— Отец рассказывал, вот почему. Он из вагона видел, как они над аэродромом летают, — Дима прошёлся по веранде. — Да-с! Хорошенькое дело ты устроил! Эта модель двадцать с лишним километров пролетела. Может, она мировой рекорд поставила, а ты её раздолбил!

Вася стоял, опираясь на ружьё, и обескураженно поглядывал то на ухмыляющегося Диму, то на исковерканную модель.

— Вася, а тут что-то написано… — вдруг сказала Нюта и ткнула пальцем в фюзеляж.

К фюзеляжу был приклеен бумажный ярлычок. Большая часть его была сорвана, а на сохранившемся кусочке можно было прочесть отпечатанные на машинке слова:

дель № 112.

росим вернуть

совиахима.

— Ясно! — сказал Дима. — Тут было написано: «Модель № 112. Нашедшего просим вернуть туда-то».

— А если я не верну? — спросил Вася.

— Тогда, значит, ты нечестный советский гражданин. Может, конструктор над этой штукой полгода работал, может, она мировой рекорд поставила?.. А если ты не вернёшь, всё это пропало.

Лицо у Васи было очень несчастное.

— Как же… как же я её повезу, такую изуродованную?

Дима коротко хохотнул:

— Это уж, товарищ, дело твоё. Не я на неё охотился, а ты…

Вася долго молчал, исподлобья глядя на Диму.

— Попадёт, да? — угрюмо сказал он.

— Уж… конечно, по головке не погладят. Такую прекрасную модель разбить!..

— А если не повезу… Если не повезу, может, и в самом деле у них рекорд пропадёт?

Дима пожал плечами:

— А ты как думал?

— Димка!

— Что прикажете, товарищ герой?

— Димка!.. А ты бы не отвёз, а?

— Я? Ну, нет, извиняюсь. Если сам поедешь, я тебя, так и быть, провожу, чтобы ты не растерялся, а отдуваться за тебя — это вы уж оставьте!

— Димк! А дашь честное пионерское, что никому не скажешь на аэродроме?

— О чём не скажу?

— Ну, что это я её так… Мы знаешь, что скажем? Будто мы её так нашли, уже изуродованную.

— Можно, — согласился Дима. — Даю честное пионерское.

* * *

На следующий день, примерно около часу, Дима и Вася приехали на станцию, где происходили соревнования.

Оба надели чистые белые рубахи, красные галстуки и тщательно отутюженные брюки. Соломенные Васины волосы были смочены, расчёсаны на пробор и держались в таком положении довольно сносно, за исключением двух вихров, поднявшихся за ушами.

Выйдя из поезда, ребята увидели несколько больших брезентовых палаток, стоявших почти у самой железной дороги, а за палатками — ряд учебных самолётов.

Мальчики направились в ту сторону. Вася тащил завёрнутый в газету фюзеляж. Вид, у охотника был такой, словно он идёт к зубному врачу. Дима, наоборот, был весел и шагал бодро, держа подмышкой также обёрнутое газетой крыло.

Возле деревянных ворот их остановил парнишка с красной повязкой на рукаве. Дима объяснил ему, зачем они приехали.

— В штабе никого сейчас нет, — сказал парнишка. — Идите на поле, там спросите планёрный старт.

Ребята пошли на аэродром.

День был ясный, солнечный. То здесь, то там на широком поле колыхались голубые флажки с белыми буквами на полотнищах. Каждый такой флажок обозначал место запуска моделей определённого класса, и возле каждого флажка можно было насчитать несколько, десятков авиамоделистов. Здесь звучала русская речь, эстонская, узбекская, украинская… Тут были студентки и студенты, военные, мальчишки и девчонки в пионерских галстуках, тут были и солидные дяди с бородками и лысинами. Одни куда-то спешили, неся в руках красивых птиц, построенных из планочек и папиросной бумаги; другие ползали на коленях по короткой траве, что-то налаживая в своих нежных аппаратах; третьи стояли, подняв лица к высокому небу, следя за полётом моделей.

Над головами ребят с лёгким стрекотом проносились миниатюрные самолёты с резиновыми моторчиками, бесшумно парили планёры всех цветов, форм и размеров. Один такой планёр, снижаясь, клюнул Диму в затылок. В другой раз товарищам пришлось удирать от модели с бензиновым мотором, которая закапризничала и, свирепо треща, принялась носиться кругами над самой землёй.

Дольше всего ребята задержались возле флажка с буквой «С» на полотнище. Здесь стартовали «схемки» — самые простенькие модели, у которых фюзеляж заменён четырёхгранной планочкой. Одна из девочек, с виду чуть постарше Нюты, подняла над головой неказистую «схемку» и, придерживая пальцами пропеллер, обернулась через плечо:

— Иван Андреевич, засеките мне.

