Чем плохо летать на пегасах среди бела дня: нужно быть очень осторожным, иначе можно устроить серьезную аварию на Лонг-Айлендской автомагистрали. Приходилось лететь в облаках – к счастью, сейчас, по зиме, облака были довольно низкие. Мы летели зигзагами, стараясь не терять из виду белый фургончик лагеря полукровок. И если на земле было холодно, то наверху была тем более жуткая холодрыга и кожу хлестал ледяной дождь.

Я жалел, что не захватил с собой оранжевое термобелье, которое продавалось в лагерной лавке. Но после той истории с Фебой и футболкой, опрысканной кровью кентавра, я их продукции, пожалуй, больше не доверял.

Дважды мы теряли фургончик, но у меня было отчетливое ощущение, что они первым делом отправятся на Манхэттен, так что снова напасть на их след было не трудно.

Пробки были жуткие – праздники же на носу. К тому времени, как они добрались до города, утро было уже в самом разгаре. Я посадил Черныша возле шпиля небоскреба «Крайслер-билдинг» и стал следить за белым фургончиком, думая, что он остановится на автобусной остановке. Но фургончик ехал все дальше и дальше.

– Куда это Аргус их везет? – пробормотал я.

«Их не Аргус везет, шеф, – сказал мне Черныш. – За рулем та девчонка».

– Которая?

«Ну, Охотница. С серебряным венцом в волосах».

– Зоя?

«Она самая. Эй, гляди-ка! Пончиковая! Пошли чего-нибудь купим?»

Я попытался объяснить Чернышу, что, если я приведу в пончиковую крылатого коня, у местных копов случится инфаркт, но он, кажется, не понял. А фургончик тем временем полз в сторону тоннеля Линкольна. Мне и в голову не приходило, что Зоя умеет водить. Ну, в смысле, не выглядела она на шестнадцать. Хотя, с другой стороны, она же бессмертная! Интересно, а права у нее есть? А дата рождения в них какая указана?

– Ну что, – сказал я, – полетели за ними.

Мы уже готовы были взлететь с небоскреба, когда Черныш испуганно заржал и едва не сбросил меня. Вокруг ноги у меня обвилось нечто вроде змеи. Я потянулся было за мечом, но, приглядевшись, увидел, что это не змея. Из щелей между камнями здания пробились лозы – виноградные лозы. Они опутали ноги Черныша и оплели мои лодыжки так, что мы не могли двинуться с места.

– Куда это мы собрались? – осведомился мистер Ди.

Он стоял, прислонившись к стене небоскреба, не касаясь ногами никакой опоры. Его леопардовый спортивный костюм и черные волосы развевались на ветру.

«Осторожно, боги! – завопил Черныш. – Это же тот пьянчуга!»

Мистер Ди тяжко вздохнул:

– Следующий, кто назовет меня пьянчугой, окончит свои дни в бутылке «Мерло»!

– Мистер Ди. – Я старался говорить как можно спокойнее, несмотря на то что лозы поднимались по моим ногам все выше. – Что вы хотели?

– Ах, что я хотел? Ты, наверное, думал, будто бессмертный и всемогущий директор лагеря даже не заметит, что ты покинул лагерь без разрешения?

– Ну… да, наверное.

– Мне следовало бы сбросить тебя с этого небоскреба, без крылатого коня, и посмотреть, очень ли героически ты будешь орать по пути к земле.

Я стиснул кулаки. Я знал, что мне стоит помалкивать, но мистер Ди собирался либо убить меня, либо с позором отволочь обратно в лагерь. И то и другое было совершенно немыслимо.

– Ну за что вы меня так ненавидите? Что я вам, вообще, сделал?

В глазах у него вспыхнуло фиолетовое пламя.

– Ты герой, мальчик. Других поводов мне не надо.

– Но мне надо отправиться в этот поход! Я должен помочь друзьям! Вам этого просто не понять!

«Э-э… шеф… – нервно сказал Черныш. – Учитывая, что мы с тобой оплетены виноградными лозами и висим в воздухе на высоте трехсот метров, возможно, стоит быть повежливее…»

Лозы стискивали меня все сильнее. А внизу белый фургончик уезжал все дальше. Еще немного, и он скроется из виду.

– Я тебе никогда не рассказывал про Ариадну? – спросил мистер Ди. – Прекрасную юную царевну с Крита? Она тоже любила помогать друзьям. Более того, она помогла некоему молодому герою по имени Тезей, тоже сынку Посейдона. Подарила ему магический клубок, который помог ему найти дорогу в Лабиринте. И знаешь, как Тезей ее отблагодарил?

