Столовая оказалась светлой и уютной. Деревянный столы, клетчатые скатерти, большие окна, через которые лил солнечный свет. На стульях — подушки, чтобы не дай бог отдыхающие не чувствовали дискомфорта.

Их столик уже был накрыт. Хорошенькая рыжая официантка улыбнулась обоим и поздоровалась.

— Что-то мы с тобой тут одни-одинешеньки, — заметил Олег, после того, как девушка скрылась за дверью в кухню.

— А тебя что-то не устраивает? — поинтересовался Влад усаживаясь за стол. — Так, чем тут кормят?

— Буржуи, — сделал вывод Олег, с интересом разглядывая аккуратно выложенные на тарелки золотистые тосты, намазанные творожным сыром. Рядом лежали яйца пашот и нарезанная ломтиками семга. Листья свежего салата завершали композицию. В серебристом кофейнике ароматный кофе, даже с закрытой крышкой аромат напитка сводил с ума.

— Традиционный норвежский завтрак, — заметил Влад. — Или ты хотел, чтобы подняли шампанского?

— Я шампанское не пью, — буркнул Олег, разливая обоим кофе.

— А что это тогда было на корпоративе? — невинно спросил Сокольский.

— Это была дань уважения к коллективу, Владислав Алексеевич, — ни капли не растерялся Олег. — Не мог же я бросить всех, сесть к вам на колени и пить коньяк из вашего бокала.

Влад сделал вид, что серьезно задумался над таким празднованием Нового года. Грабар теме временем успел надкусить рыбу и тост. Вкус оказался замечательным. Как и вид Сокольского напротив.

— Знаешь, — наконец-то вкрадчиво сказал он, заставив Олега замереть и на некоторое время позабывать о вкуснейшей рыбе. — В таком-то виде, разумеется, ничего не получилось бы. Но вот если бы добавить поцелуи, то вечер удался бы однозначно.

Олег представил себе эту картину в полном развороте, с эффектом в виде реакции сотрудников "Корсара" и невозмутимой реакцией Шнеерзона: "Я давно об этом знал. Таки истинная правда, что нельзя выходить таким довольным после совещания и бежать на зов к начальнику".

— Владислав Алексеевич, — невозмутимо сказал Олег, покрутив руках тост с творожным сыром. — Неужели вы настолько жестоки, что позволили бы людям прямо там, в ресторане, умереть от зависти?

Влад отхлебнул кофе, посмотрел на Грабара задумчиво и внимательно, словно прикидывал, что нужно ответить.

— Как видишь, нет, — сказал он с явным сожалением. — Я ценю своих сотрудников. Поэтому не могу ими разбрасываться даже из-за такого великолепного сценария.

— Вашему благородству просто нет границ, — невинно ответил Олег, — но…

Договорить не получилось — Влад невероятно быстро привстал, обхватил его щеку ладонью и прижался к губам. После этого завтрак обрел совершенно иной вкус.

На мгновение Олегу показалось, что на них кто-то смотрит, стоя за окном. Но стоило только разорвать поцелуй и взглянуть вокруг, как стало ясно, что они одни.

— Оленей тоже будем совращать? — неожиданно спросил Влад с самым независимым видом, завершая свой завтрак.

— А тебе мало одного? — уточнил Олег, опустошая кофейник и глядя на него с огромным сожалением. Кофе и впрямь был чудный, но такому кофеману, как Грабар, дозы оказалось безумно мало. Обычно он мог выпить все в одиночку, но тут честно делили на двоих. И пусть говорят, что передать нельзя, но… кофе ведь не еда?

— Нет, мне достаточно, — рассмеялся Сокольский и проследил за взглядом Олега. — Так, чую, без добавки ты не будешь счастливым.

Грабар только тяжело вздохнул. Отпираться не хотелось, но ведь правда — не будет. Поэтому почти почувствовал угрызения совести, когда Влад пошел за второй порцией. Ну… почти почувствовал.

Рыжая официанточка как раз вынырнула из кухни и теперь расточала улыбки необычайно галантному Сокольскому. Олег подпер щеку кулаком, наблюдая за ними. Потом услышал звук хлопнувшей двери, и увидел вошедшую в столовую миловидную женщину. Она села за соседний столик. Интересная, немолодая уже. В сине-красной одежде с забавной шапочкой.

Женщина махнула официантке, та кивнула и снова что-то сказала Владу. Олег искоса рассматривался женщину, стараясь уже откровенно не пялиться.

"Наверно саамка, — почему-то промелькнула мысль. — Светлые волосы, чуть раскосые глаза, тонкие губы. И взгляд голубых глаз такой холодный и спокойный, будто вода горного озера".

Женщина сняла куртку, оставшись в темно-красном платье. На руках и груди — костяные украшения, придававшие ей вид современной шаманки.

Влад вернулся со вторым кофейником.

— Мне пришлось выдержать битву с драконом, чтобы раздобыть такое сокровище. Но я смог.

— Ты же рыцарь, — сказал Олег с непроницаемым лицом, отбирая кофейник. — К тому же дракон вроде бы был не так страшен. Или он хотел тебя унести в свое царство и запереть в клетке?

