Та же комната утром следующего дня Понедельник, Ясная погода Все застекленные двери открыты. В камине слабо горит огонь.

Гаджен входит в комнату вместе с инспектором и сержантом.

ГАДЖЕН. Я доложу сэру Генри, что вы здесь, сэр. (Выходит.)

СЕРЖАНТ (любуясь букетом на столике). Красивые цветы. (Подходит к камину).

ИНСПЕКТОР. Да.

СЕРЖАНТ (разглядывая картину над камином). Мне нравится эта картина. Красивый дом. Интересно, чей он?

ИНСПЕКТОР. Это прежний дом леди Энкейтл.

СЕРЖАНТ. Правда? Наверное, уже продан?

ИНСПЕКТОР. Нет. Он принадлежит теперь Эдварду Энкейтлу по праву наследования.

СЕРЖАНТ (оборачиваясь). А почему не сэру Генри? Титул-то у него.

ИНСПЕКТОР. Нет. Он только троюродный кузен.

СЕРЖАНТ. Похоже, вы все про эту семью знаете.

ИНСПЕКТОР. Постарался разузнать все, что возможно. Думал, смогу лучше разобраться в этом деле.

СЕРЖАНТ. Я что-то не вижу, как это может помочь. Но мы все-таки приближаемся к финишу… или нет?

ИНСПЕКТОР. Пожалуй «или нет».

С террасы входит Дорис.

ДОРИС (в дверях). Ш-ш!

СЕРЖАНТ. Привет!

ДОРИС (заговорщически). Я обошла дом, чтоб зайти с этой стороны. Не хочу, чтоб Гаджен меня заметил. Они тут все говорят, что иметь дело с полицией — дурной тон! А я говорю — пусть все будет по справедливости!

СЕРЖАНТ. Вот молодец девушка! А кто это говорит, что иметь дело с полицией — дурной тон?

ДОРИС (повернувшись к сержанту). Миссис Медуэй. Кухарка. Мало того, говорит, что полиция в доме, такого с ней, говорит, никогда раньше не было, так теперь она еще и боится, что пирожные у нее не получатся. Для этого, говорит, нужна легкая рука. (Переводит дух.) Если б не ее светлость, говорит, она бы, кухарка то есть, сразу ушла, только не может оставить ее светлость в беде. (Подходит к инспектору.) Они туг все прямо помешались на ее светлости! Правда-правда!

СЕРЖАНТ. Ладно, давай-ка лучше выкладывай, что именно должно быть по справедливости.

ДОРИС (инспектору). Я все своими глазами видела.

СЕРЖАНТ. А глазки-то хорошенькие!

ДОРИС (пихнув сержанта локтем). Да ну вас! Скажете тоже! Ну так вот. Было это в субботу, после полудня, как раз вдень убийства. Пошла я закрывать окна в спальне, потому что вроде бы дождь собирался, и как раз глянула через перила. И что б вы думали я увидела?

СЕРЖАНТ. Ну-ну! Что же ты увидела?

ДОРИС. Я увидела, что мистер Гаджен стоит в холле, а в руках у него револьвер. И сам мистер Гаджен такой странный-странный… Я так перепугалась! Правда-правда!

ИНСПЕКТОР. Гаджен?

ДОРИС (подходя ближе). Да, сэр. И я подумала… может, он-то и есть убийца!

ИНСПЕКТОР. Гаджен?

ДОРИС (инспектору). Надеюсь, сэр, я правильно сделала, что пришла к вам, хотя мне за это здорово влетит. Только я подумала: пусть все будет…

СЕРЖАНТ и ДОРИС. (Вместе.) …по справедливости!

СЕРЖАНТ. Ты, девушка, поступила правильно.

ДОРИС. И я чувствую, что… (Замолкает и прислушивается.) Кто-то идет! Мне пора бежать. Вообще-то я должна была заниматься бельем…

Убегает в левую дверь.

СЕРЖАНТ (глядя ей вслед). Полезная оказалась девчушка! Это ведь она вертелась поблизости, надеясь получить автограф мисс Крэй.

Входит сэр Генри.

ИНСПЕКТОР. Доброе утро, сэр Генри!

СЭР ГЕНРИ. Доброе утро, инспектор.

СЕРЖАНТ. Доброе утро, сэр.

Сэр Генри кивает сержанту.

СЭР ГЕНРИ (инспектору). Вы хотели меня видеть?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр. Возникла надобность в дополнительной информации.

СЭР ГЕНРИ. Да?

ИНСПЕКТОР. Сэр Генри, ведь у вас значительная коллекция огнестрельного оружия, большей частью пистолетов и револьверов. Я хотел бы знать, все ли они на месте.

СЭР ГЕНРИ. Я вас не совсем понимаю. Я уже говорил, что в субботу утром взял два револьвера и один пистолет, чтобы поупражняться в стрельбе, а затем обнаружил, что один из них, а именно «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра отсутствует. И подтвердил, что именно этот револьвер держала в руке миссис Кристоу после убийства.

ИНСПЕКТОР. Совершенно верно, сэр Генри. Судя по заявлению миссис Кристоу, она подняла револьвер с пола около тела убитого. И мы сделали предположение — вероятно, вполне естественное, — что из этого револьвера и был убит доктор Кристоу.

СЭР ГЕНРИ. Вы хотите сказать… он был убит из какого-то другого револьвера?

ИНСПЕКТОР. Мы получили данные баллистической экспертизы. Сэр Генри, пуля, которая убила доктора Кристоу, была выпущена не из этого револьвера.

СЭР ГЕНРИ. Вы меня ошеломили, инспектор.

ИНСПЕКТОР. Да, это очень странно. Пуля того же калибра, но выстрел произведен из другого револьвера.

СЭР ГЕНРИ. Однако, инспектор, разрешите узнать, почему вы полагаете, что орудием убийства послужил револьвер из моей коллекции?

ИНСПЕКТОР. Я не полагаю, сэр Генри… но я обязан сперва проверить вашу коллекцию, прежде чем искать где-то в другом месте.

СЭР ГЕНРИ (встает с дивана и направляется к левой двери). Да, я понимаю. Я смогу ответить на интересующий вас вопрос через несколько минут.

Выходит в холл.

СЕРЖАНТ. Он ничего не знает.

ИНСПЕКТОР. Похоже, что так. (Идет к двери на террасу и останавливается, глядя влево.)

СЕРЖАНТ. В котором часу дознание?

ИНСПЕКТОР. В двенадцать. Времени достаточно.

СЕРЖАНТ. Как обычно — свидетельские показания и отправка дела на доследование? С коронером ведь уже договорились?

Входит Мидж Она в шляпе и пальто, в руках у нее сумочка, перчатки и чемодан.

ИНСПЕКТОР. Вы уезжаете, мисс Харви?

МИДЖ. Я должна вернуться в город сразу же после дознания.

ИНСПЕКТОР. Боюсь, я вынужден просить вас не уезжать сегодня.

МИДЖ. С этим будет сложно. Видите ли, я работаю в магазине готового платья, и, если я не вернусь к половине третьего, будет невероятный скандал.

