Мистер Седрик Лазенби, премьер-министр Великобритании, сидел во главе стола и мрачно обозревал свой кабинет министров.

На его лице застыло кислое, недовольное выражение, которое являлось для него своего рода отдушиной. С некоторых пор ему казалось, что только в тесном кругу на этих секретных заседаниях, проходящих в его кабинете, он может позволить себе расслабиться и выглядеть озабоченным, согнав с лица привычное выражение глубокомыслия и самодовольного оптимизма, которое он обычно являл миру и которое помогало ему во всех политических передрягах.

Он бросил взгляд на хмурое лицо Гордона Четвинда, на сэра Джорджа Пэкхема, который как всегда был чем-то встревожен; на невозмутимого, как и подобает офицеру, полковника Манро; на маршала Военно-воздушных сил Кенвуда, чьи презрительно поджатые губы выдавали его глубокое недоверие к штатским политиканам. Затем он направил взгляд на грозного и внушительного адмирала Бланта, постукивавшего пальцами по столу в ожидании подходящего момента, чтобы сказать свое веское слово.

— Хорошего мало, — говорил маршал авиации. — За последнюю неделю у нас угнали четыре самолета. Заставили сесть в Милане. Выдворили пассажиров и полетели дальше. Прямо в Африку. В Милане их ждали свои летчики. Черные.

— Черные силы, — задумчиво сказал полковник Манро.

— А может, красные? — вмешался Лазенби. — Лично я полагаю, что во всех наших неприятностях просматривается рука Москвы. Если бы можно было переговорить с русскими… Уверен, что личные контакты на высшем уровне…

— Вот это нам совсем ни к чему, — сказал адмирал Блант. — И не вздумайте опять брататься с русскими. Им-то зачем лезть в эту заваруху? У них студенты поспокойнее. И забота у них одна — следить за китайцами, как бы чего не выкинули.

— А я считаю, что личное влияние…

— Лучше употребите его на то, чтобы навести порядок в собственной стране, — отчеканил адмирал Блант, привыкший, под стать своей фамилии[152], говорить без обиняков.

— А не лучше ли нам выслушать… Получить подробный отчет о том, что происходит? — И Гордон Четвинд посмотрел на полковника Манро.

— Вам нужны факты? Пожалуйста. Все складывается хуже не придумаешь. Я думаю, с обстановкой внутри страны всем все ясно, и я должен рассказать о том, что происходит в других странах?

— Совершенно верно.

— Так. Во Франции маршал до сих пор в госпитале. Получил две пули в плечо. В политических кругах паника. Значительные территории в стране захвачены так называемыми войсками Молодежных Сил.

— Значит, у них есть оружие? — ужаснулся Гордон Четвинд.

— Чего у них только нет, — сказал полковник. — Не знаю, откуда они все это раздобыли. Впрочем, кое-какие нити имеются. Большая партия оружия была переправлена из Швеции в Западную Африку.

— Нам-то какое дело? — сказал мистер Лазенби. — Пусть эти черномазые истребляют друг друга, сколько им влезет.

— Видите ли, судя по сообщениям нашей разведки, не все так просто. Вот список оружия, переправленного в Западную Африку. Груз был получен, документы оформлены, даже оплата произведена, но не прошло и пяти дней, как оружие исчезло. Его куда-то переправили.

— С какой целью?

— А вот с какой: это оружие вовсе и не предназначалось для Западной Африки. Оно было оплачено и переправлено куда-то еще. Вполне возможно, на Ближний Восток, на побережье Персидского залива, в Грецию или в Турцию. Крупная партия самолетов была переброшена в Египет. Из Египта их перегнали в Индию, а оттуда — в Россию.

— Я думал, их поставили из России.

— А из России — в Прагу. Можно подумать, они там все с ума посходили.

— Не могу понять, — начал сэр Джордж. — Что бы это значило…

— Очевидно, где-то существует центральная организация, которая распределяет вооружение. Самолеты, оружие, бомбы — начиненные не только взрывчаткой, но и те, что могут быть использованы в бактериологической войне. И все эти запасы перебрасываются в совершенно неожиданных направлениях. Внутри той или иной страны их доставляют в горячие точки, и оружие поступает в распоряжение главарей подразделений — если их можно так назвать — Молодежной армии. Большей частью это предводители молодежных партизанских отрядов, закоренелые анархисты. И у них в руках оказываются самые современные, новейшие образцы. Едва ли они сами за них платят.

