Там же после полудня.

На скале, погруженной теперь в тень, сбились в кучку четверо Бойнтонов. Вид у всех крайне удрученный Надин и Джиневра неподвижно сидят на табуретах, Леннокс застыл, опираясь на скалу у входа в пещеру. Рэймонд сидит посередине на ступенях. А внизу, в лагере, Сара взволнованно расхаживает взад-вперед. Со склона спускается Коуп, — усталый, хмурый и подавленный. Смотрит на группу, устроившуюся на скале, и идет к Саре.

САРА. У вас не будет сигареты?

КОУП (подходит к Саре). Да. Конечно. (Протягивает пачку.)

САРА (берет сигарету). Спасибо.

КОУП (дает ей прикурить). Надеюсь, мы вот-вот уедем.

САРА (садится у стола). Я тоже на это надеюсь. Лучше бы мы вообще сюда не приезжали.

КОУП (тоже садится). Теперь уже ничего не поделаешь. Мне вообще вечно не везет. Как только старуха преставилась, я понял, что мое дело плохо. Ну почему ей взбрело умереть именно сейчас? Надин теперь ни за что не уйдет от мужа. Останется с ним, что бы он ни сделал.

САРА (резко). Вы думаете, это сделал он?

КОУП. Леннокс странный парень. Я никогда не мог его раскусить. С виду не скажешь, что он способен на жестокость, но кто знает, каков человек на самом деле. Мне все-таки хочется думать, что его мать умерла своей смертью. Она ведь как-никак серьезно болела.

САРА (встает и смотрит вверх на Бойнтонов). Поглядите на них.

КОУП (смотрит вверх). Хотите сказать, у них другое мнение? (Отступив назад.) Сидят и молчат — даже как-то не по себе становится. Вагнер, да и только. Сумерки богов. Символично в некотором роде — вот так сидеть в этой тени.

САРА. В ее тени.

КОУП. Да, да, я понимаю, о чем вы.

САРА. Она их все еще не отпускает. Ее смерть не сделала их свободными.

КОУП (качая головой). Это был очень тяжелый день для нас всех. Но все-таки я хочу, чтобы Авраам показал мне, где похоронены набатейцы. (Уходит.)

Входит Жерар.

САРА (Жерару). Что будет, когда мы вернемся к цивилизации?

ЖЕРАР. Это в значительной мере зависит от результатов вскрытия.

САРА. Но весьма вероятно, что оно не даст результатов.

ЖЕРАР. Я знаю.

САРА (отчаянно). Неужели мы не можем сделать хоть что-то?

ЖЕРАР. А что вы хотите сделать?

САРА. Все очень просто. Мне нужен Рэймонд. Я сражалась за него со старой дьяволицей. Утром мне казалось, я победила. А сейчас — взгляните на них.

Жерар смотрит вверх на Бойнтонов, затем на Сару.

ЖЕРАР. Думаете, ее убил он?

САРА (с горячностью). Нет.

ЖЕРАР. Но вы не уверены?

САРА. Я уверена.

ЖЕРАР. Один из них убил ее.

САРА. Только не Рэймонд.

ЖЕРАР (пожимая плечами). Enfin[48] — вы женщина.

САРА. Дело не в этом. (Храбро.) Впрочем, возможно, как раз в этом. Но они не собирались ее убивать. Они могли думать об убийстве, но это не одно и то же. Мы все о чем-нибудь думаем.

ЖЕРАР. Весьма справедливо, И тем не менее один из них не просто думал.

САРА. Да.

ЖЕРАР. Вопрос в том, кто именно? Обвинение может быть выдвинуто против любого из Бойнтонов. У Рэймонда был в распоряжении дигитоксин.

САРА (садится у стола). Это как раз говорит в его пользу. Он же не такой идиот, чтобы, использовав содержимое, оставить флакон в кармане.

ЖЕРАР. Не знаю. Он, возможно, был уверен, что никому даже в голову не придет заподозрить убийство — и не пришло бы, не хватись я пропажи.

САРА. Это не Рэймонд. Я наблюдала за ним, когда полковник Кэрбери показал флакон.

