Нокс создала несколько тысяч собственных подобий и отправила их узнавать все главные тайны человечества. Она управляла всем так, как посоветовал Гавриил, и разработала технику записи секретов, согласно которой в базу данных каждую секунду дня и ночи добавлялось по одному секрету. Но даже так работа заняла тридцать лет, прежде чем они добрались до каждого живого человека. Потом Нокс и ее подобия смогли расслабиться, просто вписывая секреты новорожденных. Теперь можно было заняться тайнами Природы и других инкарнаций. Это обещало занять их еще на несколько десятилетий. Все было открыто Ночи, но Верена старалась делать все так, чтобы другие воплощения не замечали ее деятельности. Ее могущество представляло собой познания в том, что не было известно им.

В то же время она поддерживала связь с несколькими мужчинами, включая Ворли в пещере, Кермита в будущем и Гавриила. Первого она любила, Кермит просто был очень мил, а Гавриил – весьма полезен. Иногда она передавала тело Молли, потому что мужчинам нравилось разнообразие. Молли из всех трех предпочитала Кермита и делала все, что было в ее силах, чтобы удовлетворить его. Ворли был хорош для интеллектуальных дискуссий между раундами секса, а за плечами Гавриила имелся богатейший практический опыт, которым тот любил делиться. В целом, на личную жизнь Верена и Молли не жаловались. За исключением того, что Верена скучала по ифриту: невероятно мужественному тайному любовнику, который посещал ее лишь дважды и заинтриговал, как никто иной. Она любила Ворли и сэра Гавейна, и ей нравились остальные, но только демонический любовник полностью удовлетворял сексуальные потребности Верены. Молли он не нравился, а Джоли ему не доверяла, но разве это имело значение, когда дело касалось чистого вожделения? Она мечтала о нем. Если бы только он приходил чаще.

Время от времени казавшиеся вполне обычными мелочи заставляли временную линию расплыться и отойти в сторону от основной, и Джоли возвращала ее на место. Однажды Верена из любопытства проверила альтернативное будущее и убедилась в том, что в его скором конце всем светит разрушение мира, которому предначертано было столкнуться с метеором. Никто не мог понять, каким образом к этому привело неосторожно сказанное слово, но, тем не менее, так оно и случилось.

Ворли, который все еще занимался своими астрономическими изысканиями, предложил наиболее вероятное объяснение:

— Расхождение зависит не только от человеческих поступков или даже от действий всего мира, но от вселенных, к пониманию сути которых мы только подходим. Каждая из них – отдельная реальность. Некоторые вселенные во многом отличаются от нашей. В некоторых происходят разрушительные столкновения. Такую ты и видела.

Ни Верена, ни Молли не поняли, о чем он толкует, однако Джоли, которой довелось видеть больше альтернативных вселенных, почти ухватила мысль. Дело было не в причине и ее следствии, а в перемещении в неправильный космос. В любом случае, это подтверждало необходимость вести временные линии одним курсом. Иначе миру угрожала катастрофа.

У Верены было две основных цели: отомстить отказавшимся ей помочь инкарнациям и вылечить своего сына, Гавейна, неважно в каком уже поколении, от психического заболевания, которому она подвергла его по недосмотру. К сожалению, ни одной из этих целей нельзя было достичь напрямую; в качестве Нокс девушка узнавала и хранила все тайны, но не могла воспользоваться ими лично. Могущество ее должности имело свои ограничения. Требовалось действовать через других, таким образом, заметая следы. Верена не являлась призраком, и все же ее влияние можно было назвать призрачным. Это усложняло ее проекты.

Первым делом месть. Девушка исследовала бесчисленные ответвления будущего при помощи своих подобий, которым уже не нужно было проникать в тайны. Одно из ответвлений ей подошло. Там она достигнет максимальной эффективности с минимальными усилиями со своей стороны. Затем она призвала демонессу Лилу.

— Никто не смеет меня вызывать, — запротестовала Лила, когда материализовалась. – Я пришла просто из интереса. Что может быть на уме у полусмертной?

— Я нашла в цепочке времени звено, где ты можешь предать еще одного важного человека и чудовищно повлиять на последующие мировые события.

— Я, конечно же, заинтересована. Со времен предательства Самсона прошли столетия, и мне не хватает чего-нибудь остренького. Что ты хочешь в обмен на эту информацию?

— Ничего. Ты все еще в долгу передо мной за демоническую субстанцию; это дело покроет старый долг.

— Должен быть подвох. Зачем тебе предлагать мне такое приятное дельце да еще и говорить, что оно покроет долг?

— Потому что ты будешь действовать в моих интересах.

— И все же…

— Я хочу, чтобы ты послужила Воплощению Зла.

— Служить Люциферу? Я не хочу оказаться запертой в Аду.

— В качестве помощницы и любовницы. Он только что выгнал весь старый персонал и, если уж на то пошло, нуждается в новом. В ком-то, кому смог бы доверять.

— Но мне нельзя доверять.

— А ему обязательно знать об этом?

Лила задумалась.

— Если ты не скажешь, я тоже оставлю это при себе.

Верена улыбнулась.

— Ступай… Очаруй его, сучка.

Лила испарилась. Верена проследила за ее карьерой на протяжение следующих шести веков. Демонесса верно прислуживала Люциферу, разделяя его постель, пока тот не отправил ее соблазнить смертного монаха по имени Пэрри в 1242-ом году, с чем она и справилась весьма эффективно.