— Не хотите ли вы сказать, что нам грозит нечто вроде мировой войны? — Седрик Лазенби был потрясен.

Кроткий человечек с азиатским лицом, молча сидевший на дальнем конце стола, поднял голову и с загадочной восточной улыбкой сказал:

— Приходится признать, что все это вполне реально. По нашим наблюдениям…

Лазенби оборвал его:

— Придется вам прекратить свои наблюдения. ООН[153]должна послать туда свои вооруженные силы и раз и навсегда с ними покончить.

Невозмутимый азиат и бровью не повел.

— Это противоречит нашим принципам, — сказал он.

Полковник Манро повысил голос и продолжил свою речь:

— В каждой стране есть свои горячие точки. Страны Юго-Восточной Азии уже давно добиваются независимости, а кроме того, есть еще четыре или пять подразделений в Южной Америке, на Кубе, в Перу, в Гватемале и так далее. А в Соединенных Штатах — вам известно, что Вашингтон практически исчерпал свои силы — вся западная часть захвачена вооруженными силами Молодежной армии. В Чикаго введено военное положение. Вы уже знаете про Сэма Кортмэна? Вчера вечером его застрелили прямо на ступеньках американского посольства, здесь, в Лондоне.

— Сегодня он должен был присутствовать на нашем совещании, — сказал Лазенби. — Хотел высказать свои соображения о создавшейся ситуации.

— Не думаю, чтобы они нам пригодились, — заметил полковник Манро. — Славный был малый, но звезд с неба не хватал.

— Но кто же за всем этим стоит? — В голосе Лазенби появились панические нотки. — Конечно, не обошлось без русских… — Он снова воспрянул духом, представив, как летит в Москву.

Полковник Манро покачал головой.

— Сомневаюсь, — сказал он.

— Личное обаяние, — не сдавался Лазенби. Его лицо озарилось надеждой. — Совершенно новая сфера влияния. А если китайцы?

— И китайцы ни при чем, — сказал полковник Манро. — Однако хорошо известно, что в Германии наблюдается бурная вспышка неофашизма.

— Неужели вы думаете, немцы действительно способны…

— Не думаю, что они стоят за всем этим, но вы сказали «способны», а это главное. Как вы помните, один раз они уже продемонстрировали свои способности. Готовились исподволь, годами, все было спланировано, ждали только приказа. Умеют готовиться, этого у них не отнимешь. В штабной работе им равных нет. Нужно отдать им должное.

— Но в Германии вроде бы полная тишь и отменный порядок.

— Да, само собой, вы правы. Но, между прочим, Южная Америка буквально кишит немцами, молодыми неофашистами, у них там мощная Молодежная Федерация. Они себя называют суперарийцами или как-то еще. Знаете, кое-какие старые атрибуты — свастика, приветствия, и во главе стоит некто по кличке Юный Вотан[154] или Юный Зигфрид, если я, конечно, не путаю. Вся эта арийская белиберда.

В дверь постучали, и вошел секретарь.

— Профессор Экштейн прибыл, сэр.

— Пригласите его, пожалуйста, — сказал Седрик Лазенби. — Он, как никто другой, осведомлен о наших последних достижениях в военной промышленности. Может быть, у нас есть что-нибудь в запасе, что положит конец всему этому безобразию. — Мистер Лазенби был не только профессиональным миротворцем, разъезжающим по заграницам, он обладал еще неистощимым запасом оптимизма, который, впрочем, редко оправдывался.

— Какое-нибудь секретное оружие пришлось бы нам как нельзя более кстати, — с надеждой в голосе сказал маршал авиации.

Профессор Экштейн, слывущий в Англии одним из самых выдающихся ученых, поражал своим крайне неприметным видом. Это был тщедушный человечек со старомодными бакенбардами, похожими на котлетки, и сильной одышкой. Он вел себя так, словно непрестанно извинялся за свое существование.

Он то и дело ахал, хмыкал, сморкался, хрипло откашливался и, здороваясь с присутствующими, смущенно подавал им руку. Со многими из них он уже был знаком, и приветствовал их суетливыми кивками. Он сел на предложенный ему стул и рассеянно огляделся. Потом поднес руку ко рту и принялся нервно грызть ногти.

