Мисс Марпл чинно шла по главной деревенской улице к рыночной площади, где в старинном здании времен короля Георга[278], уже сто лет носившем название «Кэрфью Армз», должно было состояться коронерское следствие. Она взглянула на свои часики. До начала оставалось целых двадцать минут. Она остановилась перед магазинчиком, где продавались шерсть и детские кофточки, и несколько минут наблюдала через окно, что там происходит. Молоденькая продавщица помогала двум детишкам примерить вязаные жакетики. За прилавком стояла пожилая продавщица.

Мисс Марпл вошла внутрь и присела на стул, стоявший у прилавка как раз напротив пожилой женщины. Она достала небольшой моток розовой шерсти и сказала, что ей Немного не хватает на распашонку. Ей очень быстро подобрали нужный оттенок, потом предложили посмотреть еще несколько расцветок. Мисс Марпл восхищенно ахала, и не прошло пяти минут, как она непринужденно болтала с продавщицей. А начала, естественно, с того, что посетовала на несчастный случай, который обернулся гибелью такой чудесной женщины… Миссис Меррипит — если верить имени на табличке — охотно подхватила разговор: это лишний раз подтвердило преступную халатность местных властей, ведь им столько раз твердили, что здешние тропы очень опасны!

— Видите ли, дожди вымывают землю из-под валунов, вот они и катятся вниз. Помню, у нас в один год случилось три несчастных случая. Один мальчик спасся просто чудом, а полгода спустя мужчина руку сломал, а затем насмерть зашибло старую мисс Уокер. Она плохо видела, да еще и глуховата была в придачу. Говорят, несколько человек видели как это случилось, кричали ей, чтобы отошла в сторону, да где уж ей услышать — очень далеко было. Вот так и погибла.

— Боже, какое несчастье, — сказала мисс Марпл, — какая страшная трагедия. Такое на всю жизнь запомнишь, верно?

— Да уж, такое не скоро забудешь. Надо бы коронеру сегодня об этом напомнить.

— Может, он и сам вспомнит, — сказала мисс Марпл. — Как ни ужасно, но все это в природе вещей, так сказать, стихийное бедствие. И никуда от этого не денешься. Но ведь бывает, это случается из-за того, что кто-то нарочно столкнет валун или бросается камнями. Ради глупой забавы.

— Да уж, есть у нас мальчишки, которые только и думают, как бы напроказить. Но я ни разу не слышала, чтобы они делали это там, наверху.

Мисс Марпл сменила тему и заговорила о пуловерах. Ей бы найти какой-нибудь поярче.

— То есть, конечно, это не мне, — сказала она, — а моему внучатому племяннику. Ему хочется, понимаете ли, чтобы был большой воротник и расцветка яркая.

— Да, им теперь подавай, чтобы аж по глазам било, — согласилась миссис Меррипит. — А джинсы — те наоборот. Только черные или темно-синие. Поэтому им сверху и хочется надеть что-нибудь повеселей.

Мисс Марпл подробно описала требования племянника: чтобы пуловер был в клетку, в очень яркую клетку. В магазинчике был большой выбор пуловеров и свитеров, но ни одного в черную и красную клетку не нашлось, давненько таких не завозили. Мисс Марпл посмотрела несколько образцов и совсем было собралась уходить, но «случайно» завела речь про убийства, которые, как она слыхала, тут одно время то и дело случались.

— Его в конце концов поймали, — сказала миссис Меррипит. — Такой с виду приличный молодой человек, никто бы на него и не подумал. Получил хорошее воспитание, представьте себе. В университете учился, и вообще. У отца вроде бы денег куры не клевали. Должно быть, у малого с головой не все в порядке. Но, они и не подумали поместить его в «Бродвей»[279], или как там это называется… Ничего подобного… А я считаю, что он точно больной — ведь девушек-то, говорят, было не то пять, не то шесть! В полицию почти всех здешних парней вызывали — для проверки. Начали с Джеффри Гранта. Они поначалу были уверены, что это он и есть. Он всегда был малость тронутый, с самого детства. Приставал к маленьким девочкам, подкарауливал их по дороге в школу, ну сами понимаете… Угощал конфетками и уговаривал пойти с ним полюбоваться цветами, или ручейком. Да уж, в полиции его сильно подозревали. Но оказалось — не он. Потом вызывали Берта Вильямса. Да только два раза его точно не было в тех местах — это у них называется алиби, так что и он не подошел. И вдруг наконец они надумали — а не тот ли это, не помню, как его звали — вроде Льюк — нет, Майк… Точно, Майк. С виду такой славный, я уже говорила, но грешки за ним водились. Чеки подделывал, и прочее. И два случая — как это называется — определение отцовства — то есть… сами понимаете, что я хочу сказать. Когда девушка оказывается в интересном положении. Они тогда выписывают распоряжение и заставляют виновника платить. А он уже двух девушек наградил детками, еще до всех этих убийств.