— Пэрри! – воскликнула Джоли. – Любовь моя!

— С момента твоей смерти прошло тридцать четыре года, — напомнила ей Верена.

— И все же я люблю его, в этом мире, точно так же, как в моем собственном. Ненавижу снова видеть, как это развратное создание портит его душу, — Но, разумеется, необходимо было придерживаться уже проложенного курса. Джоли пришлось смотреть, как Лила пользуется своим хаотично плотным телом и возможностями, чтобы искушать его, доводя до безумия. Это было почти так же больно, как и наблюдение за своей короткой жизнью, любовью и смертью, и она постаралась отвлечься от зрелища. Это была не ее история, а Верены.

Пэрри доблестно сражался, отрицая влияние суперсоблазнительного тела и поведения демонессы, но Лила нашла слабое место в его защите: «Каждая произнесенная тобой ложь приближает тебя к Аду». Он неизбежно уступил; слишком много у нее было опыта и сексуальной привлекательности. Мужчина беспомощен перед зовом плоти.

Однако на этом история не кончилась. После искушения Пэрри она влюбилась в него, к собственному огорчению, и в конце концов предала Люцифера, когда помогла Пэрри занять его место в качестве Воплощения Зла, теперь сменившего имя на «Сатана». После этого Лила стала верно служить новому хозяину Ада.

Верена мрачно улыбнулась. С одной инкарнацией покончено. К тому же, в новую должность вступил именно этот человек, к которому остальные инкарнации отнеслись с презрением, что привело его к мысли об отмщении – так же, как в свое время Верену. И Пэрри, в отличие от нее, мог действовать более прямо, чтобы достичь своей цели.

Сначала он пытался быть честным, как она узнала от Гавриила на одном из последующих свиданий. Он пришел поговорить с архангелом насчет свержения Бога и замены его другим. Они заключили сделку: если Сатана сможет развратить обычного смертного человека или потомков этого человека, Сатана победит. Иначе ему придется отказаться от замысла сменить Бога.

— Согласен, — наконец, сказал Пэрри. – Назови имя.

— Ниоба Кафтан, — которой суждено было родиться лишь через пять столетий. Гавриил, вспомнив о подсказке Нокс, перехитрил Отца Лжи.

— Благодарю тебя, Ангел, — сказала Верена.

— Ну, это дает мне еще пять столетий относительного спокойствия.

— Как будто эта реальность способна оставаться спокойной.

— Подозреваю… но это тайна… что Бог устал от вечных ссор, неизбежных в человеческих отношениях, и с отвращением отвернулся от них.

— Не могу Его винить, — сказала она, и, к ее изумлению, это было правдой. Нокс давно уже стала испытывать отвращение от дешевого эгоизма и мелочности, которыми пропитались тайны обычных людей.

Пять веков пролетели достаточно быстро, отмеченные несколькими памятными событиями. Верена все еще собирала тайны смертных и вносила их в свою базу данных. Оба – Гавриил и Пэрри – нашли ее очень полезной для оценивания жизни душ, направляющихся в Рай или в Ад. Верена все еще создавала по необходимости свои многочисленные подобия и объединяла их с собой, когда исчезала нужда. Каждое подобие сохраняло индивидуальность, но имело представление обо всех остальных; они разделяли одно общее сознание на всех. При их появлении не возникало конфуза, а при исчезновении – печали; все они были Нокс, и она тоже была ими всеми.

С течением времени девушка свыклась со своей ролью и стала всем, чем только Нокс может быть. Она вышла далеко за границы понимания Джоли; призрака теперь можно было сравнить с мошкой на плече великана. Но она все еще обладала знаниями, которых недоставало Верене: только Джоли точно знала, как должна идти эта временная линия.

Ифрит появлялся каждый год или что-то в этом роде. Каждое его посещение радовало Верену, однако она не не могла вытянуть из него никакой информации. В свою очередь, она не рассказывала о Джоли и ее миссии, несмотря на его усилия заставить ее открыть секрет. Он явно что-то подозревал, но не мог доказать. Между тем, секс оставался выше всяких похвал.

Еще одна странность заключалась в том, что ифрит совсем не казался удивленным ее новой должностью. Он понял, что она превратилась в Нокс, Воплощение Ночи, но никак не отреагировал на это. Ни почтения, ни благоговения. Он воспринял ее статус, как должное.

— Я наслаждался тобой целое тысячелетие, — сказал он.

— Но я прожила всего столетие, может, чуть больше или меньше, — запротестовала она.

— И это пока что делает тебя привлекательней. Теперь в тебе есть строгость, которой мне раньше не хватало.

— Он занимался сексом с Нокс еще до твоего появления, — сделала вывод потрясенная Молли, когда они остались одни. – Может, он и не ифрит вовсе. Я бы не доверилась ему ни на вот столечко.

Джоли разделяла ее мнение. Тем не менее, загадочный мужчина оставался частью жизни Верены.

Занимаясь выравниванием временной линии, когда это было необходимо, Джоли удивлялась легкости, с какой происходило расхождение. И любой пустяк, если вовремя его не предотвратить, вел к неминуемой катастрофе. Это выглядело так, будто данная реальность хотела покончить с собой. Любопытная точка зрения.

Затем, резко и внезапно, пропал Ворли. И не он один; в разрушенной пещере не осталось ни единого вампира. Верена вернулась с одной из приятных встреч только для того, чтобы обнаружить Ванью, которая смотрела на руины с глубокой печалью.