— Здесь собрались все главы министерств, — сказал сэр Джордж Пэкхем. — Мы с нетерпением ждем вашего мнения.

— Моего? — испугался профессор Экштейн.

Все молчали.

— Мир стремительно катится к анархии, — пояснил сэр Джордж.

— А… да, похоже на то. Если верить тому, что пишут газеты. Только я им не верю — нет, не верю. Вы и представить себе не можете, какие глупости пишут эти журналисты. Абсолютнейшая ерунда.

— Насколько я знаю, вы недавно сделали какое-то величайшее открытие, профессор, — сказал Седрик Лазенби, чтобы его приободрить.

— Ах да, сделали. Это мы сделали. — Профессор Экштейн слегка осмелел. — Довели до кондиции довольно-таки жуткое химическое оружие. Не знаю только, нужно ли оно нам. Уже есть бактериологическое оружие и еще газ, который можно запустить прямо в бытовую сеть, чтобы отравить воздух или воду. Только скажите — и мы тут же отравим половину населения Англии. На это понадобится дня два-три, не больше. — Он кровожадно потер руки. — Вы только скажите.

— Да что это вы такое говорите?! — Мистер Лазенби пришел в ужас.

— Ну вот, что и требовалось доказать — понимаете? Дело вовсе не в том, есть ли у нас подобное оружие. У нас его даже слишком много. Все, что мы имеем, очень даже смертоносно. Вопрос в том, кто при этом выживет. Думаете, мы с вами выживем, а? — И он залился заразительным смехом, то и дело задыхаясь и откашливаясь.

— Нет, это конечно же не то, что нам нужно, — сказал мистер Лазенби.

— Я не спрашиваю, что вам нужно, я вам говорю, что у нас есть. Все, что мы имеем, в высшей степени опасно. Положим, вы хотите стереть с лица земли всех, кому меньше тридцати. Что ж — это можно. Только учтите, что придется прихватить и немалую толику тех, кто постарше. Сложновато, знаете, отделить одних от других. Я бы лично не взялся. К тому же среди них есть много очень одаренных ученых. Они, конечно, жаждут крови, но очень одаренные молодые люди.

— Что же это стряслось с миром?! — неожиданно возопил Кенвуд.

— Вот и я говорю, — подхватил профессор. — Если бы мы знали! Мы там у себя в лабораториях тоже не знаем, хотя кое о чем имеем представление. Узнали о Луне, проникли в тайны генетики, научились пересаживать сердце и печень, вот-вот и до мозгов дойдем, хотя неизвестно еще, что из этого выйдет. Но вот что касается всех этих социальных катаклизмов… Ясное дело, кто-то за всем этим стоит. Какая-то мощная организация. И как-то действуют они странно… Нет, тут наверняка замешаны криминальные круги, что-то вроде наркобизнеса, что-то в этом роде. А во главе не одна светлая головка, не в пример нам с вами. Только вот кто именно… Вы не знаете? Да нет, конечно, не знаете… Они уже везде… У нас и раньше такое случалось в Европе. А теперь они по всему миру… Африка… Америка… Они и до Антарктиды доберутся, пока вы здесь говорильней занимаетесь… Вот увидите…

Казалось, он был очень доволен нарисованной им картиной.

— Злоумышленники..

— Да называйте их как хотите. Злоумышленники… И чего они, собственно, добиваются?.. Какие-то принципы или… как всегда… ради власти и богатства? Да, собственно, какая разница… Может, они и сами не знают, чего хотят. Может, они обожают насилие… или им не нравится наш мир. Может, они хотят искоренить порок. Их возмущают безобразия, которые творятся ради денег. Может, они хотят выжечь разврат, которого у нас предостаточно. Или им претит нищета, которую мы развели, и они мечтают о новом мире. Что ж, возможно, они его и построят. Только вот что это будет за мир… Вся загвоздка в том, что если вы хотите что-нибудь разрушить, сначала надо знать, что вы на этом месте построите. Есть старая как мир поговорка: «Природа не терпит пустоты!» Черт возьми — да ведь это точь-в-точь как трансплантация сердца! Можно, конечно, вынуть пришедшее в негодность — но на его место обязательно надо поставить другое. И лучше заранее позаботиться о том, чтобы было чего вставлять. То-то и оно… Что же касается нашей ситуации, думаю, не надо принимать каких-то экстраординарных мер и просто положиться на Господа Бога. Впрочем, вы вряд ли меня послушаете…

— А может, все-таки газом их? — с надеждой спросил полковник Манро.

Профессор Экштейн просиял:

— Это пожалуйста, любой газ на выбор. Кстати, у нас есть и вполне безобидные. Вроде как для профилактики. От одного будут рыдать как младенцы, от другого — чесаться словно от вшей. А еще есть… В общем, этого добра у нас предостаточно. — Он явно был доволен собой. Светился гордостью, словно торговец, предлагающий самый широкий на рынке ассортимент.

— А ядерное оружие? — спросил мистер Лазенби.

— Нет, я, пожалуй, пойду! Вам что, Японии мало? Представляю, во что бы вы превратили Англию, а заодно и всю Европу, дай вам волю…

— Выходит, от вас помощи ждать не приходится, — сказал полковник Манро.

— Ну, вы бы лучше сначала как следует подумали. Впрочем, это вряд ли возможно, — усмехнулся профессор Экштейн. — Как бы вам это втолковать… То, над чем мы сейчас работаем, крайне опасно. — Он сделал ударение на последнем слове. — Крайне опасно. Нет, вам, конечно, это трудно понять…

Он обвел их взглядом, словно заботливый дядюшка своих неугомонных племянников, которые нашли где-то коробку спичек и вот-вот подожгут дом.

— Что ж, благодарю вас, профессор, — сказал мистер Лазенби. Но в его тоне трудно было найти что-то похожее на благодарность.

Воцарилось неловкое молчание. Профессор, до которого наконец дошло, что ему пора откланяться, наградил всех лучезарной улыбкой, просеменил к дверям и был таков.

Мистер Лазенби, едва дождавшись, пока закроется дверь, дал волю своим чувствам.

— Никакого толку от этих ученых! — с горечью сказал он. — Абсолютно никакого. В жизни ничего путного не придумают. Они только для того и расщепили атом, чтобы талдычить теперь о невозможности его применения на практике.

— Нечего нам вообще об этом думать, — с присущей ему прямотой отрезал адмирал Блант. — Нам бы что-нибудь простенькое, домашнее — вроде гербицида[155] избирательного действия, который… — Он остановился на середине фразы. — Черт побери, кажется…

— Да, адмирал? — любезно осведомился премьер-министр.

— Да нет — ничего… просто что-то вдруг вспомнилось. Только вот что?..

Премьер-министр вздохнул.

— Может, у вас есть другие консультанты? — спросил Гордон Четвинд, нетерпеливо бросая взгляд на часы.

— Кажется, здесь Старик Пайкэвей, — сказал Лазенби. — Принес какую-то картинку — то ли рисунок, то ли чертеж — хочет его нам всем показать.

— Чертеж чего?

— Понятия не имею. Какие-то пузыри, — неуверенно протянул мистер Лазенби.

— Пузыри? При чем тут пузыри?

— Не представляю. Ладно, — сказал он со вздохом. — Давайте взглянем, что там такое.

— Хоршэм тоже здесь…

— Может, он скажет нам что-нибудь новенькое, — сказал Четвинд.

Полковник Пайкэвэй ввалился в комнату. В руках у него был свернутый в трубку лист ватмана, который он развернул с помощью Хоршэма.

— Пока что не в том масштабе, но общее представление вы получите, — сказал полковник Пайкэвэй.

— Что бы это значило, может, это просто орнамент?

— Пузыри? — пробормотал сэр Джордж. Его вдруг осенило: — Это газ? Формула нового газа?

— Ну начинайте, Хоршэм, — сказал Пайкэвэй. — Все, что надо, вы знаете.

— Только то, что мне сказали. Вот посмотрите. Видите пересекающиеся круги? Это что-то вроде диаграммы существующей в мире власти.

— Чьей власти?

— Власти группировок, в руках которых сосредоточены источники богатства — сырье, оружие, наркотики…

— А буквы внутри кругов?

— Имя человека или код определенной группировки. Эти частично перекрывающие друг друга круги и есть модель влияния тех или иных сил на наше общество.

Вот этот круг, с буквой «О», обозначает оружие. Вот группы, контролирующие оружие. Все типы оружия. Вот его распределение между слаборазвитыми государствами, воюющими между собой. Вопрос в другом. Далеко не все оружие остается в этих странах, большая его часть отправляется по другим адресам: партизанам в Южной Америке, террористам, на склады приверженцев «власти черных» в США, во многие страны Европы.

«Н» — наркотики. Распространители — а их целая сеть — получали их из разных источников. Причем самые разнообразные наркотики — от сравнительно безвредных до смертельно опасных. Штаб, координирующий деятельность поставщиков, очевидно, находится в Леванте, а торговые пути проходят через Турцию, Пакистан, Индию и страны Центральноазиатского региона.

— Они, видимо, дают огромную прибыль?

— Сказочную. Но дело даже не в этом. Видимо, основная их цель — превратить как можно большее число людей в безвольных рабов. Сделать так, чтобы они не могли ни жить, ни работать без определенной дозы.

Кенвуд присвистнул.

— Плохо дело, верно? И вы не знаете ни одного из этих гнусных торгашей?

— Кое-кого знаем. Но все это мелкая сошка. Основные центры, насколько нам известно, находятся где-то в Центральной Азии и в Леванте. Оттуда наркотики различными способами переправляют во все страны мира.

— «К» — капитал. Деньги! Финансовая сеть. Более квалифицированно вам все сможет рассказать мистер Робинсон. А я попробую нарисовать общую картину. По имеющимся у нас сведениям, основные суммы поступают из Америки и Баварии. Огромные средства — в виде золота и алмазов — из Южной Африки. Большая часть этих средств направляется в Южную Америку. Одной из главных распорядительниц является весьма могущественная женщина. Она уже в преклонных летах. Тем не менее все еще полна сил и очень активна. Урожденная Шарлотта Крапп. Ее отец владел заводами и фабриками в Германии. Она и сама незаурядная личность и весьма преуспела на Уолл-стрит. В ее руках огромные финансовые возможности. Сколачивала состояние за состоянием, делая инвестиции. Она владеет многочисленными транспортными и промышленными предприятиями. Живет в громадном замке в Баварии, откуда и осуществляет управление своей могущественной империей.

«3» обозначает знание. Новейшие разработки в области химического и биологического оружия… Главные лаборатории в Соединенных Штатах. Многие молодые ученые стали их пособниками.

— Сражаться за анархию? Таким рационалистам, как ученые? Разве это возможно?

— В молодости все мы немножко анархисты. Мечтаем о новом мире, который невозможен без того, чтобы не разрушить сначала старый — в точности, как сносят ветхий дом, чтобы построить на его месте современный. Другой вопрос, что никто толком не представляет, что именно предстоит строить и каков будет этот вожделенный новый мир. И еще: что станет с этими борцами, когда они окажутся в этом новом мире? Ведь все они такие разные… Одни — рабы, других ослепляет ненависть, разбуженная проповедью насилия и садизма, равно как и самим насилием, Некоторые — да поможет им Бог — так и останутся идеалистами, веруя, как те, что жили во времена Великой французской революции[156], что революция в конечном итоге принесет всеобщее благоденствие.

— Что же нам делать? Что мы собираемся предпринять? — раздался голос адмирала Бланта.

— Что мы должны делать? Все, что в наших силах. И поверьте, мы сделаем все, что сможем. У нас есть союзники во всех странах. На нас работают и ученые и агенты… Они добывают информацию, а сейчас это, пожалуй, самое важное…

— Это уж точно, — сказал полковник Пайкэвэй. — Сейчас главное для нас, знать — кто есть кто, кто с нами, кто против нас. А уж потом мы должны подумать, как с ними бороться — если, конечно, еще не поздно.

— Мы назвали эту диаграмму Кольцом. Вот памятка, в которой изложено все что мы знаем о его лидерах. Правда, знаем мы о них крайне мало. Есть женщина, о которой вообще ничего неизвестно, кроме имени…

КОЛЬЦО

А — Большая Шарлотта — Германия, Бавария — финансы

В — Эрик Олафссон — Швеция — индустрия вооружений

С — предположительно известен под именем Деметриос — Греция, Смирна, наркотики

D — доктор Сароленский — США, Колорадо, научные разработки

J — Женщина, известная под именем Жуанита. Опасна. Настоящее имя неизвестно — место нахождения неизвестно