ИНСПЕКТОР. Очень жаль, мисс Харви. Вы можете сказать, что задержались по распоряжению позиции.

МИДЖ. Это мало чем поможет, уверяю вас. (Подходит к тешенному столу.) Ну что же, по-видимому, придется позвонить и поскорее покончить с этим. (Снимает телефонную трубку). Алло…

Слышен голос телефонистки.

ТЕЛЕФОНИСТКА. Назовите номер, пожалуйста.

МИДЖ. Риджент четыре-шесть-девять-два.

ТЕЛЕФОНИСТКА. Назовите ваш номер.

МИДЖ. Дауфилд два-два-один.

Инспектор переглядывается с сержантом.

ТЕЛЕФОНИСТКА. Дауфилд два-два-один! Линия освободится через двадцать минут.

МИДЖ. О!

ТЕЛЕФОНИСТКА. Отменить вызов или оставить?

МИДЖ. Оставьте, пожалуйста! Вы мне позвоните?

ТЕЛЕФОНИСТКА. Да.

МИДЖ. Благодарю вас. (Кладет трубку.)

Входит сэр Генри.

СЭР ГЕНРИ. Извините, Мидж, вы не могли бы оставить нас с инспектором наедине?

МИДЖ. Да, конечно! Только я жду вызова.

СЭР ГЕНРИ. Я позову вас, когда позвонят. Если только они не забудут.

Мидж выходит в холл Сэр Генри закрывает за ней дверь и подходит к инспектору.

Исчез второй «смит-и-вессон», в коричневой кобуре. В моем кабинете его нет.

ИНСПЕКТОР (вынимая револьвер из своего кармана). Это не он, сэр Генри?

Сэр Генри берет револьвер из рук инспектора и внимательно его рассматривает.

СЭР ГЕНРИ. Да… Это он. Где вы нашли его?

ИНСПЕКТОР. В данный момент это не имеет значения, но доктор Кристоу был убит из этого револьвера. Я могу побеседовать с вашим дворецким, сэр Генри? (Протягивает руку за револьвером.)

СЭР ГЕНРИ (отдает револьвер инспектору). Разумеется. (Подходит к камину и нажимает кнопку звонка.) Хотите поговорить с ним здесь?

ИНСПЕКТОР (пряча револьвер в свой карман). Да, если вы не возражаете.

СЭР ГЕНРИ. Вы хотите, чтобы я ушел или остался? Я предпочел бы остаться. Гаджен — наш старый слуга. Мы его очень ценим.

ИНСПЕКТОР. Я бы тоже предпочел, сэр Генри, чтобы вы остались.

Входит Гаджен.

ГАДЖЕН. Вы звонили, сэр?

СЭР ГЕНРИ. Да, Гаджен. (Показывает на инспектора.)

Гаджен почтительно поворачивается к инспектору.

ИНСПЕКТОР. Скажите, Гаджен, в последнее время вы не держали в руках пистолета или револьвера?

Сэр Генри садится в кресло.

ГАДЖЕН (подходя к инспектору; невозмутимо). Не думаю, сэр. У меня нет никакого огнестрельного оружия.

СЕРЖАНТ (читает по записной книжке). «Я как раз глянула через перила и увидела, что мистер Гаджен стоит в холле, а в руках у него револьвер…

Гаджен невольно сжимает кулаки.

…и сам мистер Гаджен был такой странный…»

Инспектор смотрит на сержанта, и тот замолкает.

ГАДЖЕН. Совершенно верно, сэр. К сожалению, это выпало из моей памяти.

ИНСПЕКТОР. Может быть, вы расскажете, что произошло.

ГАДЖЕН. Разумеется, сэр. Это было в субботу, около часа дня. Обычно в это время я подаю ленч, но так как произошло убийство, то привычный распорядок был нарушен. Проходя через холл, я заметил, что на дубовом сундуке лежит один из пистолетов сэра Генри. Маленький, короткоствольный. Я подумал, сэр, что он не должен там лежать, взял его и позднее отнес в кабинет и положил на место. Я могу добавить, сэр, что не припомню, будто вид у меня был какой-то странный.

ИНСПЕКТОР. Вы сказали, что отнесли пистолет в кабинет сэра Генри. (Поворачивается к Гаджену.) Он сейчас там?

ГАДЖЕН. Я так полагаю, сэр. В этом можно легко удостовериться.

ИНСПЕКТОР (вынимает из кармана револьвер). Не этот ли?

ГАДЖЕН (глядя на револьвер). О нет, сэр! Это «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, а то был небольшой короткоствольный крупнокалиберный пистолет…

ИНСПЕКТОР. Судя по всему, Гаджен, вы немало знаете об огнестрельном оружии.

ГАДЖЕН. Я был на военной службе с четырнадцатого по восемнадцатый год, сэр.

ИНСПЕКТОР. Так вы говорите, что нашли пистолет на дубовом сундуке в холле?

ГАДЖЕН. Да, сэр.

Из холла входит леди Энкейтл.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Рада вас видеть, мистер Колхаун! Что тут за история с Гадженом и пистолетом? Эта девчушка Дорис заливается слезами. Разумеется, девушка правильно сделала, что рассказала вам о том, что видела — или ей показалось, что она это видела. Сама я всегда затрудняюсь, что выбрать — то, что правильно, или то, что неправильно… Очень легко, понимаете ли, когда правильно — приятно, а неправильно — неприемлемо. Но если все наоборот, тут можно запутаться… Что вы им говорили о пистолете, Гаджен?

ГАДЖЕН. Я нашел пистолет в холле, миледи. У меня нет ни малейшего представления о том, кто его туда положил. Это я и сказал инспектору, и он вполне удовлетворен.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (смотрит на Гаджена, качая головой). Вы не должны были так говорить, Гаджен. Я сама поговорю с инспектором.

ГАДЖЕН. Но…

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Я ценю ваши побуждения, Гаджен. Я знаю, что вы всегда стараетесь оградить нас от хлопот и треволнений. (Твердо.) Этого пока довольно.

Гаджен мгновенно колеблется, потом, глянув на сэра Генри, кланяется и уходит в холл. Вид у сэра Генри очень мрачный. Леди Энкейтл обезоруживающе улыбается инспектору.

По-моему, Гаджен очарователен! Совершенный феодализм! Именно феодализм, точнее и не скажешь. Такая преданность господам!

ИНСПЕКТОР. Как я понимаю, леди Энкейтл, вы сами можете сообщить еще кое-что?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Разумеется. Гаджен нашел пистолет вовсе не в холле. Он обнаружил его, когда вынул яйца.

ИНСПЕКТОР. Яйца?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Нд-да. Из корзинки.

СЭР ГЕНРИ. Тебе придется рассказать немного подробнее, дорогая. Мы с инспектором Колхауном все еще в недоумении.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О! Видите ли, пистолет был в корзинке под яйцами.

