— Таппенс, а нам придется подыскать офис побольше, — заявил однажды Томми.

— Чушь, — отозвалась его жена. — И прекрати раздуваться от гордости и воображать себя миллионером только потому, что сумел решить парочку пустяковых дел, и то благодаря совершенно невероятному везению.

— Можешь называть это везением, я-то прекрасно знаю, что это профессионализм.

— Конечно, если ты воображаешь себя Шерлоком Холмсом, Торндайком, Маккарти и братьями Оуквудами в одном лице, тут уже и возразить нечего. Но лично я предпочла бы самую завалящую удачу всему профессионализму в мире.

— Может, ты где-то и права, — уступил Томми. — Но все равно, нам нужно помещение побольше.

— Да зачем?

— Для книжных полок. Нам потребуется несколько сотен ярдов[334] хороших прочных стеллажей, если, конечно, мы собираемся более или менее достойно представить сочинения Эдгара Уоллеса[335].

— У нас пока и дела-то подходящего для него не было.

— Подозреваю, что и не будет, — вздохнул Томми. — Если ты заметила, он просто не дает любителям шанса. Только крутые парни из Скотленд-Ярда, и никаких дешевых подделок!

Дверь открылась, и на пороге появился Альберт, курьер «Международного детективного агентства».

— К вам инспектор Мэрриот, — объявил он.

— Типичный уоллесовский человек из Скотленд-Ярда, — пробормотал Томми.

— Лучший из Сыщиков. Или из Преступников? У твоего Уоллеса во всех этих преступниках-сыщиках черт ногу сломит.

Появившийся на пороге инспектор обвел своих знакомых сияющим взором.

— Ну, и как у нас делишки? — жизнерадостно осведомился он. — Надеюсь, наше недавнее приключение не оставило дурного осадка?

— Да что вы! — возмутилась Таппенс. — Это было чудесно. Разве нет?

— Не уверен, что применил бы к происшедшему именно это слово, — осторожно ответил инспектор.

— А что вы нам принесли сегодня? — поинтересовался Томми. — Ведь не только же утешение нашим расстроенным нервам, нет же?

— Нет, — согласился инспектор. — Я принес работу непревзойденному мистеру Бланту.

— Хм, — отозвался Томми. — Погодите минуту: мне надо принять соответствующий вид.

— Я пришел к вам с небольшим предложением, мистер Бирсфорд. — Как насчет того, чтобы обезвредить довольно опасную банду?

— А такое бывает? — удивился Томми.

— Что значит «такое бывает»? — в свою очередь удивился инспектор.

— Ну, я думал, банды бывают только в книжках, наравне с гениями зла и супер-сыщиками.

— Гении зла действительно встречаются все реже, — согласился инспектор, — но, помилуйте, мистер Бирсфорд, банд у нас сколько угодно.

— Не уверен, что сумею эффективно расправиться с бандой, — с сомнением заметил Томми. — Любительские преступления; зло, расцветшее на фоне тихой семейной жизни, — вот сфера, где, льщу себя мыслью, мне суждено блистать. Драмы на почве столкновения интересов близких родственников — вот что меня волнует и вот где мне так помогает женское чутье Таппенс, высвечивающее детали, которыми мужчина, как существо куда менее духовное, слишком склонен пренебрегать…

Поток его красноречия был прерван запущенной Таппенс подушкой и просьбой не молоть чепухи.

— Вы же не упустите такого развлечения, правда? — отечески улыбнулся Мэрриот. — Вы только не обижайтесь, но просто душа радуется, когда видишь двух молодых людей, столь полно наслаждающихся жизнью.

— А мы наслаждаемся? — удивилась Таппенс, взмахивая ресницами. — Хотя, наверное, да. Наслаждаемся. Никогда не думала об этом раньше.

— Так возвращаясь к банде, о которой вы говорили, — вмешался Томми. — Несмотря на обширную частную практику, всех этих герцогинь, миллионеров и даже уборщиц — и только для вас, — я посмотрю, что можно сделать. Не люблю, когда Скотленд-Ярд обвиняют в беспомощности. Того и гляди, «Дэйли лидер» сожрет вас с потрохами.

— Вот я и говорю: почему бы вам не развлечься? — добродушно согласился Мэрриот, пододвигаясь вместе со стулом поближе. — Дело обстоит следующим образом… В обороте появилось огромное количество фальшивых банкнот. Они всплывают сотнями. Количество имеющих хождение фальшивых денег просто поражает! Причем, выполнены они прекрасно. Вот, посмотрите.

Он вытащил из кармана бумажку достоинством в фунт стерлингов и протянул ее Томми.

— Совсем как настоящая, правда?

Томми заинтересованно повертел купюру.

— Ну и ну! В жизни бы не заподозрил, что с ней что-то не так.

