Торопитесь же, буржуищины, и погубите этого гордого Мальчиша. Заряжайте же пушки, вынимайте сабли, раскрывайте наши буржуинские знамена, потому что слышу я, как трубят тревогу наши сигнальщики машут флагами наши махальщики. Видно, будет у нас сейчас нелегкий бой, а тяжелая битва».

— И погиб Мальчиш-Кибальчиш… — произнесла Натка.

При этих неожиданных словах лицо у октябренка Карасикова сделалось вдруг печальным, растерянным, и он уже не махал рукою. Синеглазая, славная — нахмурилась, а веснущатое лицо Иоськи стало злым, как будто его только что обманули или обидели. Ребята заворочались, зашептались, и только Алька, который знал уже и эту сказку и всю Военную Тайну, один он смотрел прямо и спокойно.

— Но видели ли вы, ребята, бурю? — громко спросила Натка, внимательно оглядывая приумолкших ребят, — Вот так же, как громы, загремели боевые орудия. Так же, как молнии, засверкали огненные взрывы. Так же, как ветры, ворвались конные отряды, и так же, как тучи, пронеслись красные знамена, — это так наступала Красная Армия.

А видели ли вы проливные грозы в сухое, знойное лето? Вот так же, как ручьи, сбегая с пыльных гор, сливались в бурливые пенистые потоки, так же при первом грохоте войны забурлили в Горном Буржуинстве восстания, и откликнулись тысячи гневных голосов, и из Равнинного Королевства, и из Снежного Царства, и из Знойного Государства.

И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин, громко проклиная эту страну с ее удивительным народом, с ее непобедимой Армией и с ее неразгаданной Военной Тайной.

А Мальчиша-Кибальчиша схоронили на зеленом бугре у Синей реки. И поставили над могилою большой красный флаг.

Плывут пароходы — привет Мальчишу!

Пролетают летчики — привет Мальчишу!

Пробегут паровозы — привет Мальчишу!

А пройдут пионеры — салют Мальчишу!

* * *

Вот вам, ребята, и вся сказка.