– Розалита, сегодня потрясающий день! Абсолютно все делали мне комплименты по поводу моего прекрасного платья!

Эсмеральда присовокупила к словам крепкие дружеские объятия, которые чуть не задушили Роуз.

– Только представь – скоро ты тоже пойдешь к алтарю!

К сожалению, это неправда. Венчание в церкви, клятвы молодоженов, обещания вечной любви и преданности обернулись для Роуз невыносимой мукой. И еще одна вещь усугубила ее депрессивное состояние, как будто фальшивой помолвки было недостаточно.

На пышном банкете в честь бракосочетания Эсмеральды и Оскара Роуз пришлось делать вид, что она безумно счастлива, принимая поздравления гостей. У нее раскалывалась голова и болели мышцы лица от неестественно широкой улыбки, с которой Роуз всех благодарила. Последним ударом стало письмо, доставленное сегодня утром. Молодая женщина нашла его на комоде в своей спальне. Она вернулась туда, покинув апартаменты Найро и едва успевая ко времени, когда Эсмеральда должна была одеваться к венчанию. Это послание выбило ее из состояния душевного равновесия на целый день.

Роуз не могла смотреть в огромные золотисто-карие глаза юной невесты, зная, что прочитает в них немой вопрос. Поэтому она перевела взгляд в глубину зала, делая вид, что любуется нарядными гостями. Но все стало только хуже, когда в зал вошел Найро в элегантном смокинге и направился к ним.

Роуз надеялась, что ей удастся избегать его сегодня, по крайней мере пока она не приведет в порядок свои мысли и чувства. Но этого не произошло. Проблемы начались уже с утра, когда Эсмеральда попросила ее подежурить у входа в церковь – на случай, если понадобится подправить подвенечный наряд, перед тем как брат поведет ее к жениху.

– Не могу дождаться, когда ты станешь моей сестрой!

Роуз ненавидела себя за то, что врет Эсмеральде. Совсем скоро правда выплывет наружу, и девушка, которая стала ей дорога, очень огорчится. Теперь, когда сестра Найро наконец вышла замуж и он достиг поставленной цели, конец фарса не за горами. А вырезка из газеты, лежавшая в том конверте, вместе с фотографией, которая вызывала у нее горько-сладкие воспоминания, только подтверждала то, что время, отведенное ей, неумолимо истекает.

– Мы не хотим торопиться, – сделав над собой усилие, откликнулась Роуз, спиной чувствуя приближение Найро.

– Не хотите торопиться? – звонко рассмеялась Эсмеральда, посмотрев на брата. – Перестаньте! О какой спешке вы говорите? Ведь ты, братец, даже не подарил моей дорогой Роуз кольцо.

Роуз покосилась на него, и ее взгляд пересекся с его колючим взглядом, похожим на проволоку заграждения. Вспомнил ли он о ночи, когда она сказала ему, что не станет носить украшение, которое будет символизировать их ложь?

– Мне не нужно кольцо, – поспешно вставила Роуз. – Честно говоря, я не…

Но Эсмеральда стояла на своем.

– Я не понимаю тебя… – Она кивком указала на брата. – Сейчас, когда тебе посчастливилось встретить человека, которого ты полюбила, разве ты не хочешь, чтобы весь мир узнал об этом? Мне это кажется таким естественным!

– Сестренка, не все разделяют твои взгляды на романтическую любовь.

Как и всегда, обращаясь к сестре, Найро говорил необычайно тепло и задушевно. Роуз больно задело осознание того, что по отношению к ней он проявляет нежность только в том случае, если рядом кто-то есть, чтобы создать видимость любовных отношений между ними. Всего лишь видимость…

С безнадежностью в сердце она поднесла к губам бокал, надеясь, что глоток холодного шампанского спасет ее от мучительной сухости в горле. В груди молодой женщины поселилась нестерпимая тяжесть, которая мешала ей дышать. Впервые она ощутила ее, когда смотрела, как Найро ведет Эсмеральду к алтарю.