ЖЕРАР. Eh bien! (Садится у стола.) Есть еще Надин Бойнтон. Эта сдержанная молодая женщина полна сил и решимости. Ей ничего не стоило добавить в лекарство миссис Бойнтон смертельную дозу дигитоксина. А затем она опускает флакон в карман Рэймонда.

САРА. Вы приписываете ей коварство.

ЖЕРАР. Женщины безжалостны. Она подставляет зятя, чтобы отвести подозрения от мужа.

САРА. Подозрение как раз упало на него.

ЖЕРАР. По-вашему, эта история насчет браслета убедительна? А мне что-то не верится.

САРА (поднимаясь). Иными словами, убить мог кто угодно, кроме вашей драгоценной Джинни.

ЖЕРАР. Разумеется, это не Джинни. Уверен, с психологической точки зрения — это невозможно.

САРА. Ах, французы! С психологической точки зрения вполне допустимо, что Джинни может убить человека — и вы это знаете.

ЖЕРАР (взволнованно). Может — но не так. Если бы убила она, то сделала бы это картинно, ярко. Ножом — да. Могу представить. Она бы разыграла убийство.

САРА. А если убийца — все-таки кто-то другой? Не Бойнтон?

ЖЕРАР. Хотелось бы думать именно так, но вы и сами понимаете, что это маловероятно. И потом — кто еще здесь есть? Старина Джефферсон Коуп. Но смерть старой тиранки сделала недосягаемой для него женщину, к которой он неравнодушен.

САРА. О, это не Джефферсон Коуп. Как вы заметили, у него нет мотивов. Как и у остальных. Но есть еще вы… и я. Заметьте, доктор Жерар, у меня есть мотив, и пропал мой шприц.

ЖЕРАР. А дигитоксин — мой. И все равно мы с вами ее не убивали.

САРА. Так говорите вы.

ЖЕРАР. Мы — врачи. Мы спасаем жизнь, а не лишаем ее.

САРА. «У семи врачей больной помер». Кажется, что с тех пор, как вы сказали мне это в Иерусалиме, прошла вечность.

ЖЕРАР. Смелей, mon enfant[49]. И если я смогу вам помочь, помните, что мы — коллеги.

Жерар уходит в столовую, Сара идет к скале.

САРА. Рэймонд. (Подходит ближе. Властно.) Рэймонд.

Рэймонд поворачивает голову и смотрит на Сару. Спускайся.

Рэймонд встает, но вниз не спускается и даже не смотрит на Сару.

РЭЙМОНД. Да, Сара?

САРА. Почему бы тебе не спуститься и не поговорить со мной? Почему вы все сидите там возле этой пещеры?

РЭЙМОНД. Нам это место показалось… подходящим.

Сара, встав на цыпочки, берет Рэймонда за руку.

САРА. Впервые слышу подобную глупость.

РЭЙМОНД (вздыхая). Ты не понимаешь. (Отворачивается.)

САРА. Рэймонд, (поднимается к нему), неужели ты думаешь, я верю, что ты убил мать? Я не верю. Не верю.

РЭЙМОНД. Один из нас убил ее.

САРА. Кто может это знать наверняка?

РЭЙМОНД. Я!. (Задумчиво.) Мы все.

САРА. Но ты ведь не убивал. Не убивал!

РЭЙМОНД. Нет. Не убивал. (Смотрит на остальных.)

САРА. Но ведь только это имеет значение. Ты ведь понимаешь?

РЭЙМОНД. Зато ты не понимаешь. Я предложил ее убить. Один из нас воплотил мою идею. Я не знаю, кто именно. И не хочу знать. Но так получилось. И мы все виноваты.

САРА. И ты даже не хочешь бороться?

РЭЙМОНД (поворачивается к ней с улыбкой). Бороться не с кем. Ты этого не понимаешь, Сара? С мертвыми не борются. (Садится на ступени.)

САРА. О, что же мне делать?

Сара устало идет к столу и садится. Леди Уэстхолм и Кэрбери появляются из столовой.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Предупреждаю вас, полковник Кэрбери, — я свяжусь с Министерством иностранных дел.

КЭРБЕРИ. Это моя территория, леди Уэстхолм, и здесь за порядок отвечаю я. Сами посудите, пожилую женщину кто-то хладнокровно убил, а вы убеждаете меня не начинать расследования.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Нужно учитывать обстоятельства дипломатического характера. Эту историю следует замять.

КЭРБЕРИ. Я не намерен подчиняться вашим указаниям, леди Уэстхолм.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Уверяю вас, у меня имеются рычаги, и я нажму на них, как только доберусь до телеграфа.

КЭРБЕРИ. До телеграфа вы доберетесь завтра, и можете посылать телеграммы хоть премьер-министру, хоть министру иностранных дел, хоть президенту Соединенных Штатов, хоть в министерство сельского хозяйства и рыболовства, если вам так угодно. А я тем временем буду исполнять свои обязанности.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Вы убедитесь, полковник Кэрбери, что я куда влиятельней, чем вы думаете. (Сердито удаляется.)

КЭРБЕРИ. Ф-у-у! Ну и шум! (Подходит к столу.) Но самое неприятное… (смущенно улыбается Саре) что эта кошмарная женщина права.

САРА. В каком смысле?

КЭРБЕРИ. Дело придется замять.

САРА. Почему?

КЭРБЕРИ. Потому что нет доказательств. Допустим, один из Бойнтонов совершил убийство, но обстоятельства таковы, что нет никакой возможности узнать, кто именно. О, такое часто бывает в работе полицейского: знание есть, а доказательств нет. А в данном случае эта дама, Уэстхолм, права — есть еще и международный аспект. Нельзя предъявить обвинение американскому подданному, не имея убедительного доказательства его вины. А у нас его нет.

САРА (медленно). Значит, все замнут.

КЭРБЕРИ. Да. Будет следствие и все такое. Но результат заранее известен. Они все останутся на свободе. (Бросает на нее быстрый взгляд.) Вас это радует?

САРА. Не знаю.

КЭРБЕРИ (подходит к столу слева). Что ж… (Указывает большим пальцем на Бойнтонов.) Их это должно радовать.

САРА. Должно?

КЭРБЕРИ. А вы так не думаете?

САРА (встает, бурно). Нет, нет и нет!

КЭРБЕРИ. Вы очень эмоциональны, мисс Кинг.

САРА. Неужели вы не видите, что для Бойнтонов это хуже всего? Они сами не знают, кто из них убил… и теперь не узнают никогда.

КЭРБЕРИ. Они могут быть замешаны все вместе. (Садится слева от стола.)

САРА. Нет. И это самое страшное. Трое из них невиновны, но тень легла на всех четверых, и теперь им всем из-под нее не выбраться.

КЭРБЕРИ. Да, это самое худшее в недоказанном обвинении. Страдает невиновный. (Откашливается.) Вас ведь волнует именно это?

САРА. Да.

КЭРБЕРИ. Сожалею. Я бы с радостью вам помог.

САРА. Понимаете… он не станет за себя бороться.

КЭРБЕРИ. Значит, вы должны бороться за него.

САРА. Да, все началось, когда его мать была еще жива. Я с ней сражалась. И думала, что победила. Еще утром я думала, что победила. Но теперь они вернулись… вернулись в ее тень. Понимаете, там прежде сидела она. У входа в пещеру… как злобный старый идол. Задыхаясь от собственной власти и злобы. И у меня такое ощущение, что она там по-прежнему сидит, — сидит и не отпускает их, смеется, потому что затащила детей куда хотела, и знает, что теперь они от нее не уйдут. (Обращаясь к пещере.) Да, ты победила, старая дьяволица. Ты доказала, что смерть сильнее жизни. Но так не должно быть… не должно. (Умолкает и бессильно опускается на стул возле стола.)

Кэрбери, помолчав, встает и уходит в палатку. Из своей палатки выходит Хигс.

ХИГС. О, однако тепло.

Вниз по склону спускается драгоман.

ДРАГОМАН. Лошади быть здесь вот-вот.

ХИГС. Тогда побыстрей принеси пива — я опять мокрый как мышь.

Драгоман уходит. Со склона спускается мисс Прайс.

МИСС ПРАЙС. Все-таки какое восхитительное место!

САРА. А по-моему, это проклятое место.

МИСС ПРАЙС. Ох, ну что вы, мисс Кинг…

САРА. Простите.

МИСС ПРАЙС. Я вполне понимаю. Такие трагические ассоциации. И потом, конечно, вы так молоды. (Уходит).

САРА (с горечью). Молода! Что толку быть молодым, если этому не рад. Ведь молодость означает силу и жизнь. А жизнь сильнее смерти…

ХИГС (серьезно). Так и есть, детка. Тут ты права.

САРА. Нет, не права. (Показывает на Бойнтонов.) Посмотрите на Бойтонов. Сидят под сенью смерти.

ХИГС (рассматривает). Да, видок у них такой, будто их приговорили к жизни.

САРА. Вот именно. (Встает.) Ну конечно! Она именно этого и хотела.

ХИГС. О чем вы?

САРА (хохочет как безумная). Мне кажется, у меня солнечный удар. Но ведь солнце — это свет, правда?

ХИГС (подходит к столовой и кричит). Эй, доктор, тут у вас новый пациент.

Жерар выходит из столовой, Хигс показывает большим пальцем на Сару и идет в столовую.

ЖЕРАР. Вы заболели?

САРА (отступает от него). Нет, я не заболела. Послушайте, доктор Жерар. Я знаю, кто убил миссис Бойнтон.

Знаю наверняка. (Прикладывает руку ко лбу.) Но я должна… с вашей помощью… получить доказательство.

ЖЕРАР. Вы знаете, кто из них убил миссис Бойнтон?

САРА. Никто из них ее не убивал.

Жерар хочет что-то сказать.

Подождите. Я знаю, вы скажете, что они сами в этом уверены. Но этого-то она как раз и добивалась.

ЖЕРАР. Поясните.

САРА. Послушайте. Вчера я не сдержалась и сказала миссис Бойнтон, что она долго не проживет. Сказала, что после ее смерти дети будут свободны. Вы знаете, какая она была, — жажда власти и неутолимая, патологическая злоба — ведь это не вполне нормально, правда?

ЖЕРАР. Она была садистка, верно. Ей доставляло наслаждение причинять людям нравственные мучения.

САРА. Она не могла вынести того, что услышала от меня, не могла смириться с тем, что они будут свободны… и счастливы. И нашла способ оставить их в тюрьме навсегда.

ЖЕРАР. Mon Dieu, вы хотите сказать…

САРА. Да, неужели вы не понимаете? Она взяла дигитоксин из вашей аптечки. Взяла мой шприц. Опустила пустой флакон в карман Рэймонда, попросила Леннокса застегнуть ей браслет и потом вскрикнула, зная, что за ними кто-то наблюдает. Это было хитро — чертовски хитро — на каждого из них упало подозрение. Недостаточно убедительное для обвинения, но заставившее бы всех их верить всю жизнь, что один из них — преступник.

ЖЕРАР. А потом она совершила самоубийство. Что ж, на это у нее хватило бы духа.

САРА. Да, твердости ей было не занимать. И ненависти.

ЖЕРАР (размышляя). Наполнив шприц, миссис Бойнтон опустила флакон в карман Рэймонда — пожалуй, это она вполне могла сделать, когда он провожал ее к пещере. Затем она позвала Леннокса — якобы застегнуть браслет. Да, верно, но она не сделала попытки впутать Надин и Джинни.

САРА. Подозрение все равно упало бы на Надин, потому что она всегда давала свекрови лекарство, а Джинни — миссис Бойнтон была в этом уверена — оговорила бы себя сама.

ЖЕРАР. Верно. А потом, когда никто не видит, она втыкает иглу себе в запястье… и умирает. Впрочем, нет, тут что-то не так — куда в таком случае делась игла? Ее бы нашли рядом с телом. После укола в ее распоряжении была от силы минута — слишком мало, чтобы спрятать иглу. Тут что-то не так.

САРА. Я же сказала вам, что знаю, как все было. Она смеется надо мной… дразнит меня… оттуда… вот сейчас — потому что я не могу ничего доказать Рэймонду.

ЖЕРАР. А вы все об одном — как доказать Рэймонду? Полагаете, без доказательства он вам не поверит.

САРА. А вы верите?

ЖЕРАР. Нет.

САРА. Тогда я должна добыть доказательство. Должна. Должна. О Господи, должна.

Слышен звон приближающейся упряжки. Входит мисс Прайс, направляется к склону и смотрит вдаль.

ЖЕРАР. Вы правильно делаете, что просите помощи у Бога. Вам может помочь только чудо. (Подходит к ящику и садится.)

САРА. Чудес не бывает, а времени нет… нет времени.

МИСС ПРАЙС (идет к Саре). Вы беседуете о чудесах?

САРА (с горечью). Я сказала, что чудес не бывает.

МИСС ПРАЙС. Но они бывают. На мою подругу самым чудодейственным образом повлияла бутылочка воды из Лурда — поистине чудо!

САРА (себе). Я должна продолжить борьбу. Я не сдамся.

МИСС ПРАЙС. Доктора в самом деле были поражены. Они сказали… Что-то случилось, дитя мое?

САРА. Да, эта дьяволица, миссис Бойнтон.

МИСС ПРАЙС (шокирована). О, послушайте, мисс Кинг, мне не кажется… Все-таки мы должны помнить, что она умерла.

САРА. De mortiu[50]…

МИСС ПРАЙС. Именно… именно.

САРА. Порочные после смерти не становятся добродетельными.

МИСС ПРАЙС. Порок — слишком резкое слово. Люди, которые употребляют наркотики, всегда вызывали во мне скорее жалость, а не осуждение.

САРА. Я знаю, о чем говорю, и… (Умолкает.) Что вы сказали? Миссис Бойнтон не принимала наркотиков.

МИСС ПРАЙС (смущенно). О, в самом деле, я не хотела… я думала, что вы и сами, как доктор, вероятно, заметили некоторые признаки. Я ни в коем случае не хотела сказать ничего дурного о бедной старой женщине.

САРА. Но миссис Бойнтон не принимала наркотиков. Почему вам так показалось?

МИСС ПРАЙС. Я все же думаю, что она была наркоманкой, дитя мое. Леди Уэстхолм твердит, будто покойная выпивала, хотя это вовсе не так, но я не хотела ей перечить, потому что говорить об умершем, что он наркоман, — еще хуже.

САРА (медленно и взволнованно). А почему вы решили, что миссис Бойнтон была наркоманкой?

МИСС ПРАЙС. Я не должна была так говорить.

Со склона спускается драгоман.

Нельзя забывать о христианском милосердии.

ДРАГОМАН. Авраам добрый христианин-драгоман. Все дамы и господа говорить Авраам христианин-драгоман первый класс. Вы можете идти, дамы, лошади ждать.

Сара хватает мисс Прайс за руку и усаживает у стола.

САРА. Вы не уйдете, пока не объясните мне, почему решили, что миссис Бойнтон принимала наркотики. Нельзя же вообразить это ни с того ни с сего.

МИСС ПРАЙС (с возмущением). Конечно нет. Воображение тут ни при чем. Я видела… (Умолкает.)

САРА. Что видели?

ДРАГОМАН. Вам пора ходить.

САРА (резко). Заткнись, Авраам.

Драгоман уходит.

МИСС ПРАЙС (печально и с достоинством). Вообще-то говоря, я не собиралась рассказывать об этом происшествии, потому что это очень неблагородно. Но раз уж вы утверждаете, будто я все выдумала… Что ж. Это произошло вчера во второй половине дня.

САРА. Да?

МИСС ПРАЙС. Я вышла из палатки… не то чтобы совсем… только отодвинула клапан и попыталась вспомнить, где забыла книгу. «Или в столовой, — сказала я себе, — или в шезлонге».

САРА. Да… да.

МИСС ПРАЙС. И тут я заметила миссис Бойнтон. Она сидела наверху совсем одна, закатала рукав и ввела дозу в запястье, сперва оглядевшись, знаете ли, как-то виновато.

Жерар встает, и они с Сарой переглядываются.

САРА. Вы уверены? А что было потом?

МИСС ПРАЙС. Моя дорогая, все было как в романе. Она открутила ручку от палки и положила внутрь иглу от шприца. Вот поэтому я и поняла, что это наркотики, а не алкоголь, как подумала леди Уэстхолм.

Входят Кэрбери и леди Уэстхолм. Кэрбери смотрит на Бойнтонов. Надин и Джиневра встают и вместе с Рэймондом и Ленноксом спускаются к подножию скалы.

КЭРБЕРИ. Мисс Кинг, мисс Прайс, мы уезжаем.

САРА. Полковник Кэрбери, мисс Прайс должна вам кое-что сказать.

Мисс Прайс встает.

Когда она вчера осталась одна в лагере, она видела, как миссис Бойнтон ввела что-то себе в руку.

КЭРБЕРИ. Как так?

САРА (к мисс Прайс). Это правда?

МИСС ПРАЙС. Да.

САРА. После чего миссис Бойнтон спрятала иглу от шприца в ручке трости, которая откручивается.

КЭРБЕРИ (кричит). Иса!

Выходит драгоман.

(Драгоману.) Tal a hinna. Fee bataga.

Драгоман уходит в столовую.

САРА (Рэймонду). О, Рэй!

Рэймонд подходит к Саре.

Мы узнали правду!

Драгоман выходит из столовой и подает Кэрбери трость миссис Бойнтон. Тот берет трость, отвинчивает ручку, достает иглу и осторожно заворачивает ее в носовой платок.

Твоя мать сделала это сама. (Взволнованно берет Рэймонда за руку.) Ты понял? Она убила себя сама.

КЭРБЕРИ. Что ж, это многое проясняет. Внутри иглы должны были остаться следы дигитоксина, а снаружи, вполне возможно, — отпечатки пальцев покойной. Все это, а также свидетельство мисс Прайс весьма убедительно. Миссис Бойнтон сама, добровольно ушла из жизни. РЭЙМОНД. Сара!

САРА (почти кричит). Чудеса случаются! Милая мисс Прайс, вы чудеснее лурдской[51] воды.

КЭРБЕРИ. Что ж, нам пора. Самолет ждет в Айн-Мусе. (Идет к середине.)

Мальчик выходит из столовой и протягивает Кэрбери каблограмму.

ДЖИНЕВРА (подходит к Жерару). Доктор Жерар, я… я… все это выдумывала. Иногда… (смущенно) я в самом деле верила. Вы поможете мне?

ЖЕРАР. Да, cherie[52], помогу.

КЭРБЕРИ (передает каблограмму леди Уэстхолм). Леди Уэстхолм, это вам.

Леди Уэстхолм читает. Из палатки выходит Хигс.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Боже мой, сэр Эрик Хартли-Уизерспун скончался.

ХИГС. И королева Анна тоже.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (сияя). Это крайне важно. Мне нужно немедленно вернуться в Англию.

КЭРБЕРИ. Близкий родственник?

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Совсем не родственник. Сэр Эрик был депутатом от Маркет-Сперри. Это означает довыборы.

Я возможный кандидат от консерваторов и должна сказать, что, вернувшись в палату…

ХИГС. Вы уж очень уверены, что вернетесь.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Маркет-Сперри всегда поддерживает консерваторов.

ХИГС. О, времена меняются, и вместо «всегда» иной раз можно услышать и «никогда». А кто ваш противник?

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Я полагаю, какой-нибудь независимый кандидат.

ХИГС. А как его фамилия?

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (безразлично). Понятия не имею. Вероятно, какая-то малоизвестная личность.

ХИГС. Я скажу вам, кто он: это олдермен Хигс, и если в Иерусалиме я не дал вам поселиться на втором этаже, то в Вестминстере не пущу и на первый.

Занавес.