Хотя Найро и заявил, что хочет поговорить с ней о дизайне подвенечного платья сестры, однако он не проявлял никакого желания обсуждать это немедленно. Вместо этого он ждал, терпеливо и учтиво улыбаясь, пока Роуз разговаривала с женщинами, которые хотели заказать у нее платья для себя или своих дочерей. Поддержка Морено, видимо, оказалась достаточной, чтобы убедить их: наряды от «Оранж» – то, что им нужно.

Что, впрочем, неудивительно. Ведь, когда Роуз провела короткий, однако эффективный поиск в Интернете, она обнаружила, что свадьба его сестры обещает стать событием года. Эсмеральда Морено готовилась стать членом влиятельной семьи австрийских аристократов. Принц Оскар Шлиберг был старшим сыном герцога Леопольда, поэтому к его бракосочетанию относились как к торжественному мероприятию государственного масштаба. У Роуз голова пошла кругом при мысли о том, какую рекламу получит ее бизнес, как возрастет ее авторитет среди модельеров, если на невесте будет платье, созданное ею.

Судя по всему, начало успеху положено уже сейчас, поскольку она составляет список потенциальных клиенток, побывавших на сегодняшнем показе.

– Кажется, все прошло довольно успешно, – протянул Найро бесстрастным тоном, когда за дверью скрылась последняя гостья шоу.

– «Успешно» – это преуменьшение, – рассеянно проговорила Роуз.

Она была так поглощена составлением списка, что не заметила его, молчаливого наблюдателя, присевшего на край подиума. Его фигура, облаченная в черный костюм, отчетливо выделялась на фоне серебристо-белого декора. Как она могла подумать, что он ушел? Найро помог ей исходя из личной выгоды, а теперь намеревается получить от нее ответную услугу.

По коже женщины пробежал холодок, когда он спрыгнул с подиума и направился к ней. Как жаль, что все так быстро покинули зал и оставили ее одну.

– Спасибо за помощь. Я очень ценю это.

Найро молча кивнул, принимая благодарность.

– Однако за все в жизни надо платить.

Ну, конечно. Ведь перед ней Найро Морено – человек, превратившийся из нищего беспризорника, которого Роуз когда-то знала, в состоятельного аристократа. Он ничего не станет делать просто так.

– Платить?

– Не стоит так пугаться, – подтрунивал над ней Найро. – Я не собираюсь требовать твое тело, как какой-то феодал, обладающий правом первой ночи.

Его насмешка обожгла ее, как едкая кислота.

– Да и какой в этом смысл, правда? – продолжал он. – Между нами и так уже все было, не правда ли, querida?

При напоминании о том, что когда-то они были любовниками и что он лишил ее девственности, у Роуз чуть не подкосились ноги, поэтому она ухватилась за спинку ближайшего стула, чтобы не упасть. Она отдалась Джетту без раздумий и колебаний, ослепленная страстью.

– На эти грабли я уже наступала, – бросила молодая женщина и тут же пожалела о своем чересчур агрессивном тоне.

Пусть сегодня он заступился за нее и практически спас ее бизнес от краха, но с такой же легкостью Роуз может пойти на дно из-за Найро. Все новые клиенты по его совету могут отказаться от ее услуг в мгновение ока, если он решит ей насолить.

Не стоит забывать, что теперь ей приходится иметь дело не с Джеттом. Статный и мускулистый мужчина сильно отличается от того долговязого худощавого юноши. К тому же теперь он благодаря богатству занимает высокое социальное положение. У него есть сестра, помолвленная с австрийским аристократом, и имение, которое, если верить информации, полученной в Интернете, по роскоши и размерам не уступает недвижимости будущих родовитых родственников. Как ему удалось добиться успеха в жизни, Роуз было неизвестно. Но ее по-прежнему пугали воспоминания о том, каким способом он собирался зарабатывать деньги десять лет назад. Джетта, которого Роуз, как ей тогда казалось, полюбила на всю жизнь, больше не существует.