Стоявший у флажка человек нажал кнопку секундомера, Девочка выпустила модель, и та очень быстро набрала высоту. Девочка побежала по полю вслед за улетающей «схемкой». Сначала за моделью следил только человек с секундомером. Но модель летела всё дальше и дальше, девочка упорно бежала за ней, и авиамоделисты, бывшие на старте, один за другим подымали головы, начинали следить за полётом. Когда модель стала чуть заметной точкой, а девочка — маленьким пятнышком, человек с секундомером припал к окулярам стереотрубы, установленной на треноге. Прошла ещё минута. Люди кругом заволновались.

— Самолёт!.. Модель уходит!.. Давайте самолёт!

Человек с секундомером оторвался от трубы и побежал к стоявшему недалеко старенькому «УТ-2».

Через минуту самолёт с рёвом пронёсся над стартом и помчался в ту сторону, куда улетела «схемка».

— Димка, видел? — тихонько сказал Вася.

— Что видел?

— За такой ерундовской моделью целый самолёт послали.

— А ты как думал? Что ж, по-твоему, пусть модель пропадёт? Идём!

Мальчики снова зашагали по аэродрому.

— Димка!

— Что тебе?

— Димка, никому не скажешь, а?.. Здесь такую ерундовскую модель так берегут, а я такой огромный планёр так покалечил! Не скажешь, Димка? А?

— Я-то не скажу, только но твоему лицу всякий дурак догадается.

Вася вздохнул и замедлил шаги. Видно было, что ему очень хочется удрать с аэродрома. Но было поздно: ребята уже подошли к планёрному старту.

— Извиняюсь, товарищ, — обратился Дима к женщине средних лет в синем комбинезоне с секундомером в руке. — У вас не пропадала модель?

Та резко обернулась.

— Пропадала. Сто двенадцать? Большая синяя? Неужели нашли?! — сказала она быстро и закричала: — Аббас, Аббас! Позовите Аббаса, модель нашлась!

Это взволновало всех моделистов. С гомоном, с радостными возгласами они окружили ребят.

— Вчерашний планёр нашелся!

— Где нашли? Далёко?

— Аббас! Аббас! Сюда! Скорей!

Сквозь толпу протиснулся мальчик одного возраста с Димой. Он был смуглый, большеглазый, с чёрными курчавыми волосами.

— Нашли? Где она? Где нашли? — проговорил он отрывисто с восточным акцентом.

Наступил страшный момент.

Дима сунул крыло Васе в руки и отошёл в сторонку.

Аббас выхватил у Васи фюзеляж и начал снимать с него газету.

— Она… Она чуток попорченная… — пробормотал Вася.

Аббас развернул газету. Моделисты дружно ахнули и затихли, увидев нос планёра, превращённый в мочалку.

— Как же это её угораздило? — послышался негромкий мягкий баритон.

Рядом с Васей стоял маленький худощавый военный с крупным орлиным носом и чёрными с проседью косматыми бровями. На плечах у него были погоны полковника, на груди — золотая звёздочка.

Женщина в комбинезоне внимательно рассматривала остатки планёра:

— Сама по себе она не могла так изодраться, товарищ полковник.

Полковник молча кивнул и обратился к Васе:

— Где ты её нашёл?

Вася назвал свою деревню и железнодорожную станцию.

— Неплохо полетала, — задумчиво сказал полковник. — Кто же это её так испортил?

Дима потупил глаза и улыбнулся, не разжимая губ. Вся его круглая физиономия как бы говорила: «Я-то уж знаю, кто это такой!»

Вася залопотал:

— Мы… Я так её и нашёл, товарищ полковник. Она такая уже была…

— Какая «такая» была?

— Дробью прошибленная.

— Чем? — повысил голос полковник.

— Дро… — начал было Вася и умолк, почувствовав, что проговорился.

Толпа моделистов загудела. Полковник в упор смотрел на Васю.

— Откуда же ты знаешь, что именно дробью? Я, например, старый охотник, но и то не сразу догадался.

Вася молчал. Он смотрел в одну точку и часто помаргивал. Он был такой красный, что казалось, даже волосы его порозовели. Дима хихикал. Аббас подскочил к Васе и закричал, размахивая руками:

— Я знаю!.. Он сам стрелял! Сам дробью в модель стрелял! Смотрите, какое лицо! Сам стрелял!..

— Тихо, тихо! Не надо кричать! — мягко сказал полковник и обратился к Васе: — Ну?

Вася теребил пальцами кончики своего галстука и, не отрываясь, смотрел на них.

— Я… я нечаянно… — прошептал он.

— То есть как «нечаянно»?

— Я не знал, что это модель.

— Не знал? За что же ты её принял? За перепёлку?

Из левого Васиного глаза скатилась слеза а задержалась на уголке рта. Он быстро слизнул её.

— За… за кондора принял… — прошептал он еле слышно.

— За кого?

— Кондор… За кондора…

— Ну-ка расскажи по порядку. Так мы всё равно ничего не поймём.

Вася молчал.

— Не хочешь говорить?

— Пусть он расскажет, — сказал Вася и кивнул на Диму.

