Во-вторых, не надо передергивать. У Некрасова написано четко и ясно:

Где же здесь, интересно, гейфмановское «неважно чья, убийцы или его жертвы»? «Иди в огонь», «иди и гибни», «умрешь не даром» — трижды, как будто специально для А. Гейфман, повторил Некрасов — но А. Гейфман его не услышала и не поняла. Или, вернее, сделала вид, что не услышала и не поняла.

Интересно, а

— А. Гейфман как воспринимает? Неужели тоже как призыв к террору? Счастье для русской литературы, что А. Гейфман родилась слишком поздно — и не служит в цензурном комитете!

«Поэт и Гражданин» был написан и опубликован Некрасовым в 1856 году — в сборнике «Стихотворения» и журнале «Современник». Первый акт революционного террора — выстрел Каракозова — прозвучал только спустя 10 лет. О каких «убийцах» и «жертвах», черт побери, мог писать в 1856 году Некрасов?! Ну нельзя же быть до такой степени неграмотной!

Но главное все же в другом. Главное — в явно проступившем в ответе А. Гейфман презрении к народу России. Для А. Гейфман общество начинается со «среднего класса» — и, возможно, даже не просто со «среднего класса», а с верхней его половины — с «middle middle class» и «high middle class». Всё, что ниже — не существует. Все, кто не занимаются столоверчением, не употребляют кокаин и не читают Арцыбашева — не существуют. Все они — а это никак не меньше 95 % населения Российской Империи — для А. Гейфман быдло.

Абсолютное большинство населения Российской Империи — крестьяне — слыхом не слыхивали ни об Арцыбашеве, ни о кокаине, ни об «играх с Востоком». Распутин, глубоко уважаемый американским «масскультом» как «Russian crazy sex-machine», серьезному историку ничего не говорит о «духе времени» — он говорит только о моральном состоянии царствовавшего дома и не более того. В мистицизм августейшие особы впадали и в другие времена и в других странах — к esprit du fin de siecle это не имеет никакого отношения. Еще бы А. Гейфман душевные заболевания монархов пыталась выдать за показатель «духовного кризиса»!

Спиритизмом занималась ничтожнейшая часть населения России — по определению меньшая, чем в США и тем более в Западной Европе.

Настоящему историку именно Ленский расстрел и «Кровавое воскресенье» говорят о ситуации в России (в том числе о духовной ситуации) в тысячу раз больше, чем Распутин и спиритизм: когда царь так боится собственных подданных, что расстреливает благонамереннейшую и верноподданническую демонстрацию, — уж наверное, это куда более весомое и серьезное свидетельство духовного кризиса «верхов», чем увлечение царя мистицизмом (тем более что последнее было традиционным недугом русских монархов — вспомним Иоанна IV, Павла, двух Александров).

А. Гейфман, подобно нерадивому студенту на экзамене, «плавает» и тогда, когда пытается обобщать (это в первую очередь), и тогда, когда говорит о конкретных фактах. Шамиль Басаев, например, не профессиональный военный, как она наивно думает. И война — это не игра, как А. Гейфман очень показательно обмолвилась. И Басаев нарушил «правила игры» не тогда, когда захватил заложников в Буденновске, перестав «действовать на поле боя против равного». Этого «равенства» не было вообще: у Басаева не было ни танков, ни авиации, ни ядерной бомбы — в отличие от российской армии. Кстати, о «правилах игры». Басаев прикрывался женщинами в Буденновске, а российская армия прикрывала ими свои танки в Самашках. Так что либо обе стороны нарушают эти «правила», либо сами «правила» изменились. А еще вернее сказать, что в современной войне правил нет.

Чудовищным дилетантизмом веет от фразы А. Гейфман «военный должен стрелять и, подразумевается, убивать, но он не должен лезть в политику». Это не аксиома. Это требует доказательства. Если военный не должен лезть в политику, следовательно, он должен выполнять любой приказ, в том числе преступный — это уже апология фашизма. Если же он может не выполнять те приказы, которые считает преступными, — это уже политика.

Кроме того: война в Чечне — гражданская война. В гражданской войне все военные — политики. Это непременное условие. Если в гражданской войне военный не определяет себя идейно — это уже наемник, перебегающий от одной стороны к другой в зависимости от того, кто больше заплатит.