Мне хотелось ответить: «Не знаю и знать не хочу!» Но я подумал, что от этого история мистера Ди короче не станет.

– Поженились они, – сказал я. – И жили счастливо до конца своих дней. Конец.

Мистер Ди осклабился:

– Не совсем так. Тезей обещал на ней жениться. Взял ее к себе на корабль и поплыл в Афины. А на полпути, на маленьком островке, который называется Наксос, он ее… Как это говорится у вас, смертных? Он ее бросил. Видишь ли, я ее там нашел. Она была одна. С разбитым сердцем. Все глаза выплакала. Она оставила все, что любила, все, что знала, ради того, чтобы помочь блестящему юному герою, а он ее выкинул, как порванную сандалию.

– Ну, это плохо, – сказал я. – Но это же было тысячи лет назад! Я-то тут при чем?

Мистер Ди посмотрел на меня холодно:

– Я полюбил Ариадну, мальчик. Я исцелил ее разбитое сердце. А когда она умерла, я сделал ее своей бессмертной супругой на Олимпе. Она и сейчас ждет меня там. И я вернусь к ней, когда закончится это адское столетие, в которое я вынужден отбывать наказание в вашем дурацком лагере.

Я уставился на него:

– Так вы… вы женаты? А я-то думал, что у вас были неприятности из-за того, что вы приставали к лесной нимфе…

– Я говорил это к тому, что вы, герои, всегда одинаковы! Вы обвиняете нас, богов, в том, что мы якобы эгоцентричны. На себя бы посмотрели. Вы берете, что вам надо, используете всех, кто вам нужен, а потом предаете всех, кто вас окружает. Так что нет, не люблю я героев, уж извини. Эгоистичные, неблагодарные твари. Спроси у Ариадны. Или у Медеи. Да вон хоть у Зои Ночной Тени.

– Что значит – у Зои?

Дионис небрежно махнул рукой:

– Ступай! Догоняй своих дурацких приятелей.

Лозы у меня на ногах расплелись.

Я заморгал, не веря своим глазам:

– То есть как? Вы меня отпускаете?

– Пророчество гласит, что минимум двое из вас умрут. Возможно, мне повезет, и ты станешь одним из этих двоих. Но помяни мое слово, сын Посейдона: живой или мертвый, ты окажешься не лучше прочих героев.

С этими словами Дионис щелкнул пальцами. Его фигура сложилась, как вырезанная из бумаги. Раздался хлопок, и бог исчез, оставив после себя слабый аромат винограда, который быстро унесло ветром.

«Чудесное избавление!» – сказал Черныш.

Я кивнул, хотя мне, пожалуй, было бы спокойнее, если бы мистер Ди уволок меня обратно в лагерь. Раз он меня отпустил, значит, он и в самом деле считает, что у нас в этом походе есть реальный шанс накрыться медным тазом.

– Полетели, Черныш, – сказал я, стараясь говорить как можно бодрее. – Я куплю тебе пончиков в Нью-Джерси.

Однако купить Чернышу пончиков в Нью-Джерси не вышло. Зоя гнала на юг как сумасшедшая, и мы въехали в Мэриленд прежде, чем она, наконец, остановилась на площадке для отдыха. Черныш практически камнем рухнул с неба, так он устал.

«Все нормально, шеф! – пропыхтел он. – Дай только… только отдышусь малость».

– Постой здесь, – сказал я. – Я пошел на разведку.

«Постоять здесь? Это я могу. С этим я точно управлюсь!»

Я надел кепку-невидимку и пошел к магазинчику. Очень трудно было не красться – мне то и дело приходилось напоминать себе, что я и так невидимый. К тому же приходилось помнить о том, что надо уворачиваться от людей, чтобы они на меня не натыкались.

Я думал было зайти внутрь, погреться, может, даже выпить горячего шоколаду или еще чего-нибудь. В кармане у меня было немного мелочи. Можно было оставить ее на стойке. Интересно, а стаканчик сделается невидимым, когда я возьму его в руки, или мне придется решать проблему стаканчика, парящего в воздухе? Но тут все мои планы разлетелись вдребезги: Зоя, Талия, Бьянка и Гроувер вышли из магазинчика мне навстречу.

– Ты точно уверен, Гроувер? – говорила Талия.

– Ну… практически да. На девяносто девять процентов. Ну ладно – на восемьдесят пять.

