Там же три часа спустя перед самым заходом солнца Миссис Бойнтон по-прежнему сидит у входа в пещеру, погруженную теперь в глубокую тень Джиневра, озираясь, выходит из палатки-столовой, но услышав приближающиеся голоса, юркает обратно. Гуськом входят драгоман, Хигс и леди Узстхолм — усталые, разомлевшие от жары и сердитые Хигс подходит к столу, падает на стул Леди Уэстхолм опускается на другой.

ХИГС (промокая лоб). Мне кажется, ужин мы заслужили. И еще мне кажется, мисс Прайс знала, что делает, когда вернулась, сославшись на головную боль. Я устал как собака.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. А я никогда не чувствую усталости.

ХИГС. Понимаю, вы здоровы как кобыла.

ДРАГОМАН. Да. Вы есть очень здоровая леди. Вы скакать вверх-вниз, как козел.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (с возмущением). Мухаммед!

ХИГС (хохочет). Ага, точно, Авраам, как козел.

Леди Уэстхолм застывает, и если взглядом можно убить.

(Промокает лоб.) Мокрый, как мышь.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (обретает дар речи). Ваше чувство юмора, мистер Хигс, сравнимо лишь с вашим красноречием. Между прочим, сами-то вы куда больше похожи на козла, чем на мышь.

ХИГС (драгоману). Принеси большую бутылку пива мне в палатку, Авраам… да, и еще одну — ее светлости, за мой счет. В знак примирения.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Благодарю, но я предпочитаю чашечку чаю.

ДРАГОМАН. Поздно кипеть чай, госпожа. Сейчас ужинать.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Чепуха, чайник должен быть горячий.

ДРАГОМАН. Нет, госпожа, чай сейчас не кипеть.

ХИГС (вставая). Пиво мне именно потому и нравится, что его не надо кипятить. Да, уж, этим вечером мы не слишком много увидели.

ДРАГОМАН (подходит к Хигсу). Ну что вы, сэр. Вы видеть вьющаяся спаржа.

ХИГС. На эту обвислую спаржу я могу полюбоваться и у себя дома в теплице. Зачем мне ехать за границу, на Восток, чтобы смотреть, как она завяла.

ДРАГОМАН. Очень хорошо. Я приносить пиво. (Уходит в столовую.)

ХИГС (смотрит вверх на миссис Бойнтон). И наш восточный идол с нами. Вон сидит наверху, — эдакий персонаж Старого Завета. Молох, что ли, — которому приносили в жертву детей? Как родители могли на такое решаться? Умалишенные, наверное.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. В то время бытовало множество предрассудков. Сейчас…

ХИГС. Сейчас жертвоприношения продолжаются. Я не слепой, и когда я вижу детей этой женщины, сердце у меня обливается кровью. Это древнее изваяние проследит, чтобы все они были принесены в жертву. Она из тех, кого эти… как их… психо… что-то такое… называют садистами.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (поднимаясь). Мистер Хигс, но я бы вас попросила!

Леди Уэстхолм, подволакивая отсиженную ногу, уходит.

ХИГС (принюхивается). Ого! Пахнет дымом жертвенника! (Уходит.)

Джиневра, озираясь, выходит из палатки У нее в руке длинный острый нож. Услышав голос Жерара, она на миг теряется, потом быстро подходит к столу, прячет нож под аптечку Жерара и берет Сарин бокс для шприца, делая вид, будто что-то ищет. Из палатки выходит Жерар, и Джиневра торопливо отходит от стола.

ЖЕРАР (замечая ее смущение). Что у вас там? (Направляется к Джиневре.)

ДЖИНЕВРА. Ничего.

ЖЕРАР. Отдайте мне. (Забирает у нее бокс) Зачем вы взяли шприц?

ДЖИНЕВРА. Не знаю, я его не трогала.

Жерар хмурится, подходит к столу, ставит на него бокс, затем придвигает свою аптечку, чтобы заглянуть в нее, и находит нож.

ЖЕРАР (берет нож). Ага! (Отходит от стола вправо.)

Джиневра бросается к нему, пытаясь отобрать у него нож.

Что это?

ДЖИНЕВРА. Отдайте. Он мне нужен.

ЖЕРАР. Где вы его взяли?

ДЖИНЕВРА (показывает на столовую). Там. Мне нужен нож, чтобы защищаться… от них.

ЖЕРАР. Прошу вас, mon enfant[44], кончайте вы этот спектакль. (Кладет нож на стол.)

ДЖИНЕВРА. Вы только говорите так — а сами знаете, что это очень серьезно. (Подходит к нему ближе.) Вы приехали за мной сюда из Иерусалима. Вы здесь, чтобы защитить меня. Я знаю.

ЖЕРАР (берет ее руки в свои). Послушайте, Джиневра, я хочу вам помочь…

ДЖИНЕВРА. Я знала… знала. (Блаженно.) Вы меня любите.

ЖЕРАР. Я гожусь вам чуть ли не в отцы.

ДЖИНЕВРА. Но вы мне очень нравитесь. (Улыбается ему.) Доктор Жерар, я не хочу умирать. (Раздраженно). Вы должны мне верить, должны. (Доверительно.) Послушайте, вчера мне в еду подложили яд.

ЖЕРАР (твердо). Еда была совершенно нормальная.

ДЖИНЕВРА. Вы… вы знаете, что я им не родная? Знаете, что это правда? Видите — я же совсем другая?

ЖЕРАР. Нам всем хочется быть разными.

ДЖИНЕВРА. Я не могу вам сказать, кто я. Я обещала. (Величественно.) Мои уста запечатаны.

ЖЕРАР (твердо). Вы — Джиневра Бойнтон.

ДЖИНЕВРА. Я вас ненавижу. Ненавижу. (Садится на стул и плачет.)

ЖЕРАР (встает за ее спиной). Разве вы не понимаете, Джиневра, что встали на опасный путь? Выход, который вы нашли для себя, — на самом деле никакой не выход, Вы должны смотреть в лицо реальности, а не блуждать в мире фантазий.

ДЖИНЕВРА. Я подумала, вы поможете мне сбежать.

ЖЕРАР. Именно это я и хочу сделать.

ДЖИНЕВРА. Вы возьмете меня с собой во Францию… в Париж?

ЖЕРАР. Я бы с удовольствием взял вас с собой во Францию. (Садится к столу.)

ДЖИНЕВРА. У вас там дом?

Жерар кивает.

Замок?

ЖЕРАР (с улыбкой). Нет, клиника.

ДЖИНЕВРА. О! А мне там понравится?

ЖЕРАР. Да, там для вашего разума найдется реальная пища, а все нереальное перестанет вас занимать.

ДЖИНЕВРА. Реальная пища. Вы не станете мне все время говорить, что я больна?

ЖЕРАР. Нет, потому что вы не больны.

ДЖИНЕВРА (указывает на миссис Бойнтон). Она говорит, я больна. Она… она хочет, чтобы я была больна… она заставляет меня болеть. Она говорит… говорит… что меня хотят запереть...(Срывающимся голосом.) Запереть. (Встает и отходит в сторону.)

ЖЕРАР (тоже встает). Нет, нет, вы не должны бояться.

ДЖИНЕВРА. Я хочу поехать с вами.

ЖЕРАР. Я знаю.

ДЖИНЕВРА. А почему мне нельзя? Потому что мама мне не позволит?

ЖЕРАР. Пока — да.

ДЖИНЕВРА. Она не разрешит мне уехать.

ЖЕРАР (кладет ей руку на плечо). Держатесь, Джинни. Понимаете? Надо просто подождать. Быть может, не так уж и долго.

ДЖИНЕВРА (с чувством). Когда мама умрет, я смогу уйти. Вы это имеете в виду? Когда умрет. Когда она умрет, мы все будем свободны.

ЖЕРАР. Не говорите так.

ДЖИНЕВРА. А почему бы и нет? Они же говорят.

ЖЕРАР. Кто говорит?

Джиневра смотрит мимо Жерара и смеется.

ДЖИНЕВРА. Я подслушала. Они меня не видели. Они сказали, что ее надо убить, что это единственный выход.

ЖЕРАР (подходит к ней). Кто это сказал? (Берет обе ее руки в свои.)

ДЖИНЕВРА. Они сказали: «Кому-нибудь из нас придется сделать это ради всех остальных».

ЖЕРАР. Кто сказал?

ДЖИНЕВРА. Леннокс и Рэймонд.

ЖЕРАР. Опять выдумываете!

ДЖИНЕВРА. Нет, это — как раз правда.

ЖЕРАР. Значит, вы признаете, что все остальное — неправда.

ДЖИНЕВРА (в ярости). Я вас ненавижу. Пустите меня. Пустите. (Вырывается и убегает.)

Входит Надин.

НАДИН. Что такое с Джинни?

Жерар берет нож и показывает Надин.

Что это? Нож. Плохо… очень плохо.

ЖЕРАР. Да, дело серьезное. (Кладет нож на стол.)

НАДИН. Но еще не поздно. Ее можно вылечить.

ЖЕРАР. Да, время пока есть, но, знаете, не так уж много.

НАДИН. Вы верите в дьявола, доктор Жерар?

ЖЕРАР. Вы хотите сказать, в энергию зла? В материализованную злую силу? Да, верю.

НАДИН. Я тоже.

Жерар и Надин смотрят вверх, на миссис Бойнтон.

ЖЕРАР. И мы ничего не можем сделать.

НАДИН. Вы уверены.

Входит Коуп. Он очень весел.

КОУП. Пора ужинать.

ЖЕРАР. Да, пойду помою руки. (Берет аптечку и уходит.)

КОУП. После дневной жары довольно прохладно.

ЖЕРАР. Да, после захода солнца температура тут резко падает. (Уходит.)

КОУП. Принести тебе шаль, Надин?

НАДИН. Нет, спасибо, в столовой будет душно, Джеф. Я только что говорила о Джинни с доктором Жераром.

КОУП (обеспокоенно). А, о Джинни. А я говорил с доктором Жераром вчера, и он уверяет, что лечение в санатории может принести отличный результат. Это место очень известное, да и у Жерара прекрасная репутация. Я сказал то же самое миссис Бойнтон.

НАДИН. Значит, ты поговорил с ней об этом. Что она ответила?

КОУП. Что материнская любовь стоит всех новомодных докторов вместе взятых.

НАДИН. Джинни она не мать.

КОУП. Я знаю. Но она желает Джинни только хорошего.

НАДИН (с досадой). Самое ужасное в добрых людях, вроде тебя, — эта ваша доверчивость.

КОУП. Я верю тебе.

НАДИН. Не надо.

КОУП. Ты… не передумала?

НАДИН (подходит к нему). Почему ты так решил? Какой смысл оставаться с Ленноксом? Я должна начать новую жизнь — с тобой. (Протягивает ему руку.)

КОУП. И это будет счастливая жизнь — обещаю.

НАДИН. Разве можно давать такие обещания?

Входит Рэймонд, направляется к шезлонгу и опускается в него, погруженный в мрачную задумчивость.

КОУП. Я чувствую, что должен поговорить с Ленноксом. Хочу, чтобы между нами все было ясно.

НАДИН. Нет, Джеф, прошу тебя, не надо. Ни в коем случае.

ДРАГОМАН (кричит). Ужин быть готов.

НАДИН. Пойдем.

Коуп колеблется, затем уходит в столовую Появляется Леннокс и подходит к Надин.

ЛЕННОКС. Надин.

НАДИН. Да.

ЛЕННОКС. Утром ты застигла меня врасплох. Подожди до возвращения в Иерусалим. Все может быть совсем иначе.

НАДИН (поворачивается, чтобы посмотреть на него). Иначе? С чего это?

Драгоман выходит из столовой. У него в руке гонг, в который он бьет с нескрываемым удовольствием.

ДРАГОМАН. Ужин быть готов.

Надин уходит в столовую, за ней — Леннокс Мальчик-араб выносит из столовой поднос со стаканами и ставит его на стол. Затем уходит назад. Входит Хигс.

ХИГС (Драгоману). Потише, дружище, мы не глухие.

ДРАГОМАН. Ужин быть готов.

ХИГС. Отлично. Мы тебя поняли с первого раза.

Входит леди Уэстхолм, драгоман уходит.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ (садится к столу). Настоящее варварство. Право, местные жители — сущие дети.

ХИГС (подходя к столу). Верно, мои дети тоже обожают бить в гонг. (Наполняет стаканы для себя и леди Уэстхолм.) У вас есть дети, леди Уэстхолм?

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. Нет.

ХИГС. Я почему-то так и подумал. (Садится к столу.)

Входит Жерар и приближается к Рэймонду.

ЛЕДИ УЭСТХОЛМ. В самом деле!

ЖЕРАР (Рэймонду). О чем задумались?

РЭЙМОНД. Я вспоминал наш утренний поход к жертвеннику.

ЖЕРАР. Да?

РЭЙМОНД. Знаете, мне кажется, люди иногда переоценивают значение жизни. И смерть не так значительна, как нам кажется. Я думаю, жертвы в самом деле необходимы.

ЖЕРАР. Вы хотите сказать, человеческие жертвоприношения?

РЭЙМОНД. Да.

ЖЕРАР. То есть необходимо, чтобы какой-то человек умер ради других людей? Я правильно понял?

РЭЙМОНД. Да, в этом есть великая справедливость.

Мальчик-араб поднимается на скалу, пытается помочь подняться миссис Бойнтон, но безуспешно.

ЖЕРАР. Но одно дело — когда человек жертвует ради чего-то собственной жизнью, совсем другое — насильно лишить жизни другого. Сомневаюсь, чтобы подобное могло способствовать развитию человечества или принести ему счастье.

РЭЙМОНД (вскакивает, взволнованно). Я с вами не согласен. Смерть может оказаться единственным выходом. Иногда она может принести благо, сделать людей свободными, спасти от несчастий и страданий. Смерть — не более чем небольшой сдвиг часовой стрелки вперед. И все, что требуется — храбрость. Да, храбрость.

Мальчик спускается вниз, подходит к Жерару и что-то шепчет ему на ухо. Жерар поднимается наверх и склоняется над миссис Бойнтон.

Леди Уэстхолм допивает свой стакан, встает и уходит в столовую. Входит Леннокс и направляется к Рэймонду.

ХИГС (Рэймонду). Храбрость — забавная штука, молодой человек. Некоторые мужчины могут, не дрогнув, стоять под пулеметным обстрелом и удирают со всех ног от собственной тещи.

Входит мисс Прайс.

МИСС ПРАЙС. О, надеюсь, вы не стали меня ждать.

ХИГС (встает и пододвигает стул для мисс Прайс). Ну, как ваша голова? Получше? (Наполняет стакан и подает ей.)

МИСС ПРАЙС (подходит и садится у стола). Сейчас все прошло, спасибо.

ХИГС. Жаль, что вам пришлось вернуться. Но вы не особенно много потеряли, конечно, не считая возможности попрепираться с ее светлостью и стариной Авраамом.

МИСС ПРАЙС. О… но по какому поводу?

ХИГС. По всякому. Причем она всегда оказывалась права, а он неправ.

МИСС ПРАЙС. А вы на чьей стороне, мистер Хигс?

ХИГС. Не знаю. Я в древней истории не слишком силен.

Входит Сара и останавливается перед столом.

САРА (зевая). О-о-х… я заснула.

ХИГС. Надеюсь, видели приятные сны.

САРА. Никаких снов.

ХИГС. А мне однажды приснился очень странный сон.

МИСС ПРАЙС. О, расскажите же нам, мистер Хигс.

ХИГС (усмехаясь). Мне приснилось, что я превратился в троих людей, а стакан пива — только один.

МИСС ПРАЙС. О, мистер Хигс! Вот я однажды видела и в самом деле странный сон. Мне приснилось, что я приглашена на чашку чаю к архиепископу Кентерберийскому, и я даже купила билет до Уолэм-Грина, а потом вижу, что я в ночной рубашке.

Жерар спускается вниз и подходит к Ленноксу.

ЖЕРАР. Мистер Бойнтон, боюсь, у меня для вас очень плохая новость. Ваша мать… (пауза) умерла.

Занавес.