М. Поздняев не случайно упоминает — с сомнением — «Бесов» Достоевского. Западные исследователи любят изучать революционную историю России через призму «Бесов», хотя фантасмагорические герои Достоевского существовали только в его болезненном (пусть и гениальном) воображении, а отнюдь не в русской действительности XIX века. Не случайно Достоевского при жизни постоянно спрашивали, где же он выкапывает такое скопище своих патологических героев и почему все остальные его современники не встречают вокруг себя подобных субъектов. Даже глубоко невротизированный и так и не перешагнувший в своем психологическом развитии ступень подросткового возраста Сергей Нечаев, конечно, чудовищно далек от Верховенского.

Жутко читать расистские построения А. Гейфман, полные презрения к народам России, когда она начинает объяснять причины, по которым приходили в террор. Оказывается, русские, православные — это до такой степени варварские и ущербные личности, что как только они от православия, от Бога отрекались — тут же превращались в террористов и шли убивать.

Как интересно! Значит, все остальные люди как люди, они могут быть верующими или атеистами, но это никак не отражается на их пристрастии к террору. Ведь католики могут не быть террористами, а могут и быть (боевики ИРА, ЭТА, часть «бригадистов» в Италии) — причем это касается даже священников и видных теологов (Камило Торрес в Колумбии). Протестанты могут не быть террористами, а могут и быть (боевики «Полка обороны Ольстера» и других организаций в Северной Ирландии, ку-клукс-клановцы в США и т.д.). Мусульмане могут не быть террористами, а могут и быть (исламские террористы по всему миру). Индуисты могут не быть террористами, а могут и быть (боевики «Раштрия дал», «Раштрия сваям севак» и других подобных организаций). Буддисты могут не быть террористами, а могут и быть (Сомарама или Бал-Дорчже). А русские, православные — они же, дескать, такие дикие, такие кровожадные, что от террора их одно только православие и удерживает. Это, дорогая Анна Гейфман, расизм. Расизм в форме русофобии.

Кстати, расистские построения А. Гейфман никакой проверки, конечно, не выдерживают. Вот черносотенцы все были истово православными — это не мешало им совершать теракты, устраивать погромы. Петлюровцы тоже были православными — вырезать 200 тысяч евреев на Украине им православие не помешало. Румынские фашисты-зеленорубашечники из Легиона Св. Михаила Архангела вообще учинили в Румынии такой террор, что куда там России — счет жертвам шел на десятки тысяч, а уж жестокость еврейских погромов, устроенных легионерами, далеко превосходит все, что было в русской истории. В России, во всяком случае, евреев не сгоняли, как в Бухаресте, на городскую бойню, не рубили там на куски и не ставили на каждом куске штамп ветеринарного врача. А ведь все легионеры были фанатично православными, в их рядах шли священники — и иерархов Румынской православной церкви после войны судили за организацию еврейских погромов.

Помимо презрения к русским А. Гейфман демонстрирует и презрение к евреям. Вот как она отвечает на вопрос М. Поздняева «что влекло на эту стезю евреев? Тоже иллюзия равенства?»: «Этот вопрос во многом связан с иудейской верой в пришествие Мессии. Даже отойдя от веры, от традиций, общины, культуры, потеряв с ними контакт, еврей, начитавшийся революционных прокламаций, не мог вычеркнуть из генетического сознания убежденность в том, что Мессия — придет. Мессия понимался как реальное лицо, живой царь, призванный восстановить на земле царство справедливости, братства, добра. И опять — подмена: “Пролетариат” пишем — “Мессия” в уме».

Во-первых, хотелось бы узнать, что такое «генетическое сознание» и присуще ли оно только евреям или и некоторым другим нациям тоже. Во-вторых, изложенная А. Гейфман трактовка понятия «Мессия» является, несомненно, полным переворотом в иудаизме. А. Гейфман, столь же компетентная в вопросах веры, сколь и в русской истории, смешивает в одну кучу иудаистское и христианское толкования Мессии. Иудаистский Мессия, строго говоря, должен восстановить Израиль, Иерусалимский храм и династию царя Давида, возродить величие еврейского народа и, умиротворив (в том числе и силой оружия) все другие народы, поставить «народ Яхве» во главе их. А заодно и осуществить нечто вроде Страшного Суда: воскресить мертвых, вызвать грешников из шеола (ада), вернуть свет, ушедший после грехопадения и т.п. Так что Мессия, «восстанавливающий царство справедливости, братства, добра» — это уж скорее христианский Мессия в классическом хилиалистическом толковании. Безграмотно навязывая иудеям христианский образ Мессии, А. Гейфман оскорбила и тех и других, поскольку христианский Мессия — это, как известно, Иисус Христос (и тогда получается, что А. Гейфман «тонко намекает» евреям, что они собственного Мессию «не познаша» и, следовательно, как любят выражаться черносотенцы, «жиды Бога распяли»; христиан же А. Гейфман «приложила» не менее сильно, ибо если оказывается, что только евреи так неискоренимо верят в пришествие Мессии, что даже формальный отход от религии не влияет на эту веру, то представители всех остальных наций (то есть абсолютное большинство христиан) — не подлинно верующие и потому прозелитизм христианской церкви и самого Иисуса — ошибка). Я не говорю уже о таких безграмотных формулировках, как «реальное лицо» (что представляется явным покушением на трансцендентную составляющую как иудаистского Мессии, так и Иисуса Христа), или «живой царь» (это оговорка по Фрёйду — меньше фильмов о Дракуле надо смотреть, дорогая А. Гейфман!).