ИНСПЕКТОР. Что за корзинка, леди Энкейтл? И что за яйца?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Корзинка, которую я взяла с собой на ферму. Пистолет был в корзинке, а потом сверху я положила яйца и совсем забыла об этом. А когда мы нашли беднягу Джона Кристоу, это было таким потрясением, что я даже выпустила корзинку из рук, и Гаджен едва успел подхватить ее… Я хочу сказать, из-за яиц… они бы разбились. А позже я попросила Гаджена проставить на яйцах дату… иначе свежие яйца можно съесть раньше старых… И он сказал, что уже обо всем позаботился. Теперь я припоминаю, что тон у него был довольно многозначительный. Видите ли, он, конечно, нашел пистолет и отнес на место, в кабинет Генри. Такая трогательная верность… Но довольно глупо… Ведь вам, инспектор, конечно, хотелось бы услышать правду?

ИНСПЕКТОР (расхаживая по сцене). Я намерен узнать правду.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О, разумеется! Все это так грустно, охота на человека… на преступника…

Инспектор останавливается.

Я не думаю, что тот, кто застрелил Джона Кристоу, всерьез хотел его убить…

Инспектор и сержант переглядываются.

Если это Герда, я уверена, что она не собиралась его убивать. По правде говоря, я удивлена, что она не промахнулась… не ожидала этого от Герды.

Инспектор снова принимается расхаживать по сцене.

Если она действительно убила Джона, то теперь страшно сожалеет об этом. Для детей и без того ужасно, что убит их отец, но если за это повесят их мать!.. (Гневно.) Иногда мне кажется, что полицейским это совершенно безразлично!

ИНСПЕКТОР (с изумлением смотрит на леди Энкейтл). В настоящее время, леди Энкейтл, мы никого арестовывать не собираемся.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (ослепительно улыбаясь). Ну что же, это разумно. Я всегда чувствовала, что вы очень разумный человек, мистер Колхаун.

ИНСПЕКТОР. Кхм… Благодарю вас, леди Энкейтл. Теперь я хотел бы выяснить следующее. Из этого револьвера стреляли вы?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Из пистолета.

ИНСПЕКТОР. О да, так сказал Гаджен. Вы стреляли из него по мишеням?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О нет, нет. Я взяла его из кабинета Генри, прежде чем отправилась на ферму.

ИНСПЕКТОР (глянув на сэра Генри, потом переведя взгляд на кресло). Разрешите?

Сэр Генри кивает.

(Садится.) Для чего, леди Энкейтл? Для чего вы взяли пистолет?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (с неожиданным торжеством). Я знала, что вы меня об этом спросите! И конечно, должно быть какое-то объяснение. Ведь так, Генри?

СЭР ГЕНРИ. Думаю, что так, дорогая.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Совершенно очевидно, что у меня была какая-то идея, когда я взяла пистолет и положила его в корзинку. (Смотрит с надеждой на сэра Генри.) Интересно, что бы это могло быть?

СЭР ГЕНРИ. Моя жена невероятно рассеянна, инспектор.

ИНСПЕКТОР. Похоже, что так.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Зачем я взяла этот пистолет?

ИНСПЕКТОР (встает и снова принимается ходить). Не имею ни малейшего представления, леди Энкейтл.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (тоже вставая). Я пришла сюда… Предположим, что это твой кабинет, Генри. Там окно, а тут камин… Я говорила с Симмонс о наволочках… Будем отталкиваться от наволочек… Точно помню, что я перешла (идет к письменному столу) к камину… и подумала, что пора бы приобрести новую кочергу… Нашего викария, а не приходского священника… (Обращаясь к инспектору.) Пожалуй, вы слишком молоды, чтобы понять, что это значит.

Инспектор и сержант переглядываются.

И я помню, как открыла ящик и взяла пистолет… Такой удобный, маленький… Мне он всегда нравился… и положила в корзинку для яиц. И потом я… Нет, у меня было столько разных мыслей в голове… (Снова садится на диван.) Вьюнок в бордюре на цветочной грядке… И еще я думала, хорошо бы у миссис Медуэй удался «поцелуй негра»…

ИНСПЕКТОР. «Поцелуй негра»?!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Да, шоколад, взбитые яйца… и сливки. Джону Кристоу очень нравилось…

ИНСПЕКТОР. Вы зарядили пистолет?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (задумчиво). А в самом деле, зарядила или не зарядила? Право, очень странно, что я никак не могу припомнить. Но, очевидно, должна была зарядить. Как вы думаете, инспектор?

ИНСПЕКТОР. Я думаю, что нам следует еще раз побеседовать с Гадженом. Когда вы вспомните еще что-нибудь, леди Энкейтл, не откажите в любезности сообщить мне об этом.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Конечно, инспектор. Иногда вдруг вспомнишь что-нибудь совершенно неожиданно, не правда ли?

ИНСПЕКТОР. Да.

Инспектор выходит в холл. Сержант следует за ним Часы бьют одиннадцать.

СЭР ГЕНРИ (подходит к дивану). Зачем ты взяла пистолет, Люси?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Сама не знаю, Генри. Вероятно, у меня была какая-то смутная мысль о несчастном случае.

СЭР ГЕНРИ. Несчастном случае?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Да, эти корни деревьев, торчащие из земли… так легко споткнуться… Знаешь, я всегда думала, что несчастный случай — всегда самое простое объяснение. Потом, конечно, будешь сожалеть и обвинять себя…

СЭР ГЕНРИ. С кем должен был произойти несчастный случай?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. С Джоном Кристоу, разумеется!

СЭР ГЕНРИ. Господи, Люси!

Поведение леди Энкейтл внезапно резко меняется. Рассеянность исчезает, вид у нее почти фанатичный.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О Генри! Я ужасно беспокоюсь насчет Эйнсвика.

СЭР ГЕНРИ. Понимаю. Все дело в Эйнсвике! Ты всегда слишком сильно любила Эйнсвик, Люси!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Ты и Эдвард — последние из Энкейтлов. Если Эдвард не женится, все исчезнет… А он так упрям… Эта его длинная голова… совсем как у моего отца. Я надеялась, что, если Джона не будет на их пути, Генриетта выйдет за Эдварда. Она в самом деле его любит… а если человек мертв, его забывают… Так что все сводилось к одному — избавиться от Джона Кристоу.

СЭР ГЕНРИ (в ужасе). Люси! Это ты…

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Голубчик мой! Неужели ты можешь хоть на мгновение предположить, что я убила Джона? (Смеясь, встает, подходит к камину и берет с каминной полки коробку шоколадных конфет.) У меня правда была эта глупая мысль о несчастном случае. Но потом я вспомнила, что он — наш гость! Нельзя же пригласить человека в гости, а потом вдруг подстрелить его из-за куста. Так что ты, Генри, не должен больше беспокоиться.

СЭР ГЕНРИ (хрипло). Я всегда беспокоюсь за тебя, Люси.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (берет из коробки конфету). Не стоит, голубчик. Ну-ка! Открой ротик!

Сэр Генри открывает рот.

(Кладет конфету в рот сэру Генри.) Вот так! Ну что же, мы избавились от Джона, не прилагая никаких усилий. Как тогда в Бомбее, помнишь? Тот человек — он был так груб со мной на званом обеде! А три дня спустя его переехал трамвай!

Леди Энкейтл выходит. Звонит телефон. Сэр Генри встает, подходит к телефону и поднимает трубку.

ТЕЛЕФОНИСТКА. Ваш вызов, сэр. Риджент четыре-шесть-девять-два.