— Я немного задержалась, — сказала та. – И увидела вот это.

Пещера была полностью уничтожена. Вход завален. Вампиры не оказались в ловушке внутри; их тела – жутко изуродованные — свисали с ветвей деревьев. Многие считают, что убить вампира можно, только проткнув его сердце колом. Это всеобщее заблуждение; достаточно разорвать его на части, что и было проделано.

Верена отправилась назад во времени, чтобы увидеть происшедшее своими глазами. Один из крестьян вышел на охоту и наткнулся на вход в пещеру. Он залег в засаде, выслеживая, и высмотрел входящих и выходящих вампиров, о чьей природе догадался. Крестьяне собрались всей деревней, чтобы напасть в полдень, когда вампиры были наиболее беспомощны. Люди ворвались внутрь с ножами и факелами, ослепляя, кромсая обитателей пещеры, выволакивая их наружу. Затем они воспользовались взрывчатыми веществами и устроили обвал, завалив вход. Это было настоящее массовое убийство, хорошо спланированное и исполненное.

— Почему они нас ненавидят? – спросила Ванья. – Мы никогда не причиняли им вреда.

— Суеверие, — сказала Верена. – Они ненавидят то, чего не понимают и не хотят понять.

Она задыхалась от горя. Ворли оставался ее любовью в течение столетий.

Девушка отвезла Ванью в новый дом, где устроила все так, чтобы вампирессе было удобно, и позаботилась о смене ее личности. В роли Нокс она имела право на подобные мелочи. Ванья теперь была ее единственной наполовину бессмертной подругой из той, старой жизни.

Когда Верена закончила необходимую работу, она отправилась в укромное местечко, где могла постепенно преодолеть свою боль. Ворли первым увидел в ней дар Видения, подобный его собственному. Ворли, ранний астроном и химик. Тот, кто научил ее мыслить рационально. Научил сексу. С кем всегда можно было обсудить что-либо интеллектуальное. Как она сможет без него существовать?

Верена оплакивала возлюбленного почти неделю, в это время не создавая своих подобий и не собирая никаких тайн. Все ее копии сейчас оказались бы так же удручены горем, как и оригинал. Она скорбела по Ворли в одиночестве, не заботясь ни о чем другом. Молли и Джоли не вмешивались; у них были свои горести, призраки знали, что нет лекарства лучше времени.

Постепенно ее печаль сменилась гневом. Эти невежественные крестьяне уничтожили того, кто не желал им зла. Почему они должны жить после того, как убили его? Их надо заставить заплатить.

— Верена, — начала Молли. – Я не думаю, что это мое дело, но…

— Тогда не лезь, — огрызнулась Верена.

Джоли тоже молчала, потому что временная линия оставалась четкой. Что бы ни случится, этому предназначено было случиться. И ей придется смириться с этим. Тем не менее, замысел Нокс обещал быть достаточно черным. Впервые Верена использовала возможности инкарнации для личной мести. Она отправилась в деревню, как только стемнело, разделившись на сто или больше подобий, и навестила каждого спящего человека. В их сны она вложила соседские тайны – да так, чтобы, пробудившись, все помнили о них. Затем она отступила в тень и стала наблюдать. Она собиралась вершить наказание их собственными руками.

Мать узнала, что брат насиловал ее дочь. Мужчина узнал, что его сын издевался над животными. Женщина узнала, что ее робкий любовник предпочитал мужчин. Бедняк узнал, что двоюродный брат обманул его насчет наследства. Богач узнал, что жена замыслила его отравить. Женщина узнала, что ее женатый любовник занимался сексом не только с ней, но также и с ее сестрой, и с лучшей подругой. Дед узнал, что и сын, и внук – оба появились на свет в результате измены; его род прервался на нем самом.

Когда пришел день, наступило короткое затишье, пока крестьяне размышляли над открывшимися им тайнами. Они знали, что все это правда, потому что каждый секрет Нокс сопроводила абсолютной верой в его искренность… и потому что они на самом деле были правдой. Люди допросили друг друга, люди убедились, люди отреагировали. Затем последовало возмездие.

В первый же день несколько крестьян покончили с собой, когда их грязные тайны открылись миру. Еще несколько были убиты в приступе ярости. Другие испытывали такой ужасный стыд, что оставили деревню и никогда туда не вернулись. На второй день люди мстили за то, что произошло в день первый. День за днем продолжалась резня – до тех пор, пока деревня не превратилась в бледную тень того, чем была раньше.

И все же Верена не чувствовала удовлетворения от мести. Как и секс, после кульминации она казалась менее разумной.

— Думаю, мне пора, — сказала Молли. Верена знала, что ее оттолкнуло уродство этой мести, хотя та была слишком вежлива, чтобы признаться в этом прямо.

Верене ничего не оставалось делать, кроме как смириться с желанием подруги отныне жить по отдельности. Это было частью ее наказания за злоупотребление могуществом Ночи. Она решила больше никогда так не делать. Девушка все еще тосковала по Ворли, но слишком поздно поняла, что это был плохой способ почтить его память. Он не принес облегчения и стоил ей Молли.

Верена подыскала для Молли новую хозяйку: очаровательную молодую женщину в ирландском городе Дублине, которая потеряла разум и вскоре умерла бы, если бы они ей таким образом не помогли. Она торговала морскими продуктами: моллюсками и мидиями, на городских улицах, прямо со своей деревянной тележки. Скучная, тусклая работа, но кое-какие деньги приносила.

