Девятого сентября я (придерживаясь принятого в полиции стиля) двигался по Уилбрэхем Крэсент в западном направлении. Это было мое первое знакомство с Уилбрэхем Крэсент, и, откровенно говоря, оно изрядно меня озадачило.

Мое появление там объяснялось одной возникшей у меня догадкой. Я искал, руководствуясь своей интуицией, — с настойчивостью, возраставшей по мере того, как надежда на успех становилась все более призрачной. Со мной всегда так.

Я искал дом под номером 61. Думаете, нашел? Ничуть не бывало! Проследовав от номера 1 до номера 35, я обнаружил, что Уилбрэхем Крэсент кончилась. Дорогу преградила оживленная улица, и указатель совершенно недвусмысленно утверждал, что это Олбани-роуд. Я повернул назад. В северной части Уилбрэхем Крэсент домов вообще не было — только стена, за которой начинался квартал современных многоэтажек, вход в которые был с другой улицы. Поиски зашли в тупик.

Я внимательно смотрел на дома, мимо которых проходил: 24, 23, 22, 21, «Убежище Дианы» (по-видимому, дом 20; на калитке, помню еще, старательно умывался рыжий кот), 19… Вдруг дверь этого дома распахнулась, из нее выскочила девушка и со скоростью ракеты помчалась по дорожке. Сходство с ракетой усиливалось пронзительным визгом, сопровождавшим ее движение: звук был высокий и совершенно не похожий на человеческий. Девушка выскочила из калитки и, столкнувшись со мной, едва не сбила с ног. И, словно этого ей было мало, отчаянно в меня вцепилась. Ее била крупная дрожь.

— Спокойно! — сказал я, легонько встряхивая ее за плечи. — Спокойно!

Девушка стихла. Она все еще цеплялась за меня, но кричать перестала и только тяжело и судорожно дышала.

Не могу сказать, что моя реакция в данной ситуации отличалась оригинальностью. Я спросил, не случилось ли чего? Сообразив, однако, как глупо это звучит, я задал вопрос иначе:

— Что случилось?

Девушка глубоко вздохнула.

— Там! — проговорила она, махнув рукой в сторону дома.

— Ну?

— Там человек на полу… Мертвый… И она чуть на него не наступила!

— Кто? Почему?

— Кажется… кажется, она слепая. А на нем кровь… — девушка разжала одну из рук, которыми намертво в меня вцепилась, и посмотрела на пальцы. — И на мне… кровь…

— Да уж! И на мне теперь тоже, — несколько раздраженно сказал я, показывая ей пятно на своей рубашке, и, вздохнув, предложил: — Пожалуй, нам лучше пройти в дом и все посмотреть еще раз.

Ее тут же снова забила дрожь.

— Я не могу… Не могу! Я туда не пойду.

— Может, вы и правы, — согласился я, озираясь.

Однако подходящего места, куда можно было бы усадить девушку в полуобморочном состоянии, поблизости не было. Я осторожно опустил ее на тротуар и прислонил спиной к железной ограде.

— Тогда подождите меня здесь, я скоро… Сейчас все пройдет. Если вам станет хуже, наклоните голову к коленям.

— Я… по-моему, уже все прошло.

Голос ее звучал не слишком уверенно, но я решил воспользоваться моментом и, успокаивающе похлопав ее по плечу, поспешил к дому. Войдя внутрь, я остановился в прихожей и заглянул в дверь налево — там была столовая. Затем пересек прихожую и вошел в гостиную. На стуле сидела пожилая женщина с седыми волосами. Когда я вошел, она резко обернулась и спросила: «Кто это?»

Я сразу понял, что она слепа: ее лицо было обращено в мою сторону, но глаза смотрели гораздо левее.

— Отсюда выскочила молодая женщина, — стараясь говорить коротко и деловито, объяснил я. — Она сказала, в доме убитый.

Едва произнес эти слова, как тут же почувствовал абсурдность ситуации. Невозможно было и представить, чтобы здесь, в этой опрятной комнате, где сидит слепая женщина со спокойно сложенными на коленях руками, могло произойти убийство.

И, однако, женщина кивнула.

— За диваном.

Я обошел диван и сразу увидел его. Раскинутые руки, остекленевшие глаза… кровь…

— Как это случилось? — растерянно спросил я.

— Не знаю, — ответила женщина.

— Но… Да, конечно. А кто он?

— Представления не имею.

— Нужно позвонить в полицию, — сказал я, озираясь в поисках аппарата.

— У меня нет телефона.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Вы здесь живете? Это ваш дом?

— Да.

— Вы можете рассказать, что случилось?