Хвала небесам, что эта влюбленность, больше похожая на наваждение, прошла! Но раны прошлого предупреждали ее о том, что не следует сейчас рубить сплеча. Ясно, что Найро Морено привык получать все, что пожелает. Если она будет с ним слишком резка, ей несдобровать.

– Querida… – повторила Роуз с сарказмом. – С чего вдруг ты поселился в Испании и употребляешь испанские словечки?

– Не вдруг, – поправил он ее. – Я жил в Испании. В Андалусии расположено мое родовое поместье. Поэтому я с рождения говорил на испанском языке.

– Ты ни разу не заговорил по-испански, когда мы… в заброшенном доме…

– Верно. Я не хотел, чтобы кто-нибудь догадался, откуда я родом.

То, что Найро приравнял ее ко всем, от кого скрывал свое происхождение, и то, что он заговорил с ней на родном языке впервые, да еще холодным циничным тоном, сильно задело молодую женщину.

– Ты тоже не все говорила, – заметил Найро. – Скажи-ка, когда мисс Браун, которую все называли Рыжей, превратилась в Роуз Кавальеро?

В демонстрационном зале неожиданно стало холодно, будто отключили отопление. В ее голове снова раздался голос матери в тот день, когда Роуз пришла к ней в больницу, после того как Джой чуть ли не до полусмерти избил Фред Браун.

– Я сама во всем виновата, дорогая, – призналась мать. – Никогда не могла устоять перед симпатичным лицом и соблазнительным телом. И я верила, что он станет для меня надежной опорой…

Разве не то же самое случилось с ее дочерью, когда та повстречала Джетта?

– Роуз мое настоящее имя. А Браун – фамилия отчима. Ты знаешь, почему я избавилась от нее при первой же возможности. Когда я вернулась к матери и наше общение понемногу начало налаживаться, она рассказала мне, что моим отцом был итальянский художник, с которым она познакомилась на отдыхе, – Энцо Кавальеро.

Еще один красивый мужчина, вскруживший ее матери голову и бросивший при первых же трудностях. Джой пыталась связаться с ним, когда узнала, что беременна, но Энцо так ни разу и не ответил ей.

– Но не тебе меня в чем-то упрекать, сеньор Морено. Ты тоже скрывал свое происхождение.

Легкий кивок стал единственной его реакцией на эту колкость.

– Джетт – прозвище, которое ребята из нашей стаи мне дали. Оно приклеилось, вот и все.

Но Роуз вовсе не хотелось углубляться в прошлое. В ее настоящем и так появилось слишком много проблем, требующих решения.

– Ну, во что мне обойдется твоя помощь? – спросила она напрямик, пытаясь скрыть, насколько его слова уязвили ее.

Роуз не сомневалась, что Найро ожидает от нее требований объяснить, почему он никому не раскрыл правду и не сказал, откуда он родом. Поэтому она намеренно не задавала подобные вопросы, желая немного позлить его.

– Кроме создания платья для твоей сестры, конечно.

Жесткая ухмылка на его лице предупреждала, что он потребует от нее намного больше, чем услуги дизайнера. Однако его ответ ее удивил.

– Ты должна будешь покинуть Лондон и жить со мной в течение месяца… – Ухмылка стала еще неприятнее, когда он увидел испуганное выражение ее лица. – О нет, не в этом смысле. Сомневаюсь, что кто-то из нас хочет воскресить прошлое. Ты поедешь со мной в Испанию, познакомишься с Эсмеральдой. Ты будешь обсуждать с ней все детали, связанные со свадьбой: ее наряд, платья подружек невесты, костюм мальчика-пажа, который будет нести ее шлейф… и все остальное.

– Я не могу, – поспешно воспротивилась Роуз, радуясь тому, что у нее есть веская причина отказать Найро.

У нее не было ни малейшего желания проводить с ним больше времени, чем это потребуется. Она готова создать платье для его сестры, иначе ее бизнес понесет сокрушительные потери. Но вихрь воспоминаний грозится окончательно выбить ее из колеи, поэтому стоит приложить все усилия, чтобы их общение свелось исключительно к работе.