Молли заняла свободное тело, вызывая его обратно к жизни.

— Но знаешь, проклятье будет преследовать меня и здесь, — напомнила она Верене.

– Но, может, пройдут годы, пока оно сбудется. Тем временем ты сможешь пожить, как следует, так же, как и это тело.

Днем торговка морепродуктами, Молли катила свою деревянную тележку по улицам города, выкрикивая названия товаров. Ночами она возвращалась к другой торговле, которой занималась во времена своей юности, становясь дорогой куртизанкой и зарабатывая на этом гораздо больше денег. Она наслаждалась последним, зная, что в сексе всегда была хороша.

Однако десятилетие спустя проклятье сработало, и Молли жестоко убили. Верена, оставаясь в курсе ее дел, прибыла за ее душой немедленно. Молли снова стала призрачной компаньонкой. Она относилась к этому философски и ценила годы второй жизни, которую, пусть даже ненадолго, обрела.

Тем не менее, на этом ее история не закончилась. Городские чиновники, ошеломленные фактом двойной жизни девушки и смущенные тем, что многие из них являлись ее ночными гостями, сделали все возможное, чтобы уничтожить о ней всякую память. Они притворялись, будто ее никогда не существовало, и даже легенда о ее двойной жизни была ложью.

— Как будто может существовать фальшивая легенда! – со смехом сказала Верена.В самом деле, народ помнил, и легенда отказывалась угасать. Со временем ее слова даже положили на музыку, и легенда стала песнью.

Затем американо-ирландский городок под названием Кильваро в поисках туристических аттракционов предложил Молли работу в качестве призрака. В заклинание для Молли вкралась ошибка, и она могла замечать лишь тех людей, которым суждено было скоро умереть. Но это было лучше, чем ничего, и девушка-призрак завоевала особое, хотя и мрачное, признание. Верена изредка навещала ее; Молли казалась довольной.

После этого тревожную новость принес ифрит.

— Я изучил тебя, Нокс, и кое-что обнаружил. Твоя реальность непостоянна. Она отклоняется от верного курса.

— Я не понимаю, — сказала Верена. Разумеется, на самом деле она прекрасно знала, что его наблюдения были правдой; не понимала она, как он до этого докопался. Может, он, наконец, созрел, чтобы все ей рассказать?

— Я исследовал временные линии, — сказал он. – Их множество, и каждая следует предназначенным ей курсом. Но не твоя; она меняется, становясь похожей на одну из альтернативных. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

Верена не хотела, чтобы он узнал правду. Ифрит был великолепным любовником, но его истинные цели всегда пребывали в тени. Ее Видение ничуть не помогало их раскрыть; все, что его касалось, оставалось для нее раздражающей тайной. Поэтому она прикинулась невинной овечкой.

— Что такое временная линия? Выстроенные в ряд часы? Не думаю, что видела нечто подобное.

Его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными и настороженными.

— Ты госпожа тайн, конечно же, и ты прекрасно хранишь их. Прости, что не вызываю у тебя доверия, достаточного для того, чтобы ты сказала правду.

Джоли пришла в ярость. Это незнакомое существо, которое не озаботилось рассказать что-либо о себе, претендовало на доверие? Вот высокомерный наглец!

— Я не знаю, кто ты! – вспыхнула Верена. – Ты даже имени своего никогда не называл, не говоря уже о своей истинной природе. Как я могу тебе доверять?

— Может быть, когда-нибудь, — и он растаял в воздухе. Она попыталась применить Видение, чтобы проследить за ним, но бесполезно. Он не оставлял следов.

— Ифрит не тот, кем кажется, и он знает больше, чем говорит, — сказала Джоли. – Ему известно, что я привожу эту временную линию в соответствие со своей. Но я не понимаю его мотивов. Знает ли он, что произойдет с теми временными линиями, которые никто не трогал?

— Не знаю, — отозвалась Верена. – Он такой превосходный любовник, что даже мне с ним не сравниться, но тот факт, что он держит Нокс на расстоянии, заставляет меня нервничать. Кто или что на это способно?

— Воплощение, — предположила Джоли. – Ангел. Демон. Призрак.

— Никто из них, как утверждает мое Видение. Однако он и не ифрит; теперь я в этом уверена.

— Как и я, — сказала Джоли.

Верена продолжала наблюдать и увидела, как на сцену вышла знакомая ей женщина, Ниоба. Пришло время снова менять человеческую сущность инкарнаций, но от Ниобы она оставалась в стороне, совершенно с ней не пересекаясь. Она и так повлияла с ее помощью на будущее всего мира, благодаря Гавриилу.

В 1917-ом году Ниоба передала своего сына в семью брата своего умершего мужа и превратилась в Клото, одним из Ликов Судьбы. Вообще-то в промежутке успели сменились все трое, так что отмщение пренебрегшему просьбой Верены аспекту уже состоялось. В любом случае, к мести как таковой она подостыла. Месть отвлекала ее от главной личной цели: снять проклятье с рода своего сына.