— Эта девушка тоже ждала ребенка?

— А как же. Когда нашли тело, сперва подумали, что это Нора Броуд, племянница миссис Броуд, ее за мельницей нашли. Вот уж кто любил погулять с парнями… Ушла из дому и пропала. И никто не знал, куда она подевалась. Так что, когда нашли то тело через полгода, подумали, что это она.

— А оказалось?..

— Не она — совсем другая девушка.

— А тело мисс Броуд так и не нашли?

— Не нашли. Может, еще и найдется, но все думают, что он ее бросил в реку. Да только откуда нам знать, верно? Иногда вот и на поле, когда пашут, вдруг такое найдут. Иногда даже клад находят. Меня как-то раз водили смотреть все эти сокровища. Латен Лу[280], кажется — в общем, что-то такое, да? Где-то в восточных графствах. Тоже в поле нашли, представляете? Красота! Золотые кораблики викингов, золотая посуда, огромные блюда, из чистого золота… Так что всякое случается. В любой момент, того и гляди, наткнешься то ли на мертвеца, то ли на золотое блюдо. Может, оно сотни лет в земле пролежало, как то золотое блюдо, а может, всего три или четыре года, как Мэри Лукас, которую нашли через четыре года где-то около Рейгейта[281]. Да ладно, что и говорить! Горя в жизни хоть отбавляй. Живешь и не знаешь, откуда беда нагрянет.

— Кажется, погибла еще одна девушка, она тоже здесь жила, помните? — сказала мисс Марпл.

— А, вы о той, которую приняли сначала за Нору Броуд? Имя позабыла. Хоуп, или Чарити — такие имена во времена королевы Виктории девочкам часто давали, сейчас их почти не услышишь. Она жила в «Усадьбе», да. После того, как ее родители погибли.

— Кажется, они погибли в катастрофе?

— Верно. Авиакатастрофа, они летели то ли в Испанию, то ли в Италию.

— И вы сказали, что она жила после этого в «Усадьбе»? Значит, у нее там какие-то родственники?

— Родственники или нет, не знаю, но миссис Глинн, как я поняла, была близкой подругой ее матери. Конечно, миссис Глинн, как вышла замуж, так отсюда и уехала, а вот мисс Клотильда — это старшая, у нее волосы потемнее — она уж и не знала, чем этой девочке угодить. И за границу ее возила в Италию, во Францию, по всем таким местам, и учиться ее отдала — и печатать на машинке, и рисовать..

Сама мисс Клотильда очень искусство любит и хорошо в этом разбирается. Да, она в девушке души не чаяла. Когда та пропала, мисс Клотильда сама чуть не слегла. А вот мисс Антея совсем наоборот…

— Мисс Антея — это младшая, да?

— Да. Некоторые у нас считают, что она не в себе. Понимаете, странная она очень. Иногда посмотришь — идет себе по дорожке, сама с собой разговаривает и все время озирается… Ее иногда детишки пугаются. Говорят, она с большими причудами. Не знаю. В деревне чего не услышишь, верно? И их дядюшка, который раньше здесь жил, был тоже не без странностей. Палил по мишеням из револьвера, прямо в саду. К чему ему это было, никто не мог сказать. И очень гордился, когда попадал в яблочко, уж не знаю, что он имел в виду.

— А мисс Клотильда — она… не странная?

— О нет, она у них умница. Она даже латынь знает и греческий. Собиралась поступать в университет, да не пришлось — ухаживала за матерью, которая все время болела. Так она очень любила мисс — да как же ее звали? — может быть, Вера? Она ее любила как родную дочь, ничего для нее не жалела. И вот занесла же сюда нелегкая этого… Майкла. И вот однажды она ушла из дому, ни слова никому не сказавши. Не знаю, догадалась ли мисс Клотильда, что у них будет прибавление семейства…

— Но вы догадались, — заметила мисс Марпл.