— В клетке — это интересно, — пробормотал Влад и тут же исправился, — в смысле, с клеткой у нас еще ничего не было.

Олег поперхнулся кофе. Сокольский заботливо постучал его по спине, задержав руку между лопатками чуть дольше, чем требовалось для дружеской помощи.

— А еще ты просто не видел ее близко, — вдруг шепотом сказал Сокольский, и в голосе слышалась искренняя печаль. — Все же норвежские девушки слишком… специфичны.

— Или ты слишком переборчивый? — рассеянно спросил Олег, вдруг сообразив, что саамка обратила на них внимание. Женщина не смотрела пристально, но явно заинтересовалась ими обоими. При этом Влад, кажется, ничего не замечал.

Поэтому, как можно быстрее разобравшись с кофе, они оделись и покинули уютную столовую.

Путь к частной ферме, где, собственно, и водились олени, ставшие темой всего утра, занял около получаса. Туристов там встретили радушно, немного рассказали про создание фермы, показали питомцев.

Олени смотрели черными прекрасными глазами на двух туристов и, кажется, не испытывали ни малейшего дискомфорта. Что с этих людей взять? Покормить, конечно, как обычно тянуло в родных зоопарках, было нельзя. Но погладить удалось. Звери были весьма дружелюбны.

Заснеженные просторы приковывали взгляд и наполняли душу умиротворением. Казалось, что все хлопоты и заботы отошли на задний план, остались там, в шумной Москве. Сейчас только был мороз, кусавший за щеки, потрескивающие ветви разлапистых елей, гнущиеся под тяжестью снега, и Влад. До ужаса хотелось обнять его или сделать еще какую до ужаса теплую и милую глупость, но Олег сдерживался. Воспитание да и мало ли как отреагируют окружающие. И пусть оленям было все равно, а хозяин фермы все же норвежец, где нравы совсем иные, все равно не получалось перебороть себя.

— Здесь всегда очень красиво, — раздался женский хрипловатый голос совсем рядом. — Очень.

Олег повернул голову и встретился со взглядом голубых глаз, словно вода в горном озере.

— Вигго знает свое дело, — сказала она, и Грабар почему-то понял, что речь идет о владельце фермы. — Он молодец. Звери любят его. Сколько его знаю — всегда так. Сама помогаю, глаз да глаз нужен с таким хозяйством.

Олег стоял молча, пытаясь понять, к чему она это все говорит. Правда, могло быть просто, что женщина любит поговорить, ведь дома тоже могут завести разговор на улице или в транспорте, ничего особенного тут нет.

— Да, это так, — наконец-то выдавил он из себя, обтекаемо соглашаясь со сказанным, чтобы не показаться совсем уж невежливым.

Саамка посмотрела на Влада, задумчиво и долго. Олег невольно отступил к нему. Будь такая возможность — схватил бы за руку, но пришлось себя сдержать.

— У тебя хороший муж, — неожиданно сказала она. — Добрый, заботливый. У вас будет все хорошо.

Его ладонь неожиданно оказалась крепко сжатой, а к щекам хлынул жар. Олег растеряно посмотрел на Сокольского. Тот стоял с непроницаемым лицом, но сжимал руку Грабара так, словно кто-то мог отобрать его.

Налетел ветер, с неба посыпался снег. Так резко, словно кто-то там наверху ждал команды. Саамка загадочно улыбнулась, накинула на голову капюшон.

— Я пойду, — сказала она. — А вы еще побудьте тут…

Саамка исчезла очень быстро. Олег не был уверен, что правильно перевел ее последние слова. Пусть говорила и на английском, но все равно с акцентом. Спустя несколько секунд он спросил:

— Что это было?

— Не знаю, — честно ответил Влад. — Может, у них так принято?

И тут же обхватил Грабара за плечи и повернул к себе лицом. Снег засыпал не на шутку, Олег провел ладонью по лицу и часто заморгал, ибо невозможно было нормально смотреть.

Рядом никого не было. Даже олени скрылись с виду — только белая равнина, высокие ели, серое небо и снег, снег, снег…

— Значит, муж? — вдруг задумчиво сказал Влад, проводя большим пальцем по скуле Олега.

— Хороший, — кивнул тот, чувствуя, что начинает улыбаться. — И хорошему мужу положено меня поцеловать.

— Получится снежно, — с невозмутимым видом заявил Сокольский и, склонившись, прижался к его губам.

Снежинки на губах мгновенно растаяли под жаркой лаской.

— Вот и целуй… снежно, — шепнул Олег в короткий миг перед следующим поцелуем.

* * *

Утро выдалось безобразным. Почти настолько, что Олегу было стыдно.