Пусть это свадьба его сестры, но образ Найро в классическом черном костюме под руку со стройной невестой в изумительном платье из белых кружев, с фатой, волнами ниспадающей с ее головы, взбудоражил воображение Роуз. Наверное, именно так он будет выглядеть во время собственного бракосочетания. Кто станет его избранницей, остается загадкой. Ясно одно – это будет не она.

– Я пришел, чтобы сообщить, что твой муж ищет тебя, сестренка. А мне придется украсть у тебя свою невесту. Нам надо поговорить.

При упоминании Оскара Эсмеральда тут же развернулась и упорхнула к нему, даже не дослушав Найро. Роуз осталась наедине с мужчиной, чье присутствие заставляло ее дрожать как осиновый листок.

– О чем поговорить? – спросила она прямо, хотя знала, что не добьется от него ответа в присутствии стольких людей.

– Не здесь. – Ни выражение его лица, ни тон не выдавали никаких эмоций. – Пойдем со мной.

Крепко взяв Роуз за руку, Найро повел ее к выходу, даже не удосужившись оглянуться и проверить, готова ли она следовать за ним. Конечно, Роуз покорно пошла. Иначе он потащил бы ее.

Как много разговоров, которые за короткое время меняли жизнь человека, начиналось с фразы «нам надо поговорить»! И обычно изменения эти были только к худшему. Они вышли из зала, оставив за закрытой дверью празднующих гостей, чьи голоса и веселый смех превратились в едва различимый гул. Вдруг замок показался Роуз холодным и пустым. Чужим. Только сейчас она осознала, что он стал дорог ей. Не из-за просторных покоев и роскоши, но потому, что за последний месяц она почувствовала здесь себя как дома. Ей было хорошо и спокойно. Ночи, проведенные с Найро, делали это жилище еще более уютным и желанным. Роуз сразу же запретила себя об этом думать, потому что совсем скоро ей придется покинуть рай.

Пришло время расставания. Возможно, разговор с Найро будет последним. Тем не менее Роуз лелеяла хрупкую надежду, что этот момент настанет не так скоро. Чернила еще не высохли на свидетельстве о браке Эсмеральды. Но неужели ее брат торопится вернуть себе драгоценную свободу? Что ж, она не станет умолять его подождать. Роуз прекрасно знала, что у их соглашения имеется срок действия. Поэтому надо найти в себе силы, чтобы уйти с гордо поднятой головой.

«Я возьму всю вину на себя. Тебе надо будет только вести себя, как невесте, разочаровавшейся в женихе», – вспомнились ей слова Найро.

С этим у нее сложностей не возникнет. Ей не придется притворяться, что ее сердце разбито. Ведь оно действительно не выдержит еще одной разлуки с ним. На этот раз – навсегда. Роуз оставит ему осколки своего сердца и потратит всю оставшуюся жизнь на то, чтобы справиться с болью, которая разрывает на ее части.

– Здесь…

Библиотека располагалась в другом крыле замка, далеко от зала, где проходил банкет. Дверь в комнату запиралась на замок, и они могли спокойно уединиться. Найро считал, что нашел отличное место… Если для таких разговоров вообще можно найти подходящее место.

Он понимал, что выбрал самое неудачное время, но больше молчать не мог. Ему хотелось как можно скорее положить конец нескончаемой череде лжи.

Сегодняшний день стал для него последней каплей. Найро любовался Эсмеральдой, которая светилась от счастья и любви. В ее глазах мерцали радостные искорки. Он чувствовал, как слегка подрагивали пальцы сестры от благоговейного трепета, когда он взял ее под руку. Но стоило ей увидеть Оскара, как дрожь тут же улетучилась и уступила место ослепительной улыбке на ее личике.

Именно эта улыбка потрясла мужчину до глубины души. На один сумасшедший, необъяснимый миг Найро представил, что это он стоит у алтаря и ждет свою невесту – Роуз…

Возвращение к действительности было подобно удару в солнечное сплетение. Это вынудило его признаться самому себе, что так больше продолжаться не может.

Если он ничего не предпримет, его жизнь, как и десять лет назад, превратится в ад. Неужели он не извлек никаких уроков из прошлого? Именно в тот момент Найро принял решение при первой же возможности поговорить с Роуз.

Но теперь в тишине библиотеки, запертой на ключ, вдали от любопытных глаз и ушей, он не мог подобрать подходящие слова.