Через сорок лет Ниоба вышла из роли Клото и вступила в брак со смертным, Пасианом Кафтаном, человеком средних лет. Физически Ниобе все еще было двадцать три года, в этом возрасте она впервые стала Судьбой. В следующем году она родила дочь, которую назвали Луной; малышке предназначена была карьера политика. В 1980-ом Зейн пристрелил Смерть и занял его должность. Теперь к нему обращались не иначе как «Танатос». Когда Луне исполнилось двадцать два, ее отец познакомил молодых людей, так началась их любовь.

В 1981-ом году, после смерти Пасиана, Ниоба вернулась к должности Судьбы, на сей раз в качестве другого аспекта, Лахесис. Теперь физически ей было сорок шесть лет: не слишком красивая, но весьма ответственная женщина. Она, наконец, получила опыт, которого ей так не хватало, вырастив своего ребенка.

Между тем, проявила активность внучка Ниобы по имени Орб. Обретя мировое признание в области музыки, она отправилась на поиски Ллано, мощного набора мелодий, которые применялись в управлении вселенной. На востоке Орб полюбила Миму, но его королевская семья разрушила их связь, не подозревая о ее беременности. Своим чередом она родила дочь, Орлин. Мима узнал об этом, только вступив в должность Воплощения Войны. К тому времени и у него, и у Орб уже были свои интересы. Она заняла место Воплощения Природы и влюбилась в Пэрри, который физически оставался молодым. Когда она поняла, что он в то же время является Сатаной, то в приступе ярости уничтожила человечество. В этом Верена ее понимала. Однако Хронос, Воплощение Времени, живущий в обратном направлении, обратил поступок Орб вспять и спас мир. Пэрри встречался с ней, добиваясь поставленной Гавриилом цели, но в процессе тоже влюбился, хотя союз Природы со Злом был невозможен. Несмотря на это, они поженились. Любовь есть любовь, ей побоку правила или одобрение/неодобрение остальных.

Орлин выросла и приняла главное предложение в своей жизни: она вышла замуж за призрака из рода потомков Верены и сэра Гавейна, который умер от проклятия еще до встречи с будущей женой. Перед ней поставили задачу: выносить и родить наследника рода Гавейна, который унаследует имя и состояние призрака. Гавейн нашел мужчину по имени Нортон и послал его заделать ребенка своей нареченной. Результатом их совместной жизни и любовных игр стал энный по счету маленький Гавейн, которого нарекли Гэв Второй. Его нетерпеливый отец-призрак добился встречи с Геей и попросил, чтобы на генетическом уровне малыш действительно стал его сыном, не думая при этом о последствиях. Таким образом Гэв Второй тоже унаследовал общее проклятье рода и умер во младенчестве.

Обезумевшая Орлин покончила с собой в отчаянном желании следовать за сыном после смерти и, возможно, спасти его. Покинутый ею Нортон позже принял Песочные Часы и вступил в должность Хроноса.

Замена инкарнаций закончилась – всех, за исключением Воплощения Добра. Бога. Джоли ощутила облегчение; она провела Верену практически до самого спасения ее временной линии.

Потом кое-что изменилось.

Причиной перемен стал ифрит. После чудесного секса он застиг ее врасплох фразой:

— Я исследовал изменения этой временной линии. Все происходит из-за злостного призрака, и это дорого тебе обходится.

— Вот как, — сказала Верена, полная решимости не дать ему себя обмануть и раскрыть карты.

— Ее зовут Джоли. Она намеревается привести тебя к грандиозному провалу.

Джоли, фигурально выражаясь, подпрыгнула. Как ему удалось установить ее личность?

— Как тебе могут быть известны подобные вещи? – спросила Верена.

— Я посетил ее родную временную линию и увидела, как она перебралась сюда. Она вмешивается в твою жизнь достаточно долго.

— И ты говоришь, что этот призрак источает зло? Почему?

Он мрачно улыбнулся.

— Потому что это из-за нее ты потеряла своего любовника, Морли. А перед этим – ребенка – вплоть до проклятия.

Теперь подпрыгнула Верена.

— Не верю!

— Я с удовольствием объясню. Она меняет твою реальность, делая ее своей. В оригинале с тобой не произошло ни одного из этих кошмаров.

— Этого не может быть!

Он пожал плечами с нарочитой небрежностью.

— Вернись во времени, Нокс, и убедись сама.

И исчез.

— Я не злобная, — сердито сказала Джоли.

— Я в этом абсолютно уверена, — согласилась Верена. – Но я должна проверить.

Она проверила. Замерцала и отправилась назад в прошлое – взглянуть туда, куда раньше посмотреть не догадывалась: на связь между выправлениями Джоли и убийством вампиром. Верена позволила Видению притянуть себя к последнему такому исправлению перед резней, затем проследила за альтернативной – незатронутой – временной линией.

Это была обычная встреча Верены и Ваньи. Верена в качестве Нокс отсутствовала в пещере большую часть времени, но старалась часто видеться с Ворли и Ваньей. В этот раз Ванья отправилась на поиски овцы для обязательной порции крови. День был облачным, с подступающим дождем, поэтому солнце ей не угрожало. Перед ней возникла Верена, уплотнилась, обняла вампирессу, спросила о Ворли, затем вспомнила, что видела овцу неподалеку.

Джоли вмешалась и стерла ее слова, как отклонение. Поэтому Верена не упомянула об овце, и они расстались. Ванья забралась намного дальше, нашла другую овцу и своим чередом вернулась в пещеру. Это было все. Перемена заключалась только в выборе другой овцы. Больше ничто не было затронуто.