СЭР ГЕНРИ (в трубку). Алло! Да. Риджент?

Слева входит Мидж.

МИДЖ. Дали мой вызов?

СЭР ГЕНРИ. Да.

Мидж идет к телефону, берет трубку у сэра Генри. Сэр Генри выходит в правую дверь.

МИДЖ (в трубку). Алло! Это мадам Анри?

ГОЛОС. Нет, это Вера.

МИДЖ. Могу я поговорить с мадам?

ГОЛОС. Подождите, пожалуйста.

Короткая пауза. Затем слышится другой голос, с французским акцентом.

ГОЛОС. Алло! Мадам Анри слушает.

МИДЖ. Это мисс Харви.

ГОЛОС. Почему вас нет здесь? Вы возвращаетесь сегодня сразу после полудня, ведь так?

МИДЖ. Боюсь, сегодня я не смогу вернуться.

Из холла входит Эдвард.

ГОЛОС. О-о! Всегда отгул!

МИДЖ. Нет-нет. Это не отгул!

Эдвард жестом спрашивает, может ли он остаться. Мидж прикрывает рукой трубку.

(Эдварду.) Не уходите. Это с работы.

ГОЛОС. В чем же тогда дело?

МИДЖ (в трубку). Произошло несчастье.

ГОЛОС. Несчастье? Не надо лгать и не надо прогуливать.

МИДЖ. Я не лгу и не прогуливаю. Сегодня я вернуться не смогу. Мне не разрешают. Это распоряжение полиции.

ГОЛОС. Полиции?

МИДЖ. Да.

ГОЛОС. Что вы натворить?

МИДЖ. Я не виновата. Тут ничего не поделаешь.

ГОЛОС. Вы где?

МИДЖ. В Дауфилде.

ГОЛОС. Это там, где убийство?

МИДЖ. А, вы уже прочитали об этом в газете?

ГОЛОС. Конечно. Очень скверно. Что скажут мой клиент, когда узнает, что вы замешаны в убийство?

МИДЖ. Право же, это не моя вина.

ГОЛОС. Очень скверно.

МИДЖ. Это убийство…

ГОЛОС. Для вас это развлечение. Вам нравится быть на виду.

МИДЖ. Боюсь, вы несправедливы.

ГОЛОС. Если вы сегодня же не вернетесь, то работы у вас нет. Есть много девушки, они будут рады занять ваше место!

МИДЖ. Пожалуйста, не говорите так! Право, я очень сожалею!

ГОЛОС. Или вы завтра здесь, или мне на глаза показываться не сметь!

Мидж кладет трубку, чуть не плача.

ЭДВАРД. Кто это был?

МИДЖ. Моя хозяйка.

ЭДВАРД. Вам следовало послать ее к дьяволу.

МИДЖ. Чтобы меня тут же уволили?

ЭДВАРД. Не могу слышать, как вы унижаетесь!

МИДЖ. Вы не понимаете, о чем говорите, Эдвард. Чтобы проявлять независимый характер, нужна как минимум финансовая независимость!

ЭДВАРД. Господи, Мидж! Но ведь есть и другая работа… Более интересная.

МИДЖ. Очевидно, вы каждый день читаете в «Таймсе» объявления, где предлагают именно такую работу.

ЭДВАРД. Да.

МИДЖ. Иногда, Эдвард, вы заставляете меня терять терпение! Что вы знаете о работе, о том, как ее получить и удержаться на ней? За мою работу, если хотите знать, мне прилично платят и график меня устраивает!

ЭДВАРД. Ах, деньги!

МИДЖ. Да, деньги! Я живу на то, что зарабатываю. Мне нужна работа, которая может обеспечить мое существование, вы это понимаете?

ЭДВАРД. Но Генри и Люси могли бы…

МИДЖ. Мы уже говорили об этом. Конечно, они могли бы. Не нужно говорить об этом, Эдвард. Вы — Энкейтл, Генри и Люси тоже Энкейтлы, но я Энкейтл лишь наполовину. Мой отец был обычным мелким предпринимателем… честным, работящим и, возможно, не слишком умным. От него я унаследовала принцип — никому ни чем не быть обязанной. Когда мой отец разорился, кредиторы получили по двадцать шиллингов за фунт его долга. Я похожа на своего отца. Я щепетильна в отношении денег и долгов. Разве вы не понимаете, Эдвард, что для вас с Люси все совершенно иначе. Люси без колебаний примет погостить на неопределенное время любого из своих друзей и сама в случае надобности может как угодно долго у них гостить, и при этом никто из них не будет чувствовать себя чем-то обязанным. Однако я — совсем другое дело.

ЭДВАРД. Вы милое смешное дитя, Мидж.

МИДЖ. Возможно, я смешна, но я не дитя!

ЭДВАРД. Но это неправильно, что вы должны мириться с грубостью и оскорблениями. Господи, Мидж! Я бы хотел забрать вас подальше от всего этого и увезти в Эйнсвик.

МИДЖ (с яростью и чуть не плача). Зачем говорить эти нелепости?! Вы ведь и сами в них не верите! Когда на тебя кричат и оскорбляют, думаете, будет легче от мысли, что есть на свете такое место, как Эйнсвик? Вы ждете от меня благодарности за то, что стоите тут и лепечете, как бы вам хотелось увезти меня отсюда! Очень милая, но ни к чему не обязывающая болтовня!

ЭДВАРД. Мидж!

МИДЖ. Разве вы не знаете, что я душу бы продала, чтобы оказаться в Эйнсвике? Я так люблю Эйнсвик, что мне больно даже думать о нем! Это жестоко, Эдвард! Жестоко говорить то, что вы не думаете.

ЭДВАРД. Но я действительно так думаю. Мидж! Мы поедем в Эйнсвик немедленно на моей машине.

МИДЖ. Эдвард!

ЭДВАРД. Ну как, Мидж? Мы едем в Эйнсвик! Да? Как вы на это смотрите?

МИДЖ (истерически смеясь). Кажется, я заставила вас блефовать, Эдвард?

ЭДВАРД. Это не блеф.

МИДЖ. Успокойтесь, Эдвард. Все равно полицейские не разрешат нам уехать.

ЭДВАРД. Да, пожалуй.

МИДЖ. Вот и хорошо, Эдвард. Простите, что я кричала на вас.

ЭДВАРД (тихо). Вы в самом деле любите Эйнсвик?

МИДЖ. К чему растравлять рану? Я уже смирилась с мыслью, что туда мне не вернуться.

ЭДВАРД. Я понимаю, что невозможно отправиться туда немедленно… Но я предлагаю вам перебраться в Эйнсвик насовсем.

МИДЖ. Насовсем?

ЭДВАРД. Мидж, я прошу вас выйти за меня замуж.

МИДЖ. Замуж?

ЭДВАРД. Понимаю, я не самая романтическая партия. Я зануда. Читаю книги, которые вам, по всей вероятности, покажутся скучными. Пишу нудные статьи и слоняюсь по своему имению. Но мы ведь знаем друг друга много лет… и, возможно, Эйнсвик будет компенсацией за мои недостатки… Вы согласны, Мидж?