— Разумеется. Я ходила за покупками, — начала она, я оглянулся и увидел хозяйственную сумку, брошенную у двери на стуле, — а когда вернулась, сразу поняла, что в комнате кто-то есть. Слепые всегда это чувствуют. Я спросила, кто тут. Никто не ответил, хотя я хорошо слышала чье-то дыхание. Я пошла на звук, и тогда кто-то закричал, что здесь лежит мертвец и я на него могу наступить. А потом этот кто-то промчался мимо меня и с криком выскочил на улицу.

Я кивнул. То, что говорили обе женщины, совпадало.

— И что вы сделали?

— Я пошла вперед, осторожно нащупывая ногой, пока не наткнулась на препятствие.

— А потом?

— Потом я опустилась на колени и коснулась чего-то холодного. Я поняла, что это рука. Пульса не было… Я поднялась, вернулась к стулу, села и стала ждать, когда кто-нибудь придет. Эта молодая женщина, кем бы она ни была, подняла такой шум… Я подумала, что мне лучше не выходить из дома.

Меня поразило спокойствие этой женщины. Она не завизжала, не ударилась в панику, не выскочила наружу. Она села и стала спокойно ждать. Это было разумно, но требовало известной выдержки.

— А, собственно говоря, кто вы такой? — спросила она.

— Меня зовут Колин Лэм. Я случайно проходил мимо.

— А где эта молодая женщина?

— Я оставил ее у калитки. У нее шок. Где здесь поблизости телефон?

— Ярдах[3] в пятидесяти вниз по дороге, есть телефонная будка.

— Ну конечно! Я же видел ее, когда проходил мимо. Пойду позвоню. Вы… — я замялся, не зная, как спросить: «Вы останетесь здесь?» или «Вы не боитесь тут оставаться?»

Женщина избавила меня от сомнений.

— Приведите девушку в дом, — решительно сказала она.

— Не знаю, пойдет ли она.

— Разумеется, не сюда. Отведите ее в столовую, это со стороны прихожей. Скажите, что я приготовлю чай.

Она поднялась и направилась ко мне.

— Но… сможете ли вы?

На лице женщины мелькнула слабая улыбка.

— Дорогой юноша, я постоянно себе готовлю — с тех пор, как поселилась в этом доме. Четырнадцать лет назад. Быть слепой не значит быть беспомощной.

— Извините за дурацкий вопрос. Могу ли я спросить, как ваше имя?

— Миллисент Пэбмарш. Мисс.

Я вышел из дома и поспешил к калитке. Увидев меня, девушка попыталась подняться.

— Я… я думаю, теперь со мной все в порядке. Более или менее.

— Отлично! — бодро сказал я, помогая ей встать на ноги.

— Там… в самом деле… мертвый?

— Да, безусловно! Я как раз иду звонить в полицию. На вашем месте я подождал бы их в доме. Идите в столовую, — повысил я голос, заглушая ее протесты. — Первая дверь налево. Мисс Пэбмарш сделает вам чаю.

— Значит, это мисс Пэбмарш? Она слепая?

— Да. Она, конечно, тоже в шоке, но держится молодцом. Пойдемте, я провожу вас. Чашка чаю вам явно не повредит. Пока будете ждать полицию…

Я обхватил ее за плечи и повел к дому. Усадил в столовой поудобнее и поспешил к телефонной будке.

Ровный, невозмутимый голос произнес:

— Полицейский участок Кроудена.

— Могу я поговорить с инспектором Хардкаслом?

— Не знаю, здесь ли он, — осторожно ответил голос. — А кто его спрашивает?

— Скажите, Колин Лэм.

— Минутку.

Я подождал.

— Колин? — раздался наконец в трубке голос Дика Хардкасла. — Вот это сюрприз! Ты где?

— В Кроудене. Точнее, на Уилбрэхем Крэсент. В доме девятнадцать на полу лежит убитый мужчина. По-моему, заколот ножом. Приблизительно с полчаса или час назад.

— Кто его нашел? Ты?

— Нет. Я случайно проходил мимо, и вдруг из калитки выскочила девушка, точно летучая мышь из преисподней. Едва не сшибла меня с ног. Сказала, что в доме лежит мертвый и что слепая женщина едва на него не наступила.

— А ты меня не разыгрываешь? — в голосе Дика звучало сомнение.

— Звучит, конечно, дико, но все это чистая правда. Слепая женщина — мисс Миллисент Пэбмарш. Дом принадлежит ей.

— И она топчет мертвеца?

— Ну зачем так буквально? Она просто не знала, что он там. Она же слепая.

— Хорошо, я распоряжусь. Дождись меня, ладно? Кстати, что ты сделал с девушкой?

— Мисс Пэбмарш обещала напоить ее чаем.

— Да у вас там просто идиллия, — хмыкнул Дик.