Вечером и ночью оба хорошенько так засиделись. После целого дня на свежем воздухе и после ужина с изрядным количеством вкуснейшей еды и хорошего алкоголя (надо было все попробовать) на сон осталось часа четыре. Слишком уж увлеклись обсуждением: хорош ли маскарадный костюм из одной гирлянды на обнаженном теле? И тогда же Влад заметил, что по прилету домой очень хочет дома заполучить такую прекрасную "елочку". Обсуждение было чудесно, а вот столько короткий сон… пытка. Поэтому даже после того, как он встал, принял душ… Бодрости не появилось. И "я только еще пять минуточек", кажется, растянулось еще на пару часов.

Проснулся он от того, что широкая ладонь Влада выглаживала его плечо, руку, спину, бедро, спускалась ниже…

Грабар шумно выдохнул.

— Олег Олегович, успокойтесь и спите дальше, — низко промурлыкал Влад ему на ухо. — Вы когда-нибудь выступали в роли плюшевого мишки? Это очень просто. Главное, не пинайтесь и не мешайте мне вас обнимать… Вот хороший мальчик, м-м-м…

Привычная игра с переходом на официальный тон. Олег прекрасно знал, что Сокольского нереально заводит как официоз в одежде, так и в обращении. И неважно, что сейчас одежды нет, а они лежат в одной постели. Тут вступало в действие правило: "Ко всему, что лежит в моей постели, имею полное право приставать".

— Владислав Алексеевич, это доброе утро такое? — поинтересовался Олег.

— А чем оно вам не доброе? — ни капли не смутился Сокольский, не прекращая выглаживать и ласкать, проводя кончиками пальцев по низу живота, а потом касаясь члена.

У Олега перехватило дыхание:

— Владислав… ах… Алекссевич…

— Хм, а мне нравится такая форма моего имени, — деловито одобрил Сокольский. — Так вот об утре…

Его ладонь скользнула вверх, оказавшись на груди. Пальцы обвели соски, слегка прижали их, и снова ладонь спустилась к члену. Олегу только оставалось что податься ближе и закусить нижнюю губу.

— Вы знаете, — тем временем невозмутимо продолжил Сокольский, — что регулярный утренний секс на тридцать процентов снижает риск инфаркта?

— А? Да-а-а… — Ответ вышел с шумным выдохом и шальным взглядом. И только потом пришло осознание, что получилось как-то сильно эмоционально. — В смысле… знаю.

Скулы горели от заливавшего их румянца, а возбужденный член был явно за здоровый образ жизни. Во всяком случае, именно тот, который пропагандировал Сокольский.

— И что думаете предпринять по этому поводу? — с интересом продолжил Влад. — Здоровье надо беречь смолоду, верно? Особенно людям интеллектуальных профессий. Сидячий образ жизни, лишний вес… — Он провел ладонью по животу и бедрам Грабар, явно наслаждаясь прикосновениями и еле слышным стоном, сорвавшимся с губ Олега. — Хотя с весом у вас все идеально… Но все равно, сердечно-сосудистую систему надо тренировать.

И словно в подтверждение своих слов погладил пальцем влажную головку члена, и только после этого принялся за ствол.

Олег снова прикусил губу, сдерживая новый стон. И при этом совершенно не думал, как это выглядит со стороны. Попытка немного сохранить невозмутимость провалилась сразу, стоило только податься к ласкающей руке и шумно протяжно выдохнуть.

— Владислав Алексеевич, все… в ваших руках.

И сам, подняв пуку, сумел огладить его бок и бедро.

— Хороший ответ, мне нравится, — ответил Влад, подвигаясь еще ближе к Олегу. — В моих, значит… М-м-м, какое красивое "все"…

Одной рукой он уже откровенно ласкал член Грабара, а вторую просунул Олегу под шею, обнимая его за плечо, заглянув в лицо.

— Очень… Красивое, — шепнул еле слышно.

С губ Олега все же сорвался стон. Потому что от прикосновений все тело пылало огнем, а когда смотришь прямо в глаза любовника, то становишься совсем беспомощным. И в то же время понимаешь, что никуда не хочешь уходить и, пожалуйста, только не отпускай.

— А… — голос Грабара замер, подходящих слов просто не находилось.

Только пальцы хаотично и невесомо скользили под бедру Сокольского, подбираясь к внутренней стороне и паху.

Влад наклонился и сорвал стон и незаконченную фразу легким поцелуем. Скользнул губами от уголка рта по щеке вверх, поцеловал ухо, прихватывая губами мочку, шепнул прерывисто, обжигая дыханием:

— Только ради профилактики… Инфаркта…

После чего просунул колено между ног Олега, а вторую ногу закинул на свое бедро, целуя висок, щеку, скулу, снова губы…

Поцелуй оказался разорван слишком быстро. Олег не сразу понял, почему. Губы, кажется, горели. От возбуждения и желания мысли путались, а от хриплого голоса внутри все сладко сжималось. Ибо слишком сексуально, слишком хорошо. Как и всегда… с ним.

Грабар прижался к Сокольскому крепче, обвивая его шею руками и впиваясь в губы, на этот раз не собираясь отпускать просто так.

— Ты уверен, что даешь мне карт-бланш? — шепнул на ухо Влад, словно на самом деле считая, что ему могут отказать. — У тебя последний шанс сказать "нет", мальчик.