МИДЖ. Выйти за вас замуж?

ЭДВАРД. Как вы к этому относитесь?

МИДЖ. Эдвард! О Эдвард! Вы предлагаете мне блаженство… как на блюдечке!

Эдвард берет ее руки в свои и целует их Из сада входит леди Энкейтл.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (входя). Что касается рододендронов, то, если не посадить их большими куртинами, не получится…

МИДЖ (вставая и поворачиваясь к леди Энкейтл). Эдвард и я… мы собираемся пожениться.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (ошеломленно). Пожениться? Ты и Эдвард? Но, Мидж, я никогда не дума… (Справившись с собой, подходит к Мидж, целует ее, потом протягивает руку Эдварду.) Дорогой мой, я так счастлива! (Пожимает ему руку, и ее лицо светлеет.) Я просто в восторге! Ты останешься здесь, Мидж, и бросишь этот ужасный магазин. Мы выдадим тебя замуж прямо тут… Генри будет посаженым отцом.

МИДЖ. Люси! Дорогая, я очень этого хочу!

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Чуть кремоватый атлас и молитвенник в переплете цвета слоновой кости… но не букет! А подружки невесты?

МИДЖ. О нет! Не нужно никакой суеты.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Понимаю, голубчик… Думаю, ты права. Подобрать подружек невесты так трудно… Обязательно попадется какая-нибудь дурнушка — скорее всего сестра жениха!.. — и испортит весь вид. А дети! Дети на свадьбе хуже всего… Они наступают на шлейф… ревут, зовут няню… Мне всегда казалось, невеста не может шествовать к алтарю в подобающем состоянии духа, если не знает, что творится у нее за спиной.

МИДЖ. За моей спиной вообще может ничего не быть. Даже шлейфа. Я могу венчаться в костюме.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. О нет, Мидж! Это совсем по-вдовьи. Чуть кремоватый атлас… Я отвезу тебя к Мирей.

МИДЖ. Я не могу позволить себе Мирей.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Чепуха, Мидж! Мы с Генри даем тебе приданое.

МИДЖ (подходит к леди Энкейтл и целует ее). Люси, милая! (Возвращается к Эдварду и берет его за руки.)

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Дорогие мои! Генри — посаженый отец! Надеюсь, он не застегнет ремень на брюках слишком туго… Хотелось бы, чтобы он получил удовольствие от свадьбы. Ну а я… на мне будет костюм… (Она закрывает глаза.)

МИДЖ. Да, Люси?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Цвета голубой гортензии… и серебристая лиса… решено. Какая жалость, что Джон Кристоу мертв! Оказывается, никакой надобности в этом не было… Но какой необыкновенный уик-энд! Сначала убийство, потом — свадьба… То одно, то другое…

Из холла входят инспектор и сержант.

(Оборачиваясь к ним.) Входите, входите! У этих молодых людей только что состоялась помолвка.

ИНСПЕКТОР. В самом деле? Примите мои поздравления.

ЭДВАРД. Благодарю вас.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Пожалуй, пора собираться на дознание. Я так этого жду! Никогда раньше не была на дознании!

Леди Энкейтл выходит. Эдвард и Мидж идут в сад.

СЕРЖАНТ. Говорите что угодно, но она чокнутая. (Кивает в сторону сада.) А что вы скажете об этой парочке? Значит, он был влюблен в нее, а не в ту, другую?

ИНСПЕКТОР. Выходит, так.

СЕРЖАНТ. Значит, его можно сбросить со счетов. Кто же у нас остается?

ИНСПЕКТОР. У нас есть только свидетельство Гаджена, что в корзинке у леди Энкейтл был именно тот, маленький пистолет. Так что вопрос пока остается открытым. Да, мы с вами, Пэнни, забыли еще одну вещь — кобуру.

СЕРЖАНТ. Кобуру?

ИНСПЕКТОР. Сэр Генри сказал, что револьвер был в коричневой кобуре. Где она?

Входит сэр Генри.

СЭР ГЕНРИ. Пожалуй, нам пора отправляться… но все куда-то запропастились. (Открывает дверь в сад и зовет.) Эдвард! Мидж!

Из холла входит леди Энкейтл. Она в пальто и шляпе. В руках молитвенник и перчатки — одна белая, другая серая.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Как я выгляжу? Так ли положено одеваться в подобном случае?

СЭР ГЕНРИ. Молитвенник тебе не понадобится, дорогая.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Но я думала, что полагается давать клятву.

ИНСПЕКТОР. Показания у коронера обычно даются без клятвы, леди Энкейтл. Да и вообще, сегодняшняя процедура будет чисто формальной. Извините, нам пора. (Выходит в холл. Сержант следует за ним.)

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Ты, я и Герда можем поехать в «Даймлере», а Эдвард возьмет Мидж и Генриетту.

СЭР ГЕНРИ. А где Герда?

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. С ней Генриетта.

Из сада входят Эдвард и Мидж.

СЭР ГЕНРИ. Слышал, слышал о вас двоих! (Пожимает руку Эдварду.) Чудесная новость! (Подходит к Мидж и целует ее.)

ЭДВАРД. Спасибо, Генри.

МИДЖ. Спасибо, кузен Генри.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ (глядя на свои руки). Почему это я взяла одну белую перчатку, а другую — серую? Как странно! (Уходит в холл.)

ЭДВАРД. Пойду подгоню машину. (Выходит в холл.)

МИДЖ. Вы правда рады?

СЭР ГЕНРИ. Это лучшая новость, какую мне доводилось услышать за последнее время. Вы и представить себе не можете, что это значит для Люси! Вы ведь знаете, у нее постоянно на уме Эйнсвик.

МИДЖ. Люси мечтала, чтобы Эдвард женился на Генриетте. (Обеспокоенно.) Ей не понравится, что он женится на мне?

СЭР ГЕНРИ. И не думайте об этом! Люси просто хотелось, чтобы Эдвард женился. Если желаете знать мое мнение, вы будете для него лучшей женой, чем Генриетта.

МИДЖ. Для Эдварда всегда существовала только Генриетта.

СЭР ГЕНРИ. Только не надо, чтобы полицейские это слышали. С этой точки зрения помолвка с вами — лучшее, что может быть. Это снимает с него подозрение.

МИДЖ. Подозрение? С Эдварда?

СЭР ГЕНРИ. Я бы сказал, что он подозреваемый номер один, не считая Герды. Эдвард, грубо говоря, Джона Кристоу просто не переваривал.

МИДЖ. Я помню… вечером, после убийства… Так вот почему… (Лицо Мидж становится очень несчастным.)

Из холла входит Генриетта.

ГЕНРИЕТТА. Генри, я поеду с Гердой. Она здорово нервничает, и я боюсь, что разговор с Люси ее совсем доконает.

СЭР ГЕНРИ. Да, нам тоже пора ехать. (Выходит, оставляя дверь открытой. За сценой.) Ты готова, Люси?

ГЕНРИЕТТА. Поздравляю, Мидж! Что, встала на стол и закричала?

МИДЖ (серьезно). Пожалуй, да.

ГЕНРИЕТТА. Я тебе говорила, что с Эдвардом иначе нельзя.