Тем временем охотник притаился у входа в пещеру, наблюдая за ним, а потом поднял крестьян, и те устроили резню.

На сей раз Верена последовала по другой временной линии: той, которая отклонилась. В этой реальности Ванья пошла к ближайшей овце, указанной Вереной, отведала ее крови и собралась возвращаться. Овца, как обычно, ничего не заметила и продолжала пастись. Ванья направилась домой.

И столкнулась с охотником. Осознав, что он находится в опасной близости от пещеры, она сделала все для защиты дома. Притворилась невинной древесной нимфой, что не представляло для нее никакой сложности, потому что Ванья вышла наружу голой, а ее формы вызывали восхищение. Она робко отступала от охотника, якобы в девичьей скромности, а тот преследовал девушку, стараясь поймать. Когда они отошли от входа в пещеру достаточно далеко, она позволила ему поймать себя ради стремительного секса, который ей даже понравился. Охотник оказался довольно приятным и мужественным. Обрадованный своей победой, охотник нашел в себе силы и на следующий раунд, прежде чем вернуться домой к жене. Разумеется, он ни словом не обмолвился жене о своем маленьком лесном приключении, а на следующий день крестьяне просто не поверили ему. Все знали, что древесную нимфу поймать невозможно, если только она сама не захочет быть пойманной, и с какой стати этому прелестному созданию понравится такой мужлан, как он? Таким образом, охотник никогда не нашел вход в пещеру. Ванья отвлекла его, элемент случайности сыграл свою роль. Сама того не подозревая, она спасла пещеру и ее жителей от уничтожения.

Этого Верене хватило. Она знала, что на каком-то этапе временной линии последует уничтожение мира, в целом, пусть даже спустя века, но это неизбежно произойдет. Ее мир оказался спасен ценой массового истребления вампиров.

Все из-за того, что Верена сказала или не сказала о таком пустяке, который направил или не направил Ванью на путь охотника в нужный момент. Это была вина Верены. Ифрит отчасти оказался прав, и это знание принесло боль.

Она ощутила новый приступ тоски и скорби по Ворли и другим, на мгновение перестав сожалеть о своей мести крестьянам. Затем она возобновила путешествие во времени.

На сей раз она вернулась к отклонению, которое случилось последним до ее обращения в вампира. Этим действием она навлекла на своего ребенка проклятие. Конечно же, отклонение произошло во время диалога, когда она сказала что-то, что заставило Ворли подумать о последствиях для ребенка. Джоли стерла это, и тема больше не поднималась. Если бы Верена обдумала этот вопрос, она бы отложила обращение до тех пор, пока не родится ребенок. Но Джоли направила ее другим курсом, и самый большой ужас в ее жизни все-таки произошел.

— Я ничего не знала! – запротестовала Джоли. – Я не хотела причинить тебе вред.

Верена понимала это. Также девушка понимала, что, не начни она тот долгий тридцатилетний квест ради сына, она бы так и не стала Воплощением Ночи, и не помогала бы позже спасти временную линию, в целом. Гэв Второй поднял цену этого спасения.

Но если бы она все знала еще тогда и избежала бы препятствий, она бы чувствовала себя намного более счастливой матерью. Какой бы Верена сделала выбор, если бы он у нее появился? Она не знала. В конце концов, ее жизнь все равно бы истекла задолго до окончания временной линии. Не пришлось бы терять ничего личного.

— Я заплатила серьезными последствиями за спасение временной линии, — сказала Верена. – Не уверена, что хочу продолжать этим заниматься. Кого в мире вообще заботят мои жертвы?

— Прошу прощения, — глупо сказала Джоли. – Это единственный путь, который мы знаем. Я и не подозревала, что он обойдется тебе так дорого.

Верена не ответила, но она сомневалась, что этого достаточно.

Несколькими днями позже началось еще одно расхождение. На этот раз Верена не приняла все так просто.

— Я хочу знать последствия каждого выбора.

— Спасение против гибели мира, — сказала Джоли. – Не мгновенно, но в будущем – неизбежно.

— Кратковременные последствия, — мрачно уточнила Верена. Точка расхождения казалась абсолютно безобидной, как и любая из них. Верена собиралась нанести рутинный визит Ванье, которая обосновалась в Кильваро с мужчиной-вампиром, встреченным там же, и работала ночным клерком. Ей удалось наладить свою полу-жизнь, и во многом она уже оправилась от ужасов массовой резни. Они с Вереной остались близкими подругами, и Верена частенько проводила ночь, ублажая ее мужа. Он напоминал ей Ворли, разумеется, это не было совпадением; она закрывала глаза и притворялась. Они все это понимали.

Девушка возникла в дневной комнате Ваньи ранним вечером.

— Привет, — позвала она. – Есть кто-нибудь?

Появилась Ванья, облаченная в соблазнительную ночную рубашку.

— Верена!

Подруги собрались было обняться… и временная линия заколебалась. Джоли моментально отпрыгнула назад, в момент, пока Верена еще не успела заговорить.

— Подожди, — сказала ей Верена. – Я должна знать.

Она проследила за линией по тому курсу, которым собиралась пойти. Он вел к объятиям и дружескому диалогу двух подруг, затем к любовным играм, в течение которых они выясняли, как часто могут заставить Хабби кульминировать на протяжение часа.

Верена провела ночь у них, а утром направилась обратно, довольная встречей. Проблем не возникло.