– Неужели все настолько плохо, что тебе необходимо запирать меня? – Улыбнувшись, Роуз прервала затянувшееся молчание вопросом, который следовало воспринимать как шутку.

– Я просто не хочу, чтобы нам кто-нибудь помешал.

Хотя вряд ли она останется здесь после того, как выслушает его. Она пришла сюда не по своей воле, и похоже, ей уже не терпится уйти.

Хотя больше всего на свете Найро мечтал о том, чтобы удержать ее.

Он понял, что пропал, в тот момент, когда Роуз подошла к Эсмеральде, чтобы поправить ее наряд, пока они стояли на ступенях церкви. Все, кто видел невесту, осыпали ее комплиментами. Но для Найро во всей Испании, а может, и во всем мире существовала только одна женщина.

На Роуз было шелковое платье цвета темного золота, украшенное кружевом на рукавах и лифе, ее золотисто-каштановые волосы были уложены на темени в небрежный узел, из которого были выпущены несколько локонов, танцующих на ветру. Роуз практически не пользовалась косметикой, но легкий макияж сделал ее еще привлекательнее: зеленые глаза стали ярче благодаря мерцающим теням для век, а губы выглядели более соблазнительно от блеска, который переливался на свету.

Откуда он нашел в себе столько самообладания, чтобы не подлететь к ней и не впиться в ее губы поцелуем? Это было непонятно. Призвав на помощь всю силу воли, Найро подавил зарождающееся возбуждение.

Но оно вновь охватило его сейчас, потому что Роуз подняла руку, вытащила заколку, которая поддерживала прическу, и, бросив ее на стол, тряхнула головой. Роскошные волосы живописными волнам рассыпались по ее плечам.

– Я знаю, зачем ты меня сюда привел, – объявила она взвинченно.

– Неужели?

Найро считал, что ему достаточно хорошо удавалось скрывать свои истинные чувства в течение всего дня. Но тут он увидел, как Роуз достает что-то из маленькой лакированной сумочки, которая дополняла ее наряд. Это была смятая газета.

Она разгладила бумагу и положила ее на стол перед ним. Но в этом не было необходимости. Найро знал, что Роуз собирается показать ему – ту самую фотографию, от которой у него чуть не случился сердечный приступ, когда он увидел ее утром в газете.

– Ах, это, – произнес Найро бесцветным голосом.

– Да, именно.

Длинные узкие пальцы с бледно-розовыми ногтями опять потянулись к бумаге, и от него не укрылась легкая дрожь в них. Затем Роуз уставилась на него. Ее зеленые глаза напоминали неспокойную водную гладь глубокого озера.

– Ты ведь об этом хотел поговорить, не так ли?

Ее тон невольно заставил его поморщиться.

Она выглядела чересчур раздраженной.

– Отчасти.

Односложные ответы Найро действовали Роуз на нервы. Но, к ее удивлению, в его поведении ничто не говорило о ярости, с которой она готовилась столкнуться. Или, может быть, его навыки притворства с каждым днем совершенствуются?

Она снова разгладила газету, чтобы лицо на фотографии стало лучше видно.

Ее собственное лицо.

Это был маленький старый снимок. Фотографии таких размеров обычно используют для документов. А еще их делают в фотобудках за пару фунтов. То была копия той самой фотографии, которую они с Найро сделали когда-то в парке аттракционов. Найро улыбался в камеру, а Роуз игриво целовала его в щеку.

Ее напечатали в газетах Англии и Испании под заголовком «Ура! Влюбленные воссоединились после долгой разлуки».

В статье рассказывалось о том, что испанский миллиардер Найро Морено был знаком со своей прекрасной невестой, модельером Роуз Кавальеро, задолго до их недавней помолвки. Дальше повествовалось о том, при каких обстоятельствах познакомилась пара и где прошла их бурная юность – в заброшенном доме, который облюбовали бродяги. Фотография особняка тоже прилагалась. Однако выглядел он теперь как новый, потому что недавно там провели ремонтные работы. Никакого упоминания о том, для какой цели восстановили здание.