МИДЖ. Я не думаю, что Эдвард будет любить кого-нибудь, кроме тебя.

ГЕНРИЕТТА. О Мидж, не говори глупостей!

МИДЖ. Это не глупость. Я просто… знаю.

ГЕНРИЕТТА. Эдвард не стал бы делать тебе предложения, если бы сам не захотел.

МИДЖ (включает радио). Возможно, он нашел это… разумным.

ГЕНРИЕТТА. Что ты имеешь в виду?

ГЕРДА (за сценой). Генриетта!

ГЕНРИЕТТА (направляясь к двери). Я иду, Герда!

Уходит через левую дверь. По радио звучит песенка «La Me auz Cheveux de Lin»[61]. Мидж подходит к камину, кладет на каминную полку свои перчатки и смотрит в зеркало. Входит Эдвард.

ЭДВАРД. Машина ждет!

МИДЖ (поворачиваясь). Если вы не возражаете, я поеду с Люси.

ЭДВАРД. Но… почему?

МИДЖ. Она все теряет… мысли у нее перескакивают… Я могу быть полезной. (Отходит от камина.)

ЭДВАРД (обиженно). Мидж, что-нибудь случилось? Что?

МИДЖ. Не важно. Нужно ехать.

ЭДВАРД. Но что-то произошло.

МИДЖ. Не надо… Не надо меня спрашивать.

ЭДВАРД. Мидж, вы передумали? Очевидно, я… слишком поторопился? Вы все-таки не хотите выходить за меня замуж?

МИДЖ. Нет-нет! Пока мы должны сохранить помолвку. Пока все не кончится.

ЭДВАРД. Что это значит?

МИДЖ. В настоящее время… для вас лучше, если мы будем помолвлены. Потом помолвку можно аннулировать. (Поворачивается к нему спиной.)

Эдвард замирает пораженный.

ЭДВАРД (ровным голосом). Понимаю… даже ради Эйнсвика… вы не можете принять мое предложение.

МИДЖ (поворачиваясь). У нас ничего не получится, Эдвард.

ЭДВАРД. Не получится. Думаю, вы правы. (Смотрит в сторону.) Вам надо идти. Вас ждут.

МИДЖ. А вы?

ЭДВАРД. Я привык ездить один.

Мидж выходит на террасу. Эдвард уходит в холл и через несколько минут возвращается. В руке у него револьвер. Он закрывает дверь, подходит к радио и выключает его, затем берет с каминной полки перчатки Мидж и кладет их в карман. Потом идет к середине комнаты и проверяет, заряжен ли револьвер. В этот момент с террасы возвращается Мидж.

МИДЖ. Эдвард… вы все еще здесь?

ЭДВАРД (стараясь держаться естественно). Как вы неожиданно, Мидж!

МИДЖ. Я вернулась за перчатками. (Перегнувшись через спинку дивана, заглядывает под подушки.) Я где-то их оставила. (Видит револьвер в руке Эдварда.) Почему у вас револьвер, Эдвард?

ЭДВАРД. Решил немного пострелять по мишеням.

МИДЖ. По мишеням? Но ведь предстоит дознание…

ЭДВАРД. Дознание? Да, конечно, Я забыл.

МИДЖ (делая шаг в его сторону). Эдвард… в чем дело? Господа! Дайте мне револьвер… Вы с ума сошли! (Вырывает у него револьвер, идет к камину и кладет револьвер на каминную полку.)

Эдвард опускается в кресло.

(Повернувшись к Эдварду.) Как вы могли? (Становится рядом с креслом на колени.) Но почему, Эдвард? Почему? Из-за Генриетты?

ЭДВАРД (удивленно). Генриетты? Нет. Это все кончено.

МИДЖ. Почему? Скажите… почему?

ЭДВАРД. Все безнадежно.

МИДЖ. Скажите мне, дорогой! Я должна понять.

ЭДВАРД. Я ни на что не гожусь. Никогда не был стоящим человеком. Преуспевают такие люди, как Кристоу… Женщины ими восхищаются. А я… Даже ради Эйнсвика вы не смогли заставить себя стать моей женой.

МИДЖ. Неужели вы думаете, что я вышла бы за вас замуж ради Эйнсвика?

ЭДВАРД. Блаженство на блюдечке… Но перспектива получить в придачу и меня испугала вас!

МИДЖ. Это неправда, неправда! О глупый! Неужели вы не понимаете? Я о вас мечтала, а не об Эйнсвике. Я вас обожаю… Всегда обожала. Я люблю вас с тех пор, как себя помню. Иногда я становилась сама не своя от любви к вам.

ЭДВАРД. Вы… любите меня!

МИДЖ. Конечно, люблю, милый мой, глупый! Когда вы сделали мне предложение, я была на седьмом небе!

ЭДВАРД. Тогда почему же?..

МИДЖ. Я просто дура. Вбила себе в голову, что вы сделали мне предложение из-за полиции.

ЭДВАРД. Полиции?

МИДЖ. Я подумала… может быть… это вы убили Джона Кристоу.

ЭДВАРД. Я?..

МИДЖ. Из-за Генриетты… И я решила, что нашей помолвкой вы хотите сбить их со следа. О-о, я, должно быть, сошла с ума. (Встает.)

ЭДВАРД (поднимаясь с кресла). Не стану утверждать, будто сожалею, что Джон Кристоу мертв, но мне и в голову не могло прийти убить его.

МИДЖ (подходит к нему). Я знаю. Я просто дуреха. (Кладет голову ему на грудь.) Но я так ревновала к Генриетте!

ЭДВАРД (обнимая ее). Теперь не стоит, Мидж. Я любил Генриетту… любил ту девочку, которую знал прежде… В тот день, когда ты зажгла для меня огонь в камине, я понял, что теперешнюю Генриетту я не знаю, но тогда я впервые увидел не малышку Мидж, а Мидж — женщину, такую живую и теплую.

МИДЖ. О Эдвард!

ЭДВАРД. Мидж, никогда больше не оставляй меня.

МИДЖ. Никогда, Эдвард! Обещаю.

Слышен сигнал автомобиля.

Господи, Эдвард! Мы должны идти. Они ждут. Я за чем-то вернулась? Ах да! Перчатки!

Эдвард вынимает из кармана перчатки Мидж и протягивает ей.

О дорогой!

Она берет перчатки, поворачивается и уходит. Эдвард следует за ней. Свет медленно гаснет. Пауза.

Свет снова загорается. Прошел целый час, погода испортилась. Небо покрыто тучами. С террасы входит Генриетта, поддерживая Герду. У обеих в руках сумочки.

ГЕНРИЕТТА. Мы успели до грозы. Боже мой, здесь темно, как ночью! (Проходит к бару и включает лампу.) Герда, как вы — ничего? Уверены? (Подводит Герду к дивану.) Садитесь и поднимите ноги. (Кладет свою сумочку на письменный стол.)

Герда садится на диван. Генриетта идет к бару.

ГЕРДА. Мне очень жаль, что я доставляю столько хлопот. Понять не могу, почему мне стало дурно.

ГЕНРИЕТТА (наливая в стакан бренди и воду). С кем угодно может случиться. Там было очень душно.