Затем она просмотрела альтернативную ветвь. В этой девушка мгновение помедлила, прежде чем позвать Ванью. Появившись на пороге, та обрадовалась. Они подбежали друг к другу, обнялись и поцеловались.

— Я как раз собиралась заняться любовью с Хабби. Присоединяйся к нам.

Верена так и сделала, и Хабби высоко оценил любовную игру. Это было почти как в старые добрые времена, с Ворли. Ей нравилось расслабляться с теми, кто разделял ее природу, сохраняя необходимые тайны. Никто в Кильваро не знал, что они трое были вампирами, а Хабби не знал, что Верена на самом деле – Нокс. Это было для его же безопасности, чтобы он не мог выдать ее случайно и привлечь опасное внимание. Он считал ее обычной вампирессой с дорожными чарами.

И здесь ничего нет. Верена проследила дальше… и увидела, как через два дня Ванью и Хабби арестовали, обвинили в вампиризме и казнили.

— Этого не может быть! – сказала она Джоли, которая хранила молчание. – Ванья – моя последняя подруга с древних еще времен.

Верена еще раз проверила первую линию. Нет ареста. Значит, вот каковы кратковременные последствия расхождения: жизнь или смерть ее друзей.

Но почему такая незначительная разница, простая пауза, ударит так больно? Верена отправилась назад, в точку расхождения, и простерла Видение. Вот оно: в соседнее окно выглянула женщина – как раз в тот момент, когда Верена пробегала мимо навстречу Ванье. Соседка явно заинтересовалась вопросом, как гостья проникла в дом без того, чтобы сперва показаться на дорожке перед ним? Соседка занималась своим садом и наверняка бы заметила девушку. Из любопытства она начала расследование… и обнаружила, что с ее соседями творится что-то странное. Потом пожилая дама позвонила в полицию, те проверили записи, обнаружили вампиризм Ваньи и Хабби, и…

Мгновенная пауза обрекла Ванью на смерть.

— Нет, — покачала головой Верена. – Я отказываюсь предпринимать действия, которые приведут к смерти моей последней подруги.

— Но альтернатива погубит всю временную линию, — напомнила ей Джоли.

— Мы не можем быть в этом уверены.

— Проверь.

Верена проверила и нашла, что выживание пары вампиров действительно окольными путями вело к разрушению временной линии. Но она все еще отказывалась это принять.

— Если маленькое отклонение от моей оригинальной линии ведет к смерти друзей, такое же крошечное отклонение от другой линии может привести к ее спасению. Мне просто потребуется найти другой способ. Мы сейчас так близко к твоему «настоящему», что к спасению должно вести много дорог.

— Не советую этого делать, — предупредила Джоли. – Я понимаю, почему ты хочешь спасти Ванью; благодаря тебе, я тоже знала ее столетиями. Но обменять жизнь целого мира на ее жизнь неразумно.

— Я рискну, — сказала Верена. Она заблокировала Джоли и продолжила первый вариант временной линии, спасая подругу. Друзья так и не узнали о грозившей им опасности; она просто должна была это сделать.

Когда Верена вернулась домой, ее ждал гость.

— Значит, ты, наконец, решилась, — сказал ифрит.

Верене почувствовала к нему неприязнь.

— Что тебе известно?

— Что ты отказалась от поправки. Теперь ты обрекла эту временную линию на гибель.

— Ничего подобного! Я найду способ привести ее к спасению, но мои друзья останутся в живых.

Он улыбнулся; снова больше ртом, чем глазами.

— Когда ты убедишься, что не можешь его спасти, позови меня.

— Почему?

— Потому что, возможно, способ все-таки отыщется, если ты достаточно умна и находчива.

— Я обладаю этими качествами, — его самонадеянность раздражала, но не отменяла того факта, что он был лучшим из ее любовников. – Ты только за этим пришел?

— Какое милое приглашение, — ифрит подхватил ее на руки, и они предались той страсти, которую только он мог вызвать. После этого Верена пустилась на поиски способов спасения временной линии. Она обнаружила, что ключевых отклонений было мало; ничего путного не попадалось. Курс линии оставался удивительно стабильным. Он медленно, неуловимо, но неизбежно вел к полному ее уничтожению.

Способ должен быть! Разрушение было не мгновенным; мелочам понадобится столетие, чтобы стать очевидным для всех проклятием. Поэтому пока она продолжала другой проект в надежде на то, что вместе с этим выработает и план по спасению человечества. Если же ее ждет провал, ну, придется обратиться за помощью к ифриту, всюду сующему свой длинный нос. Верене не хотелось делать этого; любовником он был превосходным, однако его отношение к ней раздражало. Выглядело оно так, словно ифрит считал женщин неспособными добиться того, чего легко достигнет мужчина.

Джоли держалась от всего этого подальше. Она во многом соглашалась с Вереной и симпатизировала ее желанию спасти друзей. Но и очень боялась за временную линию. Женщина-призрак искренне надеялась на то, что способ вернуться к правильному курсу действительно существует. Казалось, что несмотря на решения, постоянно принимаемые людьми, только решения Нокс и Верены, прежде чем она вступила в должность, могли влиять на будущее. Скрытые возможности Ночи были потрясающими и невидимыми для остальных, даже для воплощений.

— Я собираюсь оставаться настолько близко к твоей линии, насколько возможно, — сообщила Верена Джоли. – Может, я больше и не следую ей в точности, но если постоянно за ней присматривать, рано или поздно найдется способ «перепрыгнуть» обратно. Надеюсь, ты дашь мне знать о дальнейших отклонениях.