Раскопали журналисты и историю о наркотиках, изложив детали полицейского расследования. Только в самом конце они приписали, что с Найро были сняты все обвинения.

Роуз понимала, что эта статья приведет Найро в бешенство. И конечно же он в порыве гнева подумает, что это она предоставила информацию прессе. Весь день прошел в ожидании взрывной реакции.

– Расскажи мне.

Найро не приказывал, а просил. Без злобы, без обвинений. Его голос звучал так, будто он потерял что-то бесценное.

Нервно сглатывая, Роуз собиралась с духом. Она чуть не испортила ему жизнь, потому что не посчитала нужным поговорить с ним откровенно. Больше такая ошибка не повторится.

– Эта фотография… – Слова давались ей с трудом. – Я не…

– Я знаю, что ты ни при чем. Но в каком-то смысле мне хотелось бы, чтобы в этом была виновата ты.

– Что?!

Все мысли вылетели у нее из головы. Она непонимающим взглядом уставилась в затуманенные темно-янтарные глаза, которые стали непроницаемыми.

– Журналисты раздобыли фотографию и все эти подробности не от тебя. Я знаю это точно. Ты не могла так поступить. Ты никогда не причинила бы боль тому, кого любишь.

Роуз почувствовала себя так, будто тяжелая ноша свалилась с ее плеч. Но откуда Нейро узнал о ее чувствах? Как догадался? Неужели она чем-то выдала себя? Однако секундное облегчение снова сменилось волнением. Если ему все было известно, то почему он выглядит таким разочарованным?

– Ты никогда не навредила бы Эсмеральде в столь важный для нее день.

Происходившее не укладывалось в ее голове. Роуз пошла за ним, предполагая, что сейчас разразится буря, что Найро прикажет ей немедленно собрать вещи и убраться из замка. Но перед ней стоял абсолютно спокойный человек с бледным лицом. Кто он, этот новый Найро, и чего хочет от нее?

– Я не понимаю.

У нее подкосились ноги, она тяжело опустилась в кресло, стоявшее неподалеку, и сжала подлокотники. Но лучше бы Роуз этого не делала. Темная массивная фигура Найро нависла над ней, заставив ее почувствовать себя маленькой и беззащитной.

– Какое отношение к этому имеет Эсмеральда?

В его застывшем лице наконец произошла перемена. Темные брови слегка насупились.

– Это же очевидно. Я знаю, как тесно вы общаетесь с Эсмеральдой. Она тебе дорога. Ты не поступила бы так подло по отношению к ней.

Ей хотелось улыбнуться или даже рассмеяться. Или уткнуть голову в подушку и рыдать, пока к горлу не подступит тошнота. А лучше все сразу. Победу одержало первое, и из груди женщины вырвался сдавленный истерический смешок. Его эхо разнеслось по элегантной библиотеке.

– Ты считаешь, что я не поступила бы так ради твоей сестры?

На лице Найро были написаны растерянность и непонимание.

– Конечно. А ради кого еще?

– Разве ты не знаешь?

Как только вопрос слетел с ее губ, Роуз почувствовала, как огромная, острая, до ужаса холодная сосулька возилась в ее сердце. Естественно, он не знает. Найро оценил, как она относится к его сестре, но не к нему. Либо он слеп, либо просто не желает видеть очевидное.

И вдруг ее осенило. Что ж, вполне разумное предположение, которое способно все объяснить. Это она слепа. Найро обещал, что предоставит причину для разрыва помолвки. Причем причина будет достаточно веской в глазах окружающих.

– Послушай! Я знаю, что ты хочешь с этим покончить! – воскликнула молодая женщина.

Она поднялась, отбросив желание сохранить хорошую мину при плохой игре. Теперь слишком поздно волноваться о том, как он расценит ее поведение.

– Не считаешь ли ты, что можно было бы хоть немного подождать? Проявить благоразумие. Этот день должен стать для Эсмеральды идеальным от начала и до конца. Она так счастлива… Почему ты думаешь, что, если мы объявим о разрыве, это не испортит ей настроение? Почему именно сегодня?

– Сегодня или никогда, – с нажимом произнес Найро. – Другого выхода нет. Я больше не могу так жить. Не могу постоянно лгать.