ГЕРДА. Надеюсь, я правильно давала показания. У меня мысли путались.

ГЕНРИЕТТА. Вы все сделали хорошо.

ГЕРДА. Коронер был так добр. Господи, я так рада, что все кончилось. Если бы только не болела голова…

ГЕНРИЕТТА (со стаканом в руке идет к дивану). Вам надо выпить. (Протягивает Герде.)

ГЕРДА. О нет, спасибо, мне не надо.

ГЕНРИЕТТА. А я, пожалуй, выпью. И вам советую.

ГЕРДА. Нет… право же, нет!

Генриетта отпивает глоток, идет к бару и ставит на него стакан.

Мне хотелось… только, может быть, это слишком хлопотно:..

ГЕНРИЕТТА. Выбросьте это из головы, Герда! Так чего бы вам хотелось?

ГЕРДА. Чаю… Чашку крепкого горячего чаю.

ГЕНРИЕТТА. О чем речь!

ГЕРДА. Но это так хлопотно! Слуги…

ГЕНРИЕТТА. Все будет в порядке. (Протягивает руку к звонку, но останавливается.) О, я забыла… Ведь Гаджен на дознании.

ГЕРДА. Не беспокойтесь!

ГЕНРИЕТТА. Я сама пойду на кухню и попрошу миссис Медуэй.

ГЕРДА. Ей это может не понравиться.

ГЕНРИЕТТА. Она не станет возражать. Вот спускаться на звонок она и правда не любит.

ГЕРДА. Вы так добры ко мне!

Генриетта уходит в холл. Сверкает молния, затем слышится раскат грома Герда испуганно вскакивает, выглядывает в сад, потом поворачивается и в ужасе смотрит на то место, где умер Джон Судорожно вздыхает, идет к дивану, садится и тихо плачет Входит Генриетта.

О Джон… Джон… Я этого не вынесу!

ГЕНРИЕТТА. Чайник на огне… Через несколько минут все будет готово. (Подходит к дивану, ласково.) Не плачьте, Герда! Теперь все кончено.

ГЕРДА. Но что я буду делать? Что я буду делать без Джона?

ГЕНРИЕТТА. У вас есть дети.

ГЕРДА. Да, конечно. Но все всегда решал Джон.

ГЕНРИЕТТА. Я знаю. (Мгновение колеблется, потом заходит за спинку дивана и кладет руку Герде на плечо) Есть одна вещь, Герда… Что вы сделали с кобурой?

ГЕРДА (глядя прямо перед собой). С кобурой?

ГЕНРИЕТТА. Второй револьвер, тот, что вы взяли из кабинета Генри, был в кобуре. Что вы с ней сделали?

ГЕРДА (тупо). С кобурой?

ГЕНРИЕТТА. Вы должны мне сказать! Все остальное в порядке. Больше нет ни одной улики. Они подозревают, но доказать не могут. Но кобура — это опасно. Она еще у вас?

Герда чуть кивает.

Где она?

ГЕРДА. Я разрезала ее на куски и положила в сумку, где у меня рукоделие из кожи.

ГЕНРИЕТТА (подходит к бару и берет сумку Герды). В этой? Герда поворачивается и кивает.

(Генриетта подходит к письменному столу, включает настольную лампу. Затем вынимает из сумки куски коричневой кожи.) Я заберу их и как-нибудь от них избавлюсь. (Кладет в свою сумку.) Это вы умно придумали.

ГЕРДА (высоким, каким-то не своим, безумным голосом). Я не так глупа, как все думают. Когда вы узнали, что это я застрелила Джона?

ГЕНРИЕТТА (кладет обе сумки на письменный стол). С самого начала. Когда Джон перед смертью сказал: «Генриетта!» — я знала, чего он хотел. Он хотел, чтобы я защитила вас… Каким-то образом постаралась, чтобы вы не были вовлечены… Он вас очень любил. Джон даже сам не знал, как вас любил.

ГЕРДА (плачет). О Джон… Джон!

ГЕНРИЕТТА (садится на диван рядом с Гердой). Я знаю, дорогая, знаю. (Обнимает ее рукой за плечи.)

ГЕРДА. Но вы не можете знать! Все оказалось ложью. Все! Я должна была его убить. Я его обожала. Я поклонялась — ему! Я думала, что он самый благородный, самый прекрасный. А он оказался не таким.

ГЕНРИЕТТА. Джон был человеком… не богом.

ГЕРДА (горячо, исступленно). Все было ложью! В тот вечер, когда пришла эта женщина… эта, из кино… Я видела его лицо, видела, как он смотрел на нее. А после обеда он ушел к ней. И не вернулся. Я легла в постель, но не могла уснуть. Час проходил за часом… Джона все не было. Тогда я встала, надела пальто и туфли, потихоньку спустилась вниз и вышла через черный ход. Я прошла до ее коттеджа. Шторы на передних окнах были опущены, но я обошла кругом. Там окна не были занавешены. Я прокралась к окну и заглянула внутрь. (Истерически взвизгивает.) Я заглянула внутрь…

Сверкает молния, слышен далекий раскат грома.

ГЕНРИЕТТА (встает). Герда!

ГЕРДА. Я их видела… Эту женщину и Джона… Я их видела… Я так верила Джону!.. И все оказалось ложью. Мне не осталось ничего… совсем ничего… (Неожиданно переходит на обычный спокойный тон.) Вы понимаете, Генриетта? Вы ведь понимаете, что я должна была его убить?.. (Пауза.) Чай готов? Я так хочу чаю.

ГЕНРИЕТТА. Уже скоро. Рассказывайте, Герда.

ГЕРДА. Когда я была ребенком, у нас в семье считалось, что я глупая… бестолковая и медлительная. Только и слышишь: «Не поручайте это Герде. Она будет копаться целый день!» Или: «Похоже, Герда вообще не понимает, что ей говорят». Будто не видели, что от таких слов я делаюсь еще глупее и медлительнее! А потом… Понимаете, потом я нашла выход! Я стала притворяться еще глупее, чем была на самом деле. Смотрела на них, будто ничего не понимаю. Пусть сами все делают. А про себя посмеивалась, потому что знала больше, чем они думали.

ГЕНРИЕТТА. Понимаю… Да, я понимаю.

ГЕРДА. А Джона не смущало, что я глупая… сначала. Он говорил, чтобы я ни о чем не беспокоилась и все оставила на него. Только когда бывал очень занят, то становился нетерпеливым и сердитым. И тогда мне казалось, что я вообще ничего не могу сделать как надо. Но я напоминала себе, какой он на самом деле умный и хороший. Только… в конце концов оказалось, что он не такой… И вот пришлось его убить.

ГЕНРИЕТТА. Продолжайте.