— Да у меня глаз наметанный. Я сразу вижу, когда девушка попала в беду. Дело тут даже не в… фигуре. У них в глазах что-то такое появляется, и ходят они, и садятся совсем по-другому, и голова у них нет-нет, да и закружится, ну и поташнивает то и дело. Да, сказала я себе, вот и еще одна попалась. Мисс Клотильде пришлось ехать опознавать тело. Это ее чуть не доконало, честное слово. После этого она целый месяц была сама на себя не похожа. Очень уж она любила эту девушку…

— А что другая — мисс Антея?

— Вы не поверите — но мне показалось, что она даже рада — такое у нее было лицо… Представляете? У дочки фермера Пламмета часто такое же выражение лица. Она всегда ходит смотреть, как забивают свиней. Ей нравится смотреть, как они мучаются. Да, каких только чудаков на свете не бывает.

Мисс Марпл попрощалась, посмотрела на часы — у нее оставалось еще десять минут — и проследовала на почту.

Почта и центральный магазин в Джоселин-Сент-Мэри располагались почти на самой площади.

Мисс Марпл купила несколько марок, просмотрела открытки и книги в мягких обложках. За конторкой восседала женщина средних лет с довольно кислым выражением лица. Она помогла мисс Марпл снять книжку с проволочной подставки.

— Иногда они там застревают, ничего не поделаешь. Никто не ставит их обратно как следует.

Мисс Марпл неодобрительно посмотрела на обложку, где была изображена обнаженная девица с кровавыми подтеками на лице, а над ней склонился убийца со свирепой физиономией, который держал в руке нож.

— Признаться, не по душе мне все эти нынешние ужасы.

— Это уже чересчур, не правда ли? — сказала миссис «Уксус». — Не всем по вкусу такие вот картинки. Теперь вообще забыли про приличия — сплошная жестокость.

Мисс Марпл достала еще одну книгу и прочла вслух:

— «Что случилось с Бэби Джейн». Боже, в каком страшном мире мы с вами живем, и как это печально.

— Ваша правда. Вот вчера в газете прочла: одна мамочка оставила своего малыша возле магазина, а его украли — прямо с коляской. Полиция, слава Богу, тут же нашла эту мерзавку. И ведь все эти воришки твердят одно и то же — что бы ни стащили: продукты из супермаркета или младенца. Что они и сами не знают, что на них накатило, и все тут.

— Может быть, они и вправду не знают, — сказала мисс Марпл.

Миссис «Уксус» сделала еще более кислое лицо.

— Так я им и поверила — сказки все это.

Мисс Марпл оглянулась — в почтовой конторе пока никого больше не было. Она подошла поближе к окошку.

— Если вы сейчас не слишком заняты, не могли бы вы разрешить мои сомнения, — сказала мисс Марпл. — Я, кажется, совершила глупейшую ошибку. В последние годы я все время что-нибудь путаю. Я собрала кое-какие вещи и послала в благотворительную организацию. Я им посылаю пуловеры и детские шерстяные кофточки. Ну вот, я все упаковала, написала адрес и отослала — и только нынче утром меня вдруг осенило — я же опять все перепутала и написала не тот адрес! Я и не жду, что у вас записаны все адреса посылок, но… я подумала — может быть, кто-то случайно запомнил. Вообще-то я хотела отправить ее в «Ассоциацию социального обеспечения судоремонтных верфей и пристаней Темзы».

Миссис «Уксус» смотрела на мисс Марпл добрым, почти ласковым взглядом, тронутая до глубины души ее полной беспомощностью, — что поделаешь, старость не радость.

— Вы сами ее отправляли?

— Нет-нет, я гощу в «Старой усадьбе», и одна из сестер — кажется, миссис Глинн — сказала, что она сама отнесет ее на почту или попросит сестру. Они так добры…

— Дайте-ка подумать. Это было во вторник, так? Посылку принесла не миссис Глинн, а младшая, мисс Антея.

— Да-да, кажется, во вторник…

— Прекрасно помню эту посылку. Довольно большая коробка — и увесистая. Но только адрес там был не в «Ассоциацию судоремонтников». Она была адресована его преподобию Мэтьюзу — в Ист Хэм, «Фонд „Теплые вещи для женщин и детей“».

— Ах да! — Мисс Марпл всплеснула руками, словно у нее с души свалился камень. — Какая у вас замечательная память — и как вы все запомнили? Теперь и я понимаю, почему так вышло. Я действительно посылала посылку в истхэмский Фонд — они просили на Рождество именно теплые вязаные вещи, вот я и спутала. Вы не могли бы повторить еще раз? — И она аккуратно записала адрес в маленькую записную книжку.