— Я попытаюсь, — согласилась Джоли. В данных обстоятельствах это казалось разумным. Так получилось, что ее активное участие в жизни этой линии только должно было начаться; это облегчит задачу. Но был тут один каверзный нюанс.

Орлин, внучка Ниобы, потеряла ребенка, Гэва Второго, и покончила жизнь самоубийством. Орлин являлась подругой Джоли, и та немедленно поспешила молодой женщине на помощь. Это означало, что Джоли этой временной линии была здесь, с Орлин, а Джоли главной временной линии придется столкнуться с собой же.

— Это несложно, — утешила ее Верена с ноткой веселья в голосе. – Думай об этом, словно о разделении себя надвое. У вас обеих похожий разум и опыт, поэтому она быстро поймет тебя и с готовностью поверит.

Потом она передумала.

— Но ваша встреча нарушила бы равновесие между линиями?

— Если это случится, я об этом узнаю, — но Джоли тут же поняла, что это не так. Временные линии больше не были идеально совместимыми. – Нет, не узнаю. Лучше мне спрятаться от нее, чтобы избежать любого влияния.

— Нет нужды. Мы и так далеки от идеала. Худшее, что ты можешь сделать, это способствовать росту отклонения нашей линии… а если она и так обречена, большого значения это иметь не будет. Может, твое вмешательство, наоборот, сблизит линии. Это избавит нас обеих от серьезного вреда.

Возможно. Но Джоли решила пока оставаться в стороне. Они присоединились к только что выплывшему из тела призраку Орлин незамеченными.

Вторая Джоли уже была там.

— Орлин, отпусти свое тело! Ты полетишь прямо в Рай!

Душа Орлин терзалась.

— Нет, нет, мне не следует уходить.

— Орлин, это Джоли, твоя подруга из снов. Я не дам тебе плохого совета. Ты хороший человек; тебе нечего бояться в Загробной Жизни.

— Я не должна, — запротестовала душа, цепляясь за тело.

Появился Смерть в виде скелета. Он увидел Джоли и помедлил в изумлении.

— Тебе известна эта клиентка?

Джоли, которая часто наведывалась к инкарнациям по различным поручениям Геи, знала их всех. Как и они — ее.

— Она моя подруга, почти как дочь. Я не знаю, почему она умерла.

Танатос прояснил вопрос: ребенок Орлин умер слишком рано из-за недуга. Орлин хотела помочь ему, даже после смерти.

— Позволь мне попытаться ей помочь, Танатос, — сказала Вторая Джоли. – Ей действительно нужно сейчас же отправиться в Рай?

— Не обязательно, — отозвался Смерть. – Ее баланс близок к этому. Она родилась вне брака, изменила мужу и совершила суицид. Этих трех грехов было бы достаточно, чтобы отправить ее в Ад, но в остальном она – сама доброта. Я передаю это дело тебе.

— Спасибо, Танатос.

Череп под капюшоном кивнул, и фигура Смерти удалилась сквозь стену. Ответственность за душу оказалась переложена на Вторую Джоли.

Первая Джоли тоже кивнула.

— Я помню это, — сказала она Верене. – Эта ситуация почти идентична моей. Возможно, линии находятся достаточно близко, чтобы все исправить.

Верена простерла свое Видение.

— Этот младенец сейчас в Чистилище. Я должна забрать его оттуда.

— Ты откажешь в этом скорбящей матери даже после смерти? – Потом Джоли вспомнила. – О, конечно. Ты же Нокс!

— Ты забыла? – кисло поинтересовалась Верена, когда они отбыли.

— Да, всего на миг. В той линии я не понимала твоих мотивов.

— И какова же моя цель?

— Наконец-то, вылечить своего ребенка, а также предложить призрака Орлин на должность Воплощения Добра. Если тебе удастся добиться этого здесь, мы все еще можем спасти твой мир.

— Ты забыла и о том, что мое исследование будущего показало успешное достижение цели и разрушение временной линии, даже несмотря на это.

— Да, я снова забыла, — печально согласилась Джоли. – Я начинаю путать перспективы теперь, когда мой двойник опять появился на сцене.

Они отправились в Чистилище, где Нокс забрала душу Гэва Второго. Ей никто не помешал; архангел Гавриил понимал, зачем она это делает. Как призрак, мальчик не нуждался в кормлении или купании. Верена приложила его к груди, где он и заснул со всем комфортом.

— Теперь, наконец, я спасу моего ребенка, используя его настоящую мать для того, чтобы воззвать к воплощениям в процессе ее подготовки к своей невероятной судьбе.

— Сначала она отправится на твои поиски, Нокс, — сказала Джоли.

— Да. Это только повод, а не причина, для чего я якобы забрала ребенка.

И только кажущаяся причина, знала теперь Джоли. История Верены с проклятьем уходила на полторы тысячи лет назад.

Жилище Нокс находилось внутри горы, которая ассоциировалась с Чистилищем, и было обустроено в качестве временной резиденции еще несколько веков назад, чтобы заявить о ее законности ее присутствия здесь. За исключением этого, она держалась в отдалении от остальных инкарнаций. Она гордилась тем, что остается таинственной даже для них. Теперь она собиралась взаимодействовать с ними гораздо теснее.

Призