки, однако неизменно с явным удовольствием выслушивала их от начала и до конца.

— Говорят, — продолжала мисс Уотэрхаус, — убитый был не то казначеем, не то попечителем Института Ааронберга. У них там что-то неладное с финансами, и он пришел к мисс Пэбмарш, чтобы во всем разобраться, и она…

— И мисс Пэбмарш его убила? — казалось, мистера Уотэрхауса это слегка позабавило. — Не иначе, сослепу.

— …набросила ему на шею кусок провода и задушила, — закончила свой рассказ мисс Уотэрхаус. — А он, конечно, ничего подобного не ожидал, понимаешь? Я этому, разумеется, не верю, — добавила она. — Я считаю мисс Пэбмарш достойнейшей леди. И хотя наши мнения во многом расходятся, это еще не повод приписывать ей криминальные наклонности. По-моему, она просто чересчур нетерпима и излишне экстравагантна. В конце концов, образование в жизни не главное. Взять хотя бы эти новые начальные школы. Сплошное стекло. Прямо как парники. Можно подумать, в них собираются выращивать огурцы или помидоры. Я совершенно уверена, что в летние месяцы детям там находиться попросту вредно. Миссис Хэд рассказывала, что ее Сюзен совсем не нравятся новые классы. Она говорит, на уроках совершенно невозможно сосредоточиться! Когда в классе так много окон, разве удержишься, чтобы время от времени в них не посматривать?

— О! — воскликнул мистер Уотэрхаус, снова взглянув на часы. — Кажется, я опаздываю. До свидания, дорогая! Береги себя! Может, лучше закрыть дверь на цепочку?

Мисс Уотэрхаус презрительно хмыкнула. Закрыв за братом дверь, она хотела было подняться к себе наверх, но, подумав немного, направилась к сумке с клюшками для гольфа, вынула самую большую и поставила ее возле входной двери. «Вот так-то! — сказала она себе с удовлетворением. — Джеймс, разумеется, говорит глупости, но лучше всегда быть наготове». Легкость, с которой теперь отпускали домой психически неуравновешенных больных, предлагая им жить в мире и согласии с окружающими, рождала, по мнению мисс Уотэрхаус, бесчисленные угрозы для общества.

Мисс Уотэрхаус была в своей спальне, когда к ней поспешно поднялась по лестнице миссис Хэд. Маленькая и пухлая, она напоминала резиновый мячик. Ее интересовало решительно все, что происходило вокруг.

— Вас хотят видеть джентльмены, — сообщила она, явно умирая от любопытства. — Собственно говоря, это не совсем джентльмены. Это полицейские.

Миссис Хэд протянула визитную карточку.

— Инспектор криминальной полиции Хардкасл, — прочитала мисс Уотэрхаус. — Вы проводили их в гостиную?

— Нет, в столовую. Посуда после завтрака уже убрана. Я подумала, что гостиная — это было бы чересчур. Они ведь просто полицейские!

Этот довод показался мисс Уотэрхаус не слишком убедительным, но она не стала спорить и сказала, что сейчас придет.

— Наверно, вас будут расспрашивать про мисс Пэбмарш, — продолжала миссис Хэд. — Дескать, не замечали ли вы за ней в последнее время какие-нибудь странности? Говорят, с помешательством всегда так. Не было, не было, а потом вдруг — бац!., и готово. Только что-нибудь всегда есть! Разговаривает человек чудно, да и по глазам видать. Хотя как у слепой-то увидишь… — она сокрушенно покачала головой.

Спустившись по лестнице, мисс Уотэрхаус вошла в столовую, скрывая приятное возбуждение под обычной маской воинственности.

— Инспектор криминальной полиции Хардкасл?

— Доброе утро, мисс Уотэрхаус, — инспектор поднялся.

С ним был высокий темноволосый молодой человек, поздороваться с которым мисс Уотэрхаус не сочла нужным. На его негромкое: «Сержант Лэм» — она не обратила никакого внимания.

— Надеюсь, мы не слишком рано? — сказал Хардкасл. — Вы, наверное, догадываетесь, почему мы здесь? Вы слышали, что произошло вчера в соседнем доме?

— Еще бы! Как можно не слышать о том, что по соседству кого-то убили! Мне уже пришлось прогнать нескольких репортеров, которые пытались вынюхать, не заметила ли я чего.

— Вы их прогнали?

— Разумеется.

— И правильно сделали. Вечно они всюду суют свой нос. Уверен, вы легко с ними справились.

В ответ на такой комплимент мисс Уотэрхаус позволила себе сдержанно улыбнуться.

— Надеюсь, вы разрешите задать вам несколько вопросов? Если вы сообщите что-нибудь, представляющее интерес для следствия, мы будем вам крайне признательны. Полагаю, во время этого происшествия вы находились дома?

— Я не знаю, когда произошло убийство, — заметила мисс Уотэрхаус.

— Скорее всего, между половиной второго и половиной третьего.

— В таком случае, да, я была дома.

— А ваш брат?

— Он не приходит домой на ленч. Но кто же все-таки был убит? В местной газете ничего об этом не говорится.

— Мы сами пока не знаем, — ответил Хардкасл.

— Он не здешний?

— Похоже, что так.

— И вы думаете, мисс Пэбмарш тоже его не знает?

— Она никого не ждала и уверена, что не знает этого человека.

— Как она может быть в этом уверена? — возразила мисс Уотэрхаус. — Она же слепая.

— Мы очень подробно ей его описали.

— Ну и как же он выглядел?

Хардкасл вынул из конверта фотографию и протянул ее мисс Уотэрхаус.

— Вам это лицо никого не напоминает?

Мисс Уотэрхаус долго разглядывала снимок.

— Нет. Нет… я убеждена, что никогда раньше его не видела. Подумать только! Такой представительный мужчина…

— Да, вид у него и впрямь респектабельный, — согласился Хардкасл. — Похож на юриста или бизнесмена.

— В самом деле. А какое умиротворенное лицо! Кажется, что он просто спит.

Инспектор мысленно поздравил себя с удачным выбором фотографии. На остальных труп смотрелся куда хуже.

— Смерть иногда бывает очень легкой, — сказал он. — Не думаю, что он ожидал чего-то подобного. Несомненно, его застали врасплох.

— А что говорит по этому поводу мисс Пэбмарш? — строго спросила мисс Уотэрхаус.

— Она теряется в догадках.

— Просто невероятно!

— Не могли бы вы, мисс Уотэрхаус, помочь нам? Постарайтесь припомнить. Может быть, вы были в саду или смотрели в окно… скажем, между половиной первого и тремя часами?

Мисс Уотэрхаус подумала.

— Да. Я действительно находилась в саду. Только когда это было? Скорее всего, до часу дня. Ну да, когда я вернулась в дом, было примерно без десяти. Я вымыла руки и принялась за ленч.

— Вы видели, как мисс Пэбмарш выходила из дома или заходила в него?

— Мне кажется, она пришла… Да. Это было около половины первого.

— Вы с ней разговаривали?

— О нет! Просто заскрипела калитка, и я выглянула в окно. Мисс Пэбмарш всегда возвращается в это время. Очевидно, у нее заканчиваются уроки. Она, знаете ли, преподает в школе для неполноценных детей.

— Со слов мисс Пэбмарш, около половины второго она снова вышла из дома. Это так?

— Ну, точно я сказать не могу… Хотя нет, припоминаю… Она действительно прошла мимо калитки.

— Простите, мисс Уотэрхаус, вы сказали: «Прошла мимо калитки?»

— Разумеется! Отсюда ее не видно, но окна гостиной выходят на улицу. И после ленча я как раз перешла в гостиную и присела у окна с чашкой кофе. Я читала «Таймс»[15] и, когда просмотрела в окно, увидела, как мисс Пэбмарш прошла мимо калитки. Вы находите это странным, инспектор?

— Нет, нисколько, — улыбнулся Хардкасл. — Но, как я понял со слов мисс Пэбмарш, она отправилась за покупками и на почту, а это совсем в другом направлении.

— Все зависит от того, какие вам нужны магазины, — возразила мисс Уотэрхаус. — В той стороне они, разумеется, тоже есть, как и почта, — на Олбани-роуд.

— Может быть, в это время мисс Пэбмарш всегда проходит мимо вашей калитки?

— Видите ли, я не знаю, в какое время и куда обычно идет мисс Пэбмарш. Я, знаете ли, не из тех, кто следит за своими соседями. У меня и без того дел хватает. Я не из тех, у кого только и забот, что высматривать, кто, куда и к кому пошел. Это развлечение для инвалидов и тех, кому нечем больше заняться, кроме как чесать языки о своих соседях.

Мисс Уотэрхаус пылала таким праведным гневом, что инспектор понял: она имеет в виду кого-то определенного.

— Безусловно! Безусловно! — поспешил он согласиться. — Но если мисс Пэбмарш прошла мимо вашей калитки, она могла направляться и к телефонной будке, не так ли? Там ведь есть телефон?

— Да, напротив дома номер пятнадцать.

— Мисс Уотэрхаус, я хотел бы задать вам очень важный вопрос. Вы, случайно, не заметили появления этого «таинственного — как его именуют утренние газеты — мужчины»?

— Нет, — покачала головой мисс Уотэрхаус. — Я не видела никаких мужчин: ни таинственных, ни самых обычных.

— А что вы делали в промежутке между половиной второго и тремя часами?

— Минут тридцать разгадывала кроссворд в «Таймс». Так до конца и не разгадала. Потом пошла на кухню и вымыла посуду после ленча. Что еще? Да, написала несколько писем, разобралась со счетами и поднялась наверх, в спальню, чтобы отобрать одежду для чистки. Вот тогда-то я и обратила внимание на какое-то движение у соседнего дома, а потом услышала и крик. Я, конечно, сразу подошла к окну и выглянула. Около калитки стояли молодой человек и девушка. Похоже, они обнимались.

Молодой человек Лэм заерзал на стуле, но мисс Уотэрхаус по-прежнему не обращала на него никакого внимания.

— Мне был виден только его затылок. По-моему, они с девушкой о чем-то спорили. Потом он усадил ее прямо на тротуар, прислонил спиной к ограде — представляете? — и зашагал по дорожке к крыльцу дома.

— А вы не заметили, как несколькими минутами раньше мисс Пэбмарш возвратилась домой?

Мисс Уотэрхаус покачала головой.

— Нет. По-моему, я вообще не смотрела в окно, пока не услышала этот ужасный крик. Впрочем, я и на крик-то особого внимания не обратила. Молодые люди теперь постоянно себя так ведут: визжат, толкаются, хихикают и шумят… Поэтому мне и в голову не могло прийти, что случилось что-то серьезное, пока не подъехали полицейские машины.

— И что было потом?

— Ну, я сразу вышла, постояла немного у крыльца и прошла в сад за домом, но оттуда вообще ничего не было видно. А когда я вернулась, на улице уже собралась довольно большая толпа. Кто-то сказал, что в соседнем доме произошло убийство. Я ушам своим не поверила! Это же ни на что не похоже, просто невероятно! — гневно воскликнула мисс Уотэрхаус.

— Вы больше ничего не можете припомнить?

— Боюсь, что нет.

— Скажите, в последнее время вам не присылали никаких писем из страховых компаний?

— Нет. У нас обоих: и у Джеймса, и у меня страховые полисы «Мьючуэл хэлп эшуэрэнс сосайэти». Вообще-то они постоянно присылают письма с рекламами или циркулярами, но в последнее время вроде бы подостыли.

— А не было ли писем с подписью «Карри»?

— Карри? Нет, не было.

— И эта фамилия ничего вам не говорит?

— Абсолютно ничего! А должна?

Хардкасл улыбнулся.

— Нет. Не думаю. Просто убитый значится у нас под этой фамилией.

— Это его настоящая фамилия?

— У нас есть основания полагать, что нет.

— Какой-нибудь мошенник?

— Не можем этого утверждать, пока не получим доказательства.

— Конечно, конечно, — согласилась мисс Уотэрхаус. — Мне нравится ваша щепетильность. А то, знаете, бывают такие люди… Болтают что попало! Удивляюсь, как их до сих пор не привлекли к ответственности за клевету!

— За сплетни, — поправил ее сержант Лэм, впервые подав голос.

Мисс Уотэрхаус взглянула на него с некоторым удивлением, словно ей и в голову не приходило рассматривать его как отдельную личность, а не бесплатное приложение к инспектору Хардкаслу.

— Жаль, что не могу вам помочь. Очень жаль, — сказала мисс Уотэрхаус.

— Мне тоже жаль, — заметил Хардкасл. — С вашим трезвым умом и наблюдательностью вы были бы очень полезным свидетелем.

— Обидно, что я не видела ничего важного, — сказала мисс Уотэрхаус с мечтательностью, больше свойственной молоденьким девушкам.

— А ваш брат, мистер Джеймс Уотэрхаус?

— Джеймс никогда ничего не замечает, — пренебрежительно заявила мисс Уотэрхаус. — И никогда ничего не знает! К тому же в это время он был в своей конторе на Хай-стрит. Фирма «Гэйнсфорд и Свэттенхем». Нет! Он явно не тот, кто вам нужен. И, как я уже говорила, он не приходит домой на ленч.

— Не приходит?

— Нет. Обычно он перекусывает сандвичами и кофе в «Трех перьях». Очень приличное место. Они специализируются на ленчах для служащих. Удобно и быстро.

— Благодарю вас, мисс Уотэрхаус. Простите, что отняли у вас так много времени.

Инспектор и «сержант» вышли в переднюю. Мисс Уотэрхаус пошла их проводить. У двери Колин Лэм заметил клюшку для гольфа.

— Отличная штука! — сказал он, взвешивая ее в руке. — А уж тяжелая… Вижу, мисс Уотэрхаус, вы готовы к любым неожиданностям?

Мисс Уотэрхаус была застигнута врасплох.

— Право же, не понимаю, как она тут оказалась!

Выхватив клюшку у Лэма, она сунула ее обратно в сумку.

— Очень разумная мера предосторожности, — заметил Хардкасл.

Мисс Уотэрхаус молча открыла дверь, и они вышли.