– Я не лгала, когда сказала, что моя мать болеет.

Он тут же нахмурил брови, и она поняла, в какое русло свернет их беседа. Найро – единственный человек, который знал об ужасном отношении к ней отчима и о том, что ее мать встала на сторону мужа, когда юная Роуз обвинила его в домогательствах. Именно поэтому девушка убежала из дома… а после оказалась в объятиях парня по имени Джетт.

Тогда Найро вызвал у нее доверие и сохранил в тайне ее секрет. Возможно, поэтому она без памяти в него влюбилась, пока не открылась горькая правда о человеке, которому принадлежало ее сердце.

– И ты согласна поставить под угрозу свой бизнес ради нее?

«Ради той, которая не поверила тебе и не встала на твою защиту, когда ты в этом нуждалась?» – вот что на самом деле означал его вопрос. Роуз понадобилось очень много времени, чтобы простить мать и восстановить с ней отношения.

– Она моя мать.

Ее слова не убедили Найро.

– Разве она поступила как мать, когда поддержала твоего отчима, а не тебя?

В голосе Найро появились новые, жестокие, нотки, поэтому Роуз поспешила успокоить его:

– Она искренне сожалеет о своем поступке. Она была очень напугана и не хотела снова стать матерью-одиночкой. Без денег, без поддержки.

Поэтому Джой искала спасение в мужчине, в любом мужчине. А Фред Браун к тому же отличался привлекательной внешностью, способной пленить женщину. Но за красивым фасадом скрывалось животное. Размышления об этом терзали Роуз, потому что однажды она сама повторила судьбу матери.

– Когда мы снова встретились, она находилась в жутком состоянии. Браун относился к ней, как к груше для битья, вымещая на ней злобу из-за того, что я убежала.

– Поэтому она плохо себя чувствует?

– Нет. У нее рак груди. Она недавно перенесла операцию и сейчас восстанавливается. Ей лучше с каждым днем, но я не могу уехать…

– В таком случае я обеспечу ей необходимый уход, – отмахнулся от ее возражений Найро. – Круглосуточная сиделка позаботится о ней.

Одна только мысль о том, что Джой будет окружена заботой профессионала, несказанно обрадовала Роуз, и ей захотелось согласиться не задумываясь. Она чувствовала себя очень виноватой из-за того, что не уделяла должного внимания матери и оставляла ее в квартире одну на целый день. Необходимость самой себя содержать, находить деньги, чтобы не остаться без крыши над головой, заставили ее полностью сконцентрироваться на работе. Однако неприятное предчувствие не оставляло молодую женщину. Почему Найро так много требует от нее и одновременно помогает?

– Но я работаю только в своем бутике.

Все происходило слишком быстро. Еще вчера она не знала о существовании Найро Морено и уж тем более не подозревала, что он окажется тем человеком, с которым в прошлом ее связывали непростые отношения.

– Ты полетишь со мной в Испанию!

– А если я не соглашусь?

– В таком случае… я уверен, что Джералдин подскажет мне, к какому дизайнеру следует обратиться.

Тяжелый взгляд свидетельствовал о том, что Найро не шутит. И если он действительно так поступит, ее бизнес пойдет ко дну, а репутацию уже не восстановить.

– Но почему твоя сестра не может сама встретиться со мной и все обсудить? Я привыкла к такому ведению дел. Так происходит с каждым клиентом.

– Эсмеральда не просто еще один клиент. Ее свадьба должна быть идеальной.

Похоже, его сестра – избалованная капризная принцесса. Но как Роуз может отказаться от предложения, которое выведет ее на новый уровень как модельера? После этого все наверняка забудут о несостоявшемся браке с Эндрю и отнесутся к ней без предвзятости.

Сколько на это уйдет времени? Около месяца, по словам Найро. Возможно, меньше. Неужели она не справится с этим? К тому же ей, скорее всего, не придется даже пересекаться с ним. Мужчин обычно совершенно не интересует подготовка к свадьбе, и они стараются держаться подальше от суматохи.

– Ты действительно наймешь для моей матери сиделку?

– Если понадобится, то да. Я знаю одно агентство… – Найро назвал престижное агентство по подбору персонала. Роуз никогда бы не смогла позволить себе их услуги. – Ты сама можешь выбрать подходящую кандидатуру. Я назначу собеседования на завтра, если тебя это устраивает.

Ее ошеломили его щедрость и внимательность. Неужели он готов на столь многое ради нее? Роуз чуть не рассмеялась от собственных мыслей. Найро просто выполняет просьбу своей сестренки, маленькой капризной принцессы.

– Я понимаю, почему ты боишься оставить мать, – внезапно добавил он. – Моя сестра тоже едва оправилась от тяжелой болезни. Поэтому она не прилетела со мной в Лондон.

– О, мне очень жаль слышать это.

Ей вдруг стало неловко и стыдно. Ведь благодаря Эсмеральде Найро сделал ей предложение, от которого зависит ее будущее как модельера.

– Я с нетерпением буду дожидаться того момента, когда смогу обсудить с ней платье, о котором она мечтает. И сделаю все, чтобы ее наряд всех поразил.

– Я очень ценю это, спасибо, – поблагодарил ее Найро немного хриплым голосом.

Что-то изменилось в его лице. Черты стали мягче, глаза посветлели.

– Нет, спасибо тебе!

У Роуз закружилась голова от облегчения, и, не отдавая себе отчета, она подошла к нему и поцеловала в щеку.

Мимолетный невинный поцелуй выражал только благодарность и больше ничего. Но как только ее губы ощутили тепло кожи Найро, ее особый вкус, она поняла, что одним поцелуем дело не ограничится.

Зажженную спичку словно бросили в стог сена, и все внутри нее запылало. Когда-то любое их соприкосновение – даже мимолетное, случайное, – заканчивалось диким неуправляемым соитием. Ни Джетт, ни Рыжая не могли сопротивляться силе, которая притягивала их друг к другу, как два магнита. Возбуждение, словно инфекция, тут же проникло в кровь женщины. Роуз начало лихорадить. Если бы Найро не схватил ее за плечи, она упала бы.

– Рыжая… – Его низкий глубокий голос подтвердил то, чего она так боялась и на что в глубине души надеялась.

Страсть между ними все еще жива. Искры, которые когда-то вспыхивали от одного взгляда, не угасли. Это напоминало уснувший вулкан, внутри которого снова забурлила лава, готовая извергнуться в любой момент и накрыть их обоих безудержным обжигающим потоком.

– Роуз… – поправил себя Найро. Его голос звучал так, будто ему тяжело говорить и даже дышать.

И в тот же миг его голова наклонилась, а губы впились неистовым, почти остервенелым поцелуем в ее губы. Рот Роуз приоткрылся, и она ощутила легчайшее прикосновение его языка, дразнившего ее. Пространство и время перестали существовать. Десяти лет разлуки как будто и не было. Роуз снова стала юной девушкой, бросившейся с головой в омут наслаждений, о существовании которых она раньше не догадывалась.

Казалось, кто-то открыл дверь и впустил солнечный свет, который озарил все вокруг. Роуз прильнула к сильному мужскому телу, и ее руки потянулись, собираясь обнять его…

– Нет! – Он грубо выругался и прервал поцелуй, вырвав ее из плена фантазий.

Найро словно окаменел. Роуз почувствовала, что он смотрит на нее, и усилием воли заставила себя встретиться с его взглядом.

Острое желание преобразило его глаза, расширив зрачки так сильно, что вокруг них осталась лишь тонкая золотистая каемка. Но, несмотря на это, Найро сейчас находился очень далеко от нее – на другом конце планеты.

Его руки бесцеремонно отстранили Роуз, отвергая возможность сближения.

– Нет! – повторил раскатистый голос. – Этого не будет. Я не хочу.

«Лжец», – вертелось на языке у Роуз. Неужели он способен отрицать, что их поцелуй породил в нем яркий отклик? Но она все же сдержалась и не стала обвинять Найро во лжи. Однако ей хотелось хоть немного поддеть его.

– К чему так драматизировать? Это всего лишь поцелуй.

Найро не мог не улыбнуться такому ответу, потому что Роуз повторила его собственные слова, сказанные при их первой встрече в бутике. Все-таки она остроумна и находчива. Но то, что произошло между ними сейчас, никак нельзя назвать «всего лишь поцелуем».

Вкус ее губ все еще ощущался на кончике его языка. Каждая клеточка в теле пульсировала от чувственной одержимости. Затвердевшая плоть мешала мужчине ясно мыслить. Но если он сию же минуту не возьмет себя в руки, то поддастся животным желаниям тела, которые требуют немедленно повалить ее на пол и придавить всем своим весом.

И она позволила бы ему это сделать. Может быть, она шипела и царапалась бы, как недовольный котенок, но в ее глазах отчетливо читается приглашение отдаться внезапному порыву.

– Мне ничего подобного от тебя не нужно, – сказала Роуз.

– Надеюсь, потому, что ничего подобного ты от меня не получишь.

Роуз вздернула подбородок чуть выше, стараясь скрыть горькое разочарование. Однако широко распахнутые глаза и подернутый пеленой взгляд подсказывали ему, что она так же возбуждена, как и он. Найро до сих пор помнил, как выглядела Рыжая, когда в ней просыпался голод по его ласкам.

– Я сошью платье для твоей сестры, и на этом все. Мы заключаем обычное деловое соглашение.

– Деловое соглашение мне подходит, – кивнул Найро и протянул ей руку.

Роуз приняла ее и уверенно пожала, но едва заметное подрагивание пальцев выдавало ее волнение. От Найро не укрылось, с какой медлительностью она провела языком по пересохшим губам и как трудно ей было глотать.

Он мог овладеть ею прямо здесь и сейчас. Но надо ли торопиться после стольких лет ожидания? Шальной пульс, бившийся в висках, утверждал, что игра стоит свеч, однако та часть рассудка, которая еще была способна объективно оценивать ситуацию, убедила Найро, что лучше повременить. Если проявить терпение, можно получить гораздо большее удовлетворение. Ожидание доведет ее до точки кипения. И он испытает настоящий триумф, когда Роуз снова будет принадлежать ему. А потом он отплатит ей той же монетой и бросит ее.

– Тебя подвезти домой? – Ему едва удавалось говорить спокойно.

– Нет, спасибо. Мне надо немного прибраться здесь. За мной приедет такси.

– Тогда увидимся завтра. Я позвоню в агентство и договорюсь о собеседованиях.

– Прекрасно.

На лице женщины заиграла фальшивая улыбка, которая не отражалась в глазах, избегавших его взгляда. Но Найро слишком хорошо знал Роуз Кавальеро. Если она усиленно пытается продемонстрировать, что ничего не чувствует, значит, ей действительно есть что скрывать.

Ему не составит труда исподволь, постепенно разжечь в ней желание. Он видел разочарование в ее глазах, когда их поцелуй прервался. Огонь между ними по-прежнему неистово горит. Возможно, даже разгорелся с новой силой. Страсть взрослых мужчины и женщины не идет ни в какое сравнение с тем, что испытывали в прошлом два незрелых юнца.

– Тогда до завтра.

Найро Морено, очевидно, не принадлежит к тем, кто ждет у моря погоды. Он пришел к ней и быстро добился того, чего хотел. Похоже, его поездка в Лондон в самом деле не предлог, чтобы втереться к ней в доверие.

Почему она так глупа? Он четко дал понять, что не хочет ее. И это, несомненно, облегчит их вынужденное общение. Она поедет с Найро в Испанию и будет жить с ним под одной крышей. Бояться ей нечего. Все оказалось достаточно просто, потому что она для него ничего не значит.

Но почему вместо облегчения и чувства свободы ее сердце переполнено горькими сожалениями?