– И ты это сделал с помощью желудей? – спросила Бьянка, словно не могла в это поверить.

Гроувер посмотрел на нее обиженно:

– Это древнее и почтенное выслеживающее заклятие! Ну, то есть я почти уверен, что сделал все правильно.

– Вашингтон примерно в шестидесяти милях отсюда, – сказала Бьянка. – Мы с Нико… – Она нахмурилась: – Мы там жили раньше. Как… как странно. Я об этом совсем забыла.

– Не нравится мне это, – сказала Зоя. – Нам бы следовало отправиться прямо на запад. В пророчестве же сказано – «на запад».

– Можно подумать, ты лучше умеешь выслеживать! – буркнула Талия.

Зоя шагнула в ее сторону:

– Ты сомневаешься в моем искусстве, ты, судомойка? Да что ты знаешь об умениях Охотниц?!

– Судомойка, значит? Это ты кого судомойкой обозвала? Что это за фигня, вообще, «судомойка»?

– Эй, вы, двое! – нервно вмешался Гроувер. – Хватит уже! Не начинайте все сначала!

– Гроувер прав, – сказала Бьянка. – В Вашингтоне шансов больше.

Зою это, похоже, не убедило, однако она нехотя кивнула:

– Ну хорошо. Поехали.

– Тебя увидят за рулем, и нас всех арестуют, – проворчала Талия. – Я и то больше выгляжу на шестнадцать, чем ты.

– Может быть! – огрызнулась Зоя. – Но я вожу машину с тех пор, как люди изобрели автомобили! Поехали.

Мы с Чернышом полетели дальше на юг, вслед за фургоном. Интересно, Зоя это серьезно? Я точно не знаю, когда изобрели автомобили, но, по-моему, это было в какие-то доисторические времена, когда люди еще смотрели черно-белый телевизор и охотились на динозавров.

Сколько же ей лет, этой Зое? И что имел в виду мистер Ди? Что это у нее за печальный опыт общения с героями?

Чем ближе к Вашингтону, тем медленнее летел Черныш. Он начал терять высоту и тяжело дышал.

– Ты нормально? – спросил я у него.

«Все хорошо, шеф! Я… я бы мог перевезти целую армию!»

– Что-то не похоже, что у тебя все хорошо.

Мне вдруг сделалось стыдно. Я же уже полдня гублю пегаса, заставляя его непрерывно лететь со скоростью автомобиля, едущего по автобану. Для коня это нелегко, даже для крылатого.

«Да ты не беспокойся, шеф! Я знаешь какой сильный?»

Наверно, он и правда сильный, но я подозревал, что Черныш скорее врежется в землю, чем признается, что устал. Этого мне не надо…

По счастью, белый фургон замедлил скорость. Он пересек Потомак и въехал в центр Вашингтона. Я вспомнил про противовоздушную оборону и все такое. Не знаю, как именно это работает и видны ли пегасы на обычных военных радарах, но мне не хотелось это проверять на собственной шкуре.

– Спусти меня здесь, – сказал я Чернышу. – Это достаточно близко.

Черныш так устал, что даже не стал возражать. Он камнем рухнул к подножию монумента Вашингтона, и я слез на газон.

Фургончик был всего в нескольких кварталах оттуда. Зоя припарковалась у обочины.

Я посмотрел на Черныша:

– Возвращайся в лагерь. Отдохни. Попасись на травке. Со мной все будет в порядке.

Черныш скептически склонил голову набок:

«Уверен, шеф?»

– Хватит с тебя на сегодня, – сказал я. – Со мной все будет в порядке. И спасибо тебе преогромное!

«Лучше бы преогромную копну сена, – задумчиво заметил Черныш. – Вот это было бы недурно… Ладно, шеф, но ты там поосторожнее. У меня такое ощущение, что они тут ищут кого-то совсем не такого милого и дружелюбного, как я».

Я пообещал, что буду осторожен. И Черныш улетел: описал пару кругов вокруг обелиска и исчез в облаках.

Я посмотрел на белый фургончик. Из него все вышли. Гроувер указал на одно из зданий, стоящих вдоль Национальной аллеи[2]. Талия кивнула, и все четверо ушли прочь, навстречу холодному ветру.

Я направился было следом. И застыл.

В квартале от меня отворилась дверь черного седана. Из машины вылез мужчина с седыми волосами, подстриженными по-военному, коротким ежиком. На мужчине были темные очки и черное пальто. Нет, конечно, вы можете подумать, что уж в Вашингтоне-то такие дядьки на каждом шагу. Но тут меня осенило, что я пару раз видел эту машину на шоссе, едущей на юг. Она преследовала наш фургончик.