Но главное — не в этих безграмотных «разъяснениях». Главное, что евреи в изложении А. Гейфман оказываются, подобно русским, духовно ущербной нацией. Католик или протестант по рождению, отойдя от религиозных взглядов, мог перейти к рациональному мировоззрению, а вот еврей, оказывается, такой убогий, такой замшелый, что никогда ему из пут иудаистского иррационализма не вырваться. Это, дорогая Анна Гейфман, расизм. Расизм в форме юдофобии.

И почему, интересно, А. Гейфман уверена, что отошедший от «веры отцов» еврей не способен осилить никакой революционной литературы объемом больше, чем прокламация? Я допускаю, что лично А. Гейфман действительно оказались не по зубам ни «Капитал» Маркса (книга большая, сложная), ни даже «Манифест Коммунистической партии», но зачем же о всех евреях-то так?

И хотелось бы узнать у А. Гейфман, почему она все поминает то Маркса, то пролетариат («призрак Маркса, охраняющий ... подполье», «“Пролетариат” пишем — “Мессия” в уме»). Эсеры-евреи (фамилий не привожу — никакого места не хватит) — что, тоже вместо «Мессии» подставляли «Пролетариат»? Да знакома ли А. Гейфман с теоретическими взглядами тех, кого она изучала?

Интересно, это Соловьев, что ли, был марксистом? Или, может быть, Каракозов? Желябов? Перовская? Фигнер? Спиридонова? Савинков? Созонов? Каляев? Азеф? Гершуни? Карпович? Балмашев? Махно? Котовский? Или, может быть, Фанни Каплан?

С фрейдистским упорством, вместо того, чтобы попытаться осознать всю сложность и трагичность российской действительности конца XIX — начала XX века, толкавшей людей к террору, А. Гейфман презрительно определяет своих героев как «людей, потерявших себя и стремящихся самоутвердиться». «Еврей фактически грешил против духа и буквы Писания..., женщина бунтовала против природы. Интеллигент-либерал компенсировал свое внутреннее банкротство». Так что же, национального гнета не существовало? Не было черты оседлости и 650 законов, ограничивавших права евреев в Российской Империи? И женщина в Российской Империи была равноправна с мужчиной? И сословное равенство существовало? А крестьянин Желябов и рабочий Халтурин тоже, стало быть, «компенсировали свое внутреннее банкротство интеллигентов-либералов»?

Я не думаю, конечно, что А. Гейфман (хотя она и ученица Р. Пайпса, известного ненавистника России и всего русского) — сознательная расистка, русофобка и юдофобка. Нет, расизм в ее взглядах проявляется именно в виде предрассудков, то есть существует в дорассудочной сфере, на уровне бессознательного. И талант интервьюера — М. Поздняева — сказался как раз в том, что он смог извлечь из подсознания А. Гейфман и предъявить читателю такие ее предубеждения, о существовании которых, весьма вероятно, и сама А. Гейфман не догадывалась.

А. Гейфман пророчит нам возвращение в Россию революционного террора. Очень может быть. Но отнюдь не по тем причинам, о которых говорит А. Гейфман. Если это случится, то не из-за «торжества духа псевдоиндивидуализма» и не из-за того, что «общество не признаёт обязательных для всех этических норм». Сегодня торжествует дух не псевдо-, а самого что ни на есть натурального индивидуализма (псевдоиндивидуализм, специально для А. Гейфман разъясняю, это коллективизм под маской индивидуализма). А уж обязательные для всех членов общества этические нормы никогда и нигде в истории не соблюдались — после первобытной общины.