Моделисты придвинулись ближе и затихли, Дима потёр ладони и, улыбаясь, начал:

— Понимаете, дело, значит, было так. Иду я с вечера на рыбалку. Со мной, значит, вот этот Вася и его сестра. Ну, тут, конечно, они мне заливали всякие рыбацкие рассказы, что в их речке можно поймать три килограмма рыбы, но это к делу не относится. Итак, значит, идём. Вдруг мимо нас пролетает какая-то большая тень, перелетает через реку и скрывается на одном дереве. И тут вот этот «герой» начинает кричать: «Это кондор! Это какая-то загадочная птица! Собою пожертвую для науки, а её подстрелю!»

Дима разошёлся. Смакуя комические детали, он рассказывал о том, как Вася с Нютой шли на «охоту», как Вася, полумёртвый от страха, кричал над обрывом «Эй!», как он в одних трусах начал переходить реку, но, испугавшись, вернулся обратно.

Рассказывал он так остроумно, что моделисты покатывались со смеху. Даже сердитый Аббас начал улыбаться. Даже сам Вася улыбнулся однажды слабой, несчастненькой улыбкой.

Посмеивался и полковник, держа в зубах папироску. Чем дальше подвигался рассказ, тем чаще он поглядывал на Васю, и тогда в глубоко запавших тёмных глазах его под косматыми бровями появлялось что-то ласковое.

Когда Дима начал рассказывать о самом сражении с невиданной птицей, полковник, продолжая смеяться, обнял Васю и похлопал его по плечу.

— Наш «герой» бабахнул второй раз, его «кондор» развалился, и вот вам результат, — закончил Дима, плавным жестом указав на разбитую модель.

Долго в толпе стоял такой гул, что ничего нельзя было разобрать. Одни что-то говорили, другие всё ещё смеялись. Дима, раскрасневшийся, довольный собой, обмахивался кепкой. Вася стоял, опустив плечи, и казалось, что он похудел за несколько минут.

— Занятно, — сказал полковник, когда шум немного утих; он сдунул с папиросы пепел и обратился к Диме: — Ты, я вижу, человек остроумный, тебе на язычок не попадайся. Но вот что меня интересует: ты ведь тоже не знал, что это модель, так ведь?

— Не знал, — сказал Дима.

— Не знал, что это модель, и был уверен, что это не кондор. Что же ты тогда думал: что это было такое?

Дима перестал обмахиваться кепкой.

— Я… я… вообще ничего не думал… Я…

— Постой, постой! Как же это «ничего не думал»? Не думают дерево, камень, улитка, но человек-то всегда что-нибудь думает!

Моделисты негромко засмеялись. Дима покраснел:

— Я, конечно, видел, что это похоже на птицу, но я же знаю, что таких больших птиц не бывает.

Полковник смотрел на Диму, чуть улыбаясь:

— Похоже на птицу, но таких птиц не бывает. Стало быть, перед тобой было некое загадочное явление. И ты даже не попытался его исследовать. Так?

Дима молчал. Молчали и люди, окружавшие его, ожидая, что он ответит.

Но Дима так ничего и не ответил.

— Какое же ты имеешь право смеяться над товарищем? Ты вот сидел, сложа руки, да критиковал, а он в это время действовал. Он-то был уверен, что это какое-то живое чудовище, и не побоялся выйти на него с дробовиком. Пусть он ошибался, но он был отважным исследователем, а ты кем был?

— И в результате модель всё-таки нашлась! — вставил кто-то из моделистов.

— Да, — подхватил полковник. — Модель нашлась! Её вчера запустили на закате солнца, не рассчитывая, что она улетит далеко, но она пошла и пошла. Лётчик, погнавшийся за ней, потерял её: солнце в глаза светило. Модель рекорда не поставила, но результат показала хороший, Аббас получит за неё ценный подарок.

— А окажись твой друг таким же, как ты, знаешь, что могло случиться? — сказала женщина в комбинезоне. — Первым порывом ветра модель бы сбросило в реку — и поминай, как звали. Аббас, скажи спасибо охотнику!

— Аббас, извинись!

Аббас взял Васину руку и дважды сильно тряхнул её.

— Спасибо! Извиняюсь! — сказал он.

Моделисты начали расходиться. Полковник снова обнял Васю за плечи.

— Ты на самолёте летал? — спросил он.

Вася качнул головой.

— Ну идём, я тебя устрою.

Через пять минут жизнь планёрного старта шла обычным порядком.

Моделисты бегали по полю, таща за собой планёры на длинных тонких шнурах — лейерах. Белые, жёлтые, синие птицы взмывали в небо и, отцепившись от лейеров, начинали парить.

Дима, хмурый, насупленный, брёл по аэродрому, сунув руки в карманы брюк. Иногда он приостанавливался, подымал плечи и негромко произносил:

— Глупо!

Раздался рёв мотора. Низко над Димой пролетел подымающийся учебный самолёт: это Вася нёсся в небо.

1949