Мужик достал мобильник и что-то в него сказал. Потом огляделся, словно желал убедиться, что все чисто, и пошел по Национальной аллее в сторону моих друзей.

А что хуже всего, когда он повернулся в мою сторону, я узнал его в лицо. Это был доктор Терн, мантикор из Вестовер-Холла.

Я надел кепку-невидимку и последовал за Терном, держась чуть поодаль. Сердце у меня отчаянно колотилось. Если он выжил после падения с утеса, значит, и Аннабет тоже должна была выжить! Мои сны не лгали. Она жива, ее держат в плену.

Терн соблюдал дистанцию, стараясь, чтобы мои друзья его не заметили.

Наконец Гроувер остановился напротив большого здания, на котором было написано: «Национальный музей авиации и космонавтики». Смитсоновский музей![3] Я тут был миллион лет назад, с мамой, только тогда все казалось куда больше.

Талия подергала дверь. Музей был открыт, но народу туда заходило немного. Погода холодная, школьники на каникулах… Ребята проскользнули внутрь.

Доктор Терн колебался. Я не понимал почему, но в музей он не пошел. Он повернулся и направился на другую сторону аллеи. Я мгновенно принял решение и последовал за ним.

Терн пересек аллею и поднялся на крыльцо Музея естественной истории. На двери была большая табличка. Поначалу я решил, что там написано «ЗАКРЫТО. ЧЕСТНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ». Но потом понял, что, наверное, не «честное», а «частное».

Я вошел внутрь следом за доктором Терном, миновал огромный зал, где стояли скелеты мастодонтов и динозавров. Впереди слышались голоса, доносящиеся из-за закрытых дверей. У дверей стояли двое охранников. Они распахнули двери перед Терном, и мне пришлось догонять его трусцой, чтобы пройти внутрь прежде, чем они закрыли их снова.

То, что я увидел внутри, было так ужасно, что я едва не ахнул вслух, а уж тогда бы мне точно конец.

Я очутился в огромном круглом зале с балконом, опоясывающим второй этаж. На балконе стояло минимум десяток охранников-смертных плюс еще двое чудовищ: женщин-рептилий с двойным змеиным хвостом вместо ног. Я таких уже видел раньше. Аннабет называла их скифскими дракайнами, или попросту «драконицами».

Но хуже всего было не это. Между женщинами-змеями стоял – и я мог поклясться, что глядит он прямо на меня, – не кто иной, как мой заклятый враг, Лука. Выглядел он кошмарно. Лицо бледное, белокурые волосы казались почти седыми, как будто он за несколько месяцев постарел лет на десять. Глаза его по-прежнему гневно сверкали, и шрам на лице, там, где его когда-то ранил дракон, тоже никуда не делся. Но теперь шрам выглядел жутким и багровым, как будто он недавно снова воспалился.

Рядом с Лукой был другой человек, сидевший так, чтобы скрываться в тени. Я видел только костяшки пальцев, сжимающие золоченые подлокотники кресла, похожего на трон.

– Ну-с? – спросил мужчина в кресле. Голос у него был совсем как тот, что я слышал во сне: не такой жуткий, как у Кроноса, но более низкий и мощный, как будто сама земля говорит. Голос заполнил весь зал, хотя мужчина говорил негромко.

Доктор Терн снял очки. Его разноцветные глаза, голубой и карий, возбужденно сверкали. Он скованно поклонился, потом заговорил с этим странным французским акцентом:

– Они здесь, мой генераль.

– Это я и так знаю, глупец! – пророкотал мужчина. – Где именно?

– В ракетном музее.

– В Музее авиации и космонавтики! – раздраженно поправил Лука.

Доктор Терн зыркнул на Луку:

– Как скажете, сэр.

У меня создалось впечатление, что Терну было бы куда приятнее пронзить Луку одним из своих шипов, чем называть его сэром.

– Сколько их? – спросил Лука.

Терн сделал вид, будто не слышит.

– Сколько их? – осведомился генерал.

– Четверо, генерал, – сказал Терн. – Сатир, Гроувер Ундервуд. И девчонка со взъерошенными черными волосами, в… как это называется… панковском прикиде и с ужасным щитом.

– Талия, – сказал Лука.

– И еще две девчонки, Охотницы. Одна с серебряным обручем.

– Эту я знаю, – проворчал генерал.

Все присутствующие нервно поежились.

– Разрешите мне их схватить? – сказал Лука генералу. – У нас более чем достаточно…

– Терпение, – сказал генерал. – Им и без того забот хватит. Я уже отправил им товарища для игр, не соскучатся.

– Но…

– Мы не можем рисковать тобой, мой мальчик.

– Да уж, мальчик, – сказал доктор Терн, злобно улыбаясь. – Ты слишком хрупок, тобой рисковать нельзя. Дайте мне их прикончить!

– Нет.

Генерал поднялся с кресла, и я впервые его увидел.

Он был высокий, мускулистый, со смуглой кожей и зализанными назад черными волосами. На нем был дорогой костюм коричневого шелка, вроде тех, что носят дядьки с Уолл-стрит, но за брокера этого чувака принять было никак нельзя. Жестокое лицо, широченные плечи, и руки, способные переломить флагшток пополам. И глаза каменные. Мне казалось, будто передо мной ожившая статуя. Удивительно, как он вообще мог двигаться.

– Ты один раз уже подвел меня, Терн, – сказал он.

– Но, генерал…

– Не надо оправданий!

Терн съежился. Впервые увидев Терна в черной военной форме тогда, в военной академии, я подумал, что он жуткий. Но теперь, стоя перед генералом, Терн выглядел жалким новобранцем. Вот генерал – это да! Этому и формы не надо. Он был прирожденным командиром.

– Надо было бросить тебя в бездны Тартара за некомпетентность, – сказал генерал. – Я тебя отправил, чтобы захватить отпрыска одного из трех старших богов, а ты мне приволок какую-то несчастную дочь Афины!

– Но вы же обещали мне месть! – запротестовал Терн. – И собственное войско!

– Я – главнокомандующий владыки Кроноса, – ответил генерал. – И я буду выбирать себе в заместители тех, кто действует эффективно! Если наш план удалось спасти, то лишь благодаря Луке. А теперь прочь с глаз моих, Терн, пока я не нашел тебе еще какую-нибудь черную работу.

Терн побагровел от ярости. Я подумал было, что у него изо рта вот-вот пойдет пена или он примется метать шипы, но мантикор лишь неуклюже поклонился и вышел из зала.

– Итак, мальчик мой, – генерал обернулся к Луке, – первое, что надо сделать, – это изолировать полукровку Талию. И тогда к ней явится чудовище, которое мы ищем.

– От Охотниц избавиться не так-то просто, – сказал Лука. – Зоя Ночная Тень…

– Не произноси этого имени!

Лука сглотнул:

– П-простите, генерал. Я просто…

Генерал взмахом руки заставил его умолкнуть.

– Давай, мой мальчик, я тебе покажу, как мы повергнем Охотниц.

Он ткнул пальцем в одного из охранников, находившихся на первом этаже:

– Зубы у тебя?

Охранник вышел вперед, держа в руках глиняный горшок:

– Так точно, генерал!

– Посади их, – велел генерал.

Посреди зала был большой земляной круг: наверно, там раньше стояли динозавры. Я опасливо наблюдал, как охранник вынул из горшка острые белые зубы и зарыл их в почву. Он разровнял землю. Генерал холодно улыбнулся.

Охранник отступил от земляного круга и отряхнул руки:

– Готово, генерал!

– Отлично! Теперь полей их, и мы пустим их по следу.

Охранник взял жестяную леечку с нарисованными на ней ромашками. Смотрелось это довольно странно, потому что в леечке была не вода. На землю брызнула темно-красная жидкость, и у меня возникло ощущение, что это отнюдь не вишневый нектар.

Земля запузырилась.

– Сейчас я покажу тебе, Лука, тех солдат, по сравнению с которыми твое войско с той лодчонки покажется жалким! – сказал генерал.

Лука стиснул кулаки:

– Я тренировал свое войско целый год! Когда «Царевна Андромеда» прибудет к горе, они будут в наилучшей…

– Ха! – сказал генерал. – Из твоих солдат получится отличная почетная стража владыки Кроноса, этого я не отрицаю. Ну, и тебе, конечно, дело найдется…

Мне показалось, что Лука побледнел, когда это услышал.

– Но под моим предводительством силы владыки Кроноса умножатся стократно! Нас будет не остановить. Смотри же, вот мои идеальные машины для убийства!

Из почвы что-то прорастало. Я опасливо отступил на шаг.

В каждом месте, где был посажен зуб, из земли выбиралось какое-то существо. Первое из них сказало:

– Мяу?

Это был котенок. Рыженький котенок с полосками, как у тигра. Следом появился второй, и вот уже десяток котят резвились и катались по земле.

Все уставились на них, не веря своим глазам.

– Это что такое?! – взревел генерал. – Милые пушистые котятки? Откуда ты взял эти зубы?!

Охранник, принесший зубы, съежился от страха.

– На витрине, сэр! Как вы и говорили. Саблезубый тигр…

– Да нет же, идиот! Я сказал – тираннозавр! Собери этих… этих адских пушистых тварей и выкинь их отсюда! И чтобы я тебя никогда больше не видел!!!

Перепуганный охранник выронил леечку, собрал котят в охапку и выбежал из зала.

– Ты! – генерал указал на другого стражника. – Принеси мне нужные зубы. Сию се кунду!!!

Новый охранник бегом бросился выполнять приказание.

– Дебилы… – пробормотал генерал.

– Вот потому-то я и не использую смертных, – заметил Лука. – Они ненадежны.

– Они слабохарактерны, продажны и агрессивны, – возразил генерал. – Мне они нра вятся.

Минуту спустя в зал вбежал охранник с пригоршней больших острых зубов.

– Отлично! – сказал генерал. Он забрался на перила балкона и спрыгнул вниз – там было метров шесть, не меньше.

Там, где он приземлился, мраморный пол пошел трещинами под его кожаными сапогами. Он постоял, поморщился, потер плечи:

– Проклятый прострел!

– Грелочку, сэр? – спросил охранник. – Еще тайленолу?

– Нет! Само пройдет.

Генерал отряхнул свой шелковый костюм и отобрал у охранника зубы:

– Сам посажу.

Он поднес к лицу один из зубов и ухмыльнулся:

– Зубы динозавров – ха! Эти глупые смертные даже не подозревают, что у них в распоряжении есть зубы дракона! И не какого-нибудь дракона, а из самого Древнего Сибариса! Они отлично подойдут.

Он зарыл их в землю – ровно двенадцать штук. Потом поднял с пола леечку. Спрыснул землю красной жидкостью, отбросил леечку в сторону и распростер руки:

– Растите!

Земля задрожала. Одинокая костлявая рука вырвалась наружу и зашарила в воздухе.

Генерал задрал голову и посмотрел на балкон:

– Живей! У вас есть образец запаха?

– Да, с-с-сэр! – ответила одна из дракониц. И достала перевязь серебристого шелка, вроде тех, что носили Охотницы.

– Отлично! – сказал генерал. – Как только мои воины встанут на след, они будут неутомимо преследовать хозяйку этой вещи. И ничто их не остановит, никакое оружие, ведомое полукровкам или Охотницам. Они растерзают Охотниц и их союзников в клочья. Бросай сюда!

Не успел он это сказать, как из-под земли выросли скелеты. Их было двенадцать, по одному на каждый зуб, посаженный генералом. Они были совсем не такие, как хэллоуинские скелетики вроде тех, что можно видеть в дешевых ужастиках. Они на глазах обрастали плотью, превращаясь в людей, но у людей этих была тускло-серая кожа, желтые глаза и современная одежда: серые майки, камуфляжные штаны и берцы. Если не приглядываться, можно было почти поверить, будто это настоящие люди, но плоть у них была прозрачной, и сквозь нее просвечивали кости, как на рентгеновских снимках.

Один из них уставился прямо на меня холодным, пронизывающим взглядом, и я понял, что этого никакой кепкой-невидимкой не проведешь.

Драконица бросила перевязь вниз, и та начала медленно опускаться в руки генералу. Как только он отдаст ее воинам, те пойдут по следу Зои и остальных, пока не уничтожат всех…

Раздумывать было некогда. Я разбежался, с разгону врезался в воинов и поймал перевязь на лету.

– Это что такое?! – взревел генерал.

Я рухнул к ногам воина-скелета. Тот зашипел.

– Пришелец! – зарычал генерал. – Чужак, одетый тьмой! Запереть все двери!

– Это Перси Джексон! – взвыл Лука. – Наверняка это он!

Я устремился было к выходу, но услышал треск и понял, что воин-скелет оторвал кусок моего рукава. Оглянувшись, я увидел, как он поднес ткань к носу, принюхался и протянул клочок товарищам. Мне захотелось завопить, но я не мог. Я протиснулся в дверь в последний момент, и охранники захлопнули ее за мной.

Я бросился бежать.