— Боюсь, что посылка уже отправлена, хотя…

— Конечно, но я ведь могу им написать, чтобы они переслали ее в «Судоремонтную ассоциацию». Я вам бесконечно благодарна!

Мисс Марпл бодро засеменила прочь.

Миссис «Уксус», отпуская марки только что вошедшей покупательнице, заметила доверительно:

— Совсем из ума выжила, бедняжка. Должно быть, то и дело попадает впросак.

На улице мисс Марпл почти тут же столкнулась с Эмлином Прайсом и Джоанной Кроуфорд.

Ей сразу бросилось в глаза, что Джоанна очень бледна и вид у нее расстроенный.

— Мне придется давать показания, — сказала она. — Я прямо не знаю — про что они будут спрашивать? Я так боюсь. Я же рассказала все сержанту полиции, все-все рассказала. Что видела, где, а может, мне показалось…

— Да успокойся ты, — сказал Эмлин Прайс. — Это же всего-навсего коронерское следствие. А доктор вроде бы славный малый. Задаст тебе несколько вопросов, а ты скажешь, что видела.

— Ты тоже видел, — уточнила Джоанна.

— Ну, видел, — сказал Эмлин. — По крайней мере, видел, что там кто-то торчал — среди валунов и камней. Да хватит тебе дергаться.

— Они пришли в отель и все комнаты перерыли, — сказала Джоанна. — Попросили разрешения, а у самих ордер на обыск. Обшарили все комнаты, перерыли чемоданы…

— Скорее всего, они искали клетчатый пуловер, про который вы говорили. Но как бы там ни было, вам-то о чем беспокоиться? А он действительно был черный с красным, да? Вы ничего не спутали?

— А черт его знает, — буркнул Эмлин Прайс. — Понимаете, я не очень-то различаю цвета. Помню, что очень яркий, а уж что там — клетки или полоски…

— Они ничего не нашли, — сказала Джоанна. — У всех не так уж много вещей. И такого пуловера ни у кого не оказалось. Да и я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из наших ходил в таком пуловере. Ни разу. Может, ты видел?

— Вроде не видел, но не уверен… Понимаешь, я могу и не узнать, даже если видел раньше, — сказал Эмлин Прайс. — Я почти не отличаю красный от зеленого.

— Ну конечно же ты дальтоник, — сказала Джоанна. — Я давно об этом подозревала.

— Что значит — давно подозревала?

— Я как-то спросила тебя, не видел ли ты мой красный шарф, и ты сказал, что видел где-то зеленый, а принес красный. Я его в столовой забыла. А ты даже и не знал, что он красный.

— Ладно, только не надо при всех обсуждать мои проблемы.

— Да не расстраивайся, многие мужчины подвержены этому недугу, — заявила она с ученым видом. — Ведь он передается через женские клетки, а проявляется в мужчинах.

— Ты так об этом говоришь, словно это корь, — сказал Эмлин Прайс. — Ну, вот мы и пришли.

— Можно подумать, что ты совсем не боишься, — сказала Джоанна.

— А я и не боюсь. Я никогда прежде не бывал на дознании, мне даже интересно.

Доктор Стоукс оказался седоватым господином средних лет, в очках. Сначала он выслушал показания полицейских, затем ознакомился с медицинским заключением, где было зафиксировано сотрясение мозга, которое повлекло за собою смерть. Миссис Сэндборн подробно описала экскурсию, состоявшуюся в тот день, и как именно произошел несчастный случай. Она сказала, что мисс Темпл, несмотря на солидный возраст, была отличным ходоком. Группа шла по широкой удобной тропе, которая огибала склон и плавно поднималась вверх к старой церкви, построенной еще во времена королевы Елизаветы, хотя с тех пор и претерпевшей некоторые изменения. А на соседнем холме они должны были осмотреть Мемориал Бонавентуры. Там подъем довольно крутой, и обычно экскурсанты поднимаются на холм поодиночке, кому как удобнее. Молодые люди, естественно, оказывались на месте гораздо раньше всех остальных. А люди пожилые обычно не торопятся. Сама она в этот раз, как обычно, держалась позади, чтобы в случае необходимости предложить тем, кто выбился из сил, вернуться обратно. Мисс Темпл, как она заметила, беседовала с мистером и миссис Батлер. И хотя мисс Темпл было за шестьдесят, ей их темп показался слишком уж медленным. Она завернула за скальный склон и быстрым шагом пошла вперед — она и раньше часто так поступала. В общем, она скрылась за склоном, а вскоре они услышали крик, и все гурьбой побежали туда. А когда обогнули склон, то увидели, что мисс Темпл лежит на земле. Один из валунов почти перегородил тропу, должно быть, он сорвался вниз. А мисс Темпл как раз шла под ним… Вот такое трагическое совпадение…

— А вам не приходило в голову, что это мог быть не просто несчастный случай?

— Нет, разумеется. Я и сейчас не могу себе представить, чтобы это было что-то другое.

— Вы никого не видели наверху, ближе к вершине?

— Нет. Люди, конечно, забираются и выше, когда идут верхом. Но в этот день я там никого не заметила.

Затем вызвали Джоанну Кроуфорд. После обычных вопросов — имя, возраст и прочее — доктор Стоукс спросил:

— Вы шли вместе с группой экскурсантов?

— Нет, мы поднялись чуть выше главной тропы.

— С вами кто-нибудь был?

— Да. Мистер Эмлин Прайс.

— И больше никого?

— Нет. Мы разговаривали, любовались цветами. Там есть довольно редкие экземпляры. Эмлин увлекается ботаникой.

— Остальные могли вас видеть?

— Не все. Иногда мы их обгоняли, иногда они нас — то есть внизу, под нами.

— Видели ли вы мисс Темпл?

— Да, видела. Она намного обогнала всех и свернула за склон — дальше мы потеряли ее из виду.

— Видели ли вы, как кто-нибудь шел по холму выше вас?

— Да. Там, где были валуны.

Я знаю, о чем вы говорите, — сказал доктор Стоукс. — Там огромные гранитные валуны. В народе их окрестили Серыми Баранами.

— Может быть, издали они и похожи на баранов, но мы были не так уж далеко.

— И вы увидели кого-то там, наверху?

— Да. Кто-то забрался в самую середину «стада» и прислонился к валуну.

— И вам показалось, что этот человек пытался столкнуть камень?

— Да. Мне так показалось, и я еще подумала — зачем? Тот камень, что был ближе всех к краю. Эти валуны такие громадные, что столкнуть их, по-моему, никому не под силу. Но тот, который он толкал… или она… видимо, легко можно было сдвинуть.

— Вы сначала сказали он, а потом — он или она, мисс Кроуфорд. Так кто же это был, мужчина или женщина, как вы считаете?

— Видите ли… мне кажется… я приняла его за мужчину, но в тот момент я как-то об этом не задумывалась. На нем — или на ней — были брюки и пуловер — мужской пуловер с большим широким воротом.

— Какого цвета был пуловер?

— Очень броский, в красную и черную клетку. Как шахматная доска. Волосы были длинные, они спадали из-под берета, как у женщины, но ведь теперь и у мужчин бывают длинные волосы. Так что это мог быть и мужчина.

— Без сомненья, — довольно сухо сказал доктор Стоукс, — сейчас отличить мужчину от женщины практически невозможно. Так, и что было дальше?

— Ну, камень человеку все-таки удалось столкнуть. Я тогда сказала Эмлину: «Смотри — он на тропу катится». Потом мы услышали грохот — там, внизу. И мне показалось, что раздался крик, — но, возможно, мне просто почудилось.

— Дальше?

— Мы побежали вверх, чтобы посмотреть, что же натворил этот камень.

— И что вы увидели?

— Мы увидели, что камень на тропе, а рядом кто-то лежит — и все бегут туда со всех ног.

— Кричала мисс Темпл?

— Скорее всего да. А может быть, кричал кто-то из бегущих? Это было… это было ужасно.

— Охотно верю. А что делал тот человек в черно-красном пуловере?

— Не знаю. Я даже и не взглянула наверх. Я… я смотрела только вниз, а затем мы тоже побежали — помочь, если это понадобится. Только потом я взглянула вверх — но там уже никого не было. Впрочем, он мог и спрятаться в камнях.

— Это мог быть кто-нибудь из ваших спутников?

— Ну что вы. Я бы тут же узнала — по одежде… Ни на ком из наших не было ничего похожего.

— Благодарю вас, мисс Кроуфорд.

После нее вызвали Эмлина Прайса, который практически повторил то же самое.

Коронер вынес вердикт: из-за отсутствия достаточных свидетельских показаний дознание откладывается на две недели.