ГЕРДА. Я знала, что нужно быть осторожной, потому что полицейские очень умные. В одном детективном рассказе я читала, что полицейские могут определить, из какого револьвера произведен выстрел. Поэтому я взяла еще и другой револьвер из кабинета Генри и застрелила Джона из него, а рядом бросила тот, первый револьвер. Потом я обежала вокруг дома, вошла через парадную дверь, прошла сюда и подняла револьвер. Понимаете, я подумала, что сначала полицейские решат, будто Джона убила я, а потом обнаружится, что стреляли из другого оружия, и я окажусь вне подозрений! А револьвер, из которого был убит Джон, я собиралась подбросить потом той актриске, чтобы заподозрили ее. Только все получилось еще проще. Она забыла свою сумку. Я выбрала момент и сунула туда револьвер. Не понимаю, почему ее до сих пор не арестовали! (Голос ее повышается.) Они должны были это сделать! (Истерически.) Это из-за нее мне пришлось убить Джона.

ГЕНРИЕТТА. Вы стерли отпечатки пальцев со второго револьвера, из которого вы стреляли в Джона?

ГЕРДА. Конечно. Я умнее, чем все думают. Я избавилась от револьвера. (Хмурится.) Но я и правда забыла про кобуру.

ГЕНРИЕТТА. Об этом не беспокойтесь. Теперь кобура у меня. По-моему, вы, Герда, в безопасности. (Садится рядом на диван.) Вам надо уехать, пожить тихо где-нибудь в деревне… и забыть.

ГЕРДА (с несчастным видом). Да, да… наверное. Я не знаю, что делать. Не знаю, куда поехать. Никак не могу решить… Все всегда решал Джон. У меня болит голова.

ГЕНРИЕТТА (поднимаясь). Пойду принесу чай.

Генриетта выходит в холл. Герда с хитрым видом смотрит ей вслед Потом вынимает из своей сумки маленький пузырек и протягивает руку за стаканом Генриетты. Спохватившись, вынимает из сумки носовой платок и берет им стакан. Генриетта тихонько входит из холла. В руках у нее поднос с чаем. Герда стоит спиной к двери и не знает, что Генриетта наблюдает за ней. Высыпав содержимое пузырька в стакан Генриетты, Герда прячет платок и пузырек в свою сумку. Генриетта тихо выходит. Герда возвращается к дивану и садится. Генриетта снова входит и ставит поднос с чаем на кофейный столик.

Вот ваш чай, Герда.

ГЕРДА. Большое спасибо, Генриетта.

ГЕНРИЕТТА (направляясь к бару). Где мой бренди? (Берет свой стакан.)

ГЕРДА (наливая себе молоко в чай). Как раз то, что я хотела. Вы очень добры ко мне, Генриетта.

ГЕНРИЕТТА (идет со стаканом в руке). Допивать бренди или лучше чаю с вами выпить?

ГЕРДА (наливая себе чай). Но вы ведь не любите чай, Генриетта, не так ли?

ГЕНРИЕТТА (резко). А сегодня, пожалуй, я выпью чаю. Пойду возьму вторую чашку. (Ставит свой стакан на кофейный столик и выходит.)

Герда хмурится, встает, оглядывает комнату и видит револьвер на каминной полке. Бросив быстрый взгляд в сторону левой двери, подбегает к камину и берет револьвер. Осматривает, убеждается, что он заряжен, и, чуть всхлипнув, удовлетворенно кивает Через правую дверь входит инспектор.

ИНСПЕКТОР. Что вы делаете с револьвером, миссис Кристоу?

ГЕРДА (испуганно оборачивается). О, как вы меня напугали, инспектор! (Хватается за сердце.) Мое сердце… У меня слабое сердце!

ИНСПЕКТОР (направляясь к Герде). Что вы делали с револьвером?

ГЕРДА. Я нашла его… здесь.

ИНСПЕКТОР (берет из ее рук револьвер). Вы умеете его заряжать, не так ли? (Разряжает револьвер, кладет пули в один карман, а револьвер — в другой.)

ГЕРДА. Сэр Генри любезно показал мне, как это делается. Дознание… уже кончилось?

ИНСПЕКТОР. Да.

ГЕРДА. И… вердикт?

ИНСПЕКТОР. Дело отложено на доследование.

ГЕРДА. Это неправильно! Они должны были сказать, что это умышленное убийство и что она это сделала.

ИНСПЕКТОР. Она? Кто?

ГЕРДА. Актриса. Эта самая Вероника Крэй. Если отложат дело, она убежит… вернется в Америку.

ИНСПЕКТОР. Вероника Крэй не убивала вашего мужа, миссис Кристоу.

ГЕРДА. Это она. Она! Конечно, это она убила!

ИНСПЕКТОР. Нет. Когда мы осматривали эту комнату, револьвера в ее сумке не было. Его подложили потом. Часто мы хорошо знаем виновника преступления, миссис Кристоу… (Многозначительно смотрит на нее.) Но у нас не всегда хватает доказательств.

Герда в ужасе пятится назад и падает в кресло.

ГЕРДА (исступленно). О Джон… Джон… Где ты? Ты мне нужен, Джон!

ИНСПЕКТОР. Миссис Кристоу… не надо… пожалуйста…

Герда истерически рыдает Инспектор идет к кофейному столику, берет стакан Генриетты и, понюхав, подает Герде Та машинально выпивает содержимое. Через несколько секунд встает, пошатываясь, делает несколько шагов к дивану и падает. Инспектор подхватывает ее и опускает на диван. Из холла входит Генриетта В руке у нее чашка с блюдцем. Она поспешно идет к дивану, ставит чашку на кофейный столик и опускается на колени. В это время инспектор забирает пустой стакан из руки Герды.

ГЕНРИЕТТА. Герда! Герда! (Замечает стакан) Вы… вы дали ей это?

ИНСПЕКТОР. В чем дело? Что в нем было?

ГЕНРИЕТТА. Она подлила в него что-то из своей сумки..

Инспектор берет сумку Герды, открывает ее и достает пузырек.

ИНСПЕКТОР (глядит на этикетку). Интересно, как она это раздобыла? (Слушает пульс Герды и качает головой.) Значит, она покончила с собой.

ГЕНРИЕТТА. Нет, это предназначалось мне.

ИНСПЕКТОР. Вам? Почему?

ГЕНРИЕТТА. Потому что я… знала… кое-что.

ИНСПЕКТОР. Вы знали, что она убила своего мужа? Я тоже это знал. В нашем деле необходимо уметь разбираться в людях. Вы не похожи на убийцу, в отличие от миссис Кристоу.

ГЕНРИЕТТА. Она любила Джона… слишком любила.

ИНСПЕКТОР. Поклонение… Так, кажется, называется ваша скульптура? А вы?.. Что будете делать вы?

ГЕНРИЕТТА. Джон как-то сказал мне: «Умри я в эту минуту, и первое, что ты сделаешь, — начнешь новую скульптуру… под названием „Скорбь“!»… Ужасно!.. Но именно это я и собираюсь делать.

С террасы входит леди Энкейтл. Она сияет.

ЛЕДИ ЭНКЕЙТЛ. Дознание прошло просто великолепно!

Инспектор снимает телефонную трубку. Совсем как в книгах и… (Видит Герду.) Герда?..

Инспектор молча смотрит на нее. Генриетта закрывает лицо руками. (Кивает) Так лучше… О! Намного лучше..

ИНСПЕКТОР (в трубку). Соедините меня, пожалуйста, с полицейским участком.

Генриетта плачет.

Занавес.