Ну, это совсем уже лишнее, подумал Тетюрин. Нескладухи какие-то. Пора бы и остановиться Григорьеву.
Он обнаружил, что его сознанием овладевают голоса. Идет по улице Тетюрин, а в голове:
– …что касается богатыря, тут проблема поступка… Необходимы поступки… Будем их моделировать… В прошлом, настоящем и будущем… В прошлом – важнее всего, потому что сегодня мы должны иметь уже результат… А где результат?… Надо искать, надо исследовать… В крайнем случае определим нечто как результат деятельности Богатырева… Таким образом, надо определить нечто… Как результат.
Отдохнуть, отвлечься; это симптом.
Он пошел смотреть на животных. Зверинец находился в южной части парка за высоким зеленым забором.
Понравились дикобраз, енот-полоскун и собакоголовый удав.
Неподвижный крокодил торчал из воды; в зубах у него была мертвая крыса, он ее не глотал и не выплевывал.
Все обитатели зверинца были действительно московскими гастролерами, одна лишь обезьяна, утверждалось табличкой, доставлена из петербургского зоопарка.
– Здравствуй, земляк, – сказал Тетюрин.
Гамадрил был похож на старого больного гомосексуалиста, зачем-то прикинувшегося обезьяной; он смотрел на Тетюрина умными и печальными глазами, словно хотел сказать: мастера культуры, вы с кем? Тетюрину стало нехорошо от этого взгляда. Он отошел от клетки и купил мороженое «Сверчок» здешнего производства.