— Большинство людей тоже. А вот настоящая. Я покажу вам различия. Они очень незначительны, но вы быстро научитесь их находить. Дайте-ка лупу.

К концу пятиминутного урока Томми с Таппенс стали экспертами в области фальшивых купюр.

— И что вы от нас хотите, инспектор? — спросила Таппенс. — Чтобы мы выуживали их из оборота?

— Нет, миссис Бирсфорд, я хочу от вас гораздо большего. Я хочу, чтобы вы докопались до истока. Понимаете, мы выяснили, что эти купюры расходятся из Вест-Энда[336]. И запускает их в оборот кто-то, занимающий весьма солидное положение в обществе. Причем поставляет их и через Ла-Манш тоже. Так вот, есть некое лицо, вызывающее у нас особый интерес. Майор Лэйдлоу — вы, вероятно, слышали…

— Кажется, — вмешался Томми, — он как-то связан со скачками.

— Совершенно верно. На ипподроме его знает каждый. Конкретно против него у нас ничего нет — скорее, мнение, что его участие в нескольких сомнительных делишках было не совсем безобидным Когда речь заходит о нем, люди знающие только качают головой. Никому не известно ни кто он, ни откуда У него очень привлекательная жена-француженка, за которой всюду следует длинный шлейф поклонников Эта парочка тратит кучу денег, и мне бы очень хотелось знать, где она эту кучу берет.

— Может, у длинного шлейфа поклонников? — предположил Томми.

— Многие так и думают, но я лично сомневаюсь. Это, конечно, может быть только совпадением, но значительная часть фальшивых банкнот идет из одного маленького, но престижного игорного клуба, где Лэйдлоу с сотоварищи числятся среди завсегдатаев. Там вся эта веселая компания легко и небрежно расстается с огромным количеством наличности. Запустить их в оборот лучшим способом просто невозможно.

— И что же вы хотите от нас?

— А вот что. Насколько я понимаю, вы дружны с младшим Сент-Винсентом и его женой? Они довольно близки с кругом Лэйдлоу, хотя уже и не так, как раньше. Вот через них-то вы и сможете легко втереться в этот круг, что нашим сотрудникам, разумеется, заказано. Сомнительно, чтобы они что-то заподозрили. У вас все должно получиться.

— Так что же именно мы должны выяснить?

— Где они берут фальшивые банкноты, если они действительно ими оперируют.

— Понятно, — сказал Томми. — Майор Лэйдлоу выходит из дому с пустым чемоданом. Когда он возвращается, чемодан только что не лопается от фальшивых банкнот. Откуда они там взялись? Я слежу за ним и узнаю это. Так примерно?

— Почти. Только не забывайте о его жене. А также о ее отце, М. Эруладе. Банкноты-то ходят по обе стороны Ла-Манша.

— Мой дорогой Мэрриот, — обиженно воскликнул Томми, — непревзойденные детективы Бланта не забывают никогда и ни о чем!

Инспектор поднялся.

— Ну, удачи вам, — пожелал он и удалился.

— Дрянцы! — смачно произнесла Таппенс.

— Что? — чуть не поперхнулся Томми.

— Фальшивые деньги, — пояснила Таппенс. — Их всегда так называют, уж я-то знаю Томми! У нас появилось дело Эдгара Уоллеса! И мы наконец-то Сыщики!.

— Да, — подтвердил Томми, — не иначе И выходим на охоту за Шуршателем И, будь уверена, мы его поймаем.

— Кого, Томми?

— Шуршателя, Таппенс, Шуршателя.

— А что это такое?

— Новое слово, которое я изобрел, — пояснил Томми. — Означает того, кто запускает в оборот фальшивые деньги. Они шуршат, соответственно, тот, кто их запускает, — Шуршатель. Что тут непонятного?

— Это ты хорошо придумал, — согласилась Таппенс. — Так куда солиднее, чем какой-то фальшивомонетчик. Хотя мне лично больше нравится Хруститель. Выразительнее и звучит куда более зловеще.

— Нет, — отрезал Томми. — Я первый сказал Шуршатель — так тому и быть.

— Вот будет здорово, — размечталась Таппенс. — Сплошные ночные клубы и коктейли. Завтра же куплю себе тушь для ресниц.

— Они у тебя и так черные.

— А будут еще чернее, — упрямо заявила Таппенс. — И еще мне понадобится вишневая губная помада. Такая яркая-яркая..

— Таппенс, — сказал Томми, — порок глубоко укоренился в твоей душе. Какое счастье, что ты замужем за солидным благоразумным человеком средних лет вроде меня.

— Подожди, вот окажешься в Питон-клубе, и все твое благоразумие как рукой снимет.

Томми не ответил. Он доставал из буфета бутылки, бокалы и шейкер[337].

— Начнем прямо сейчас, — объявил он. — Чуешь, Шуршатель? Мы вышли на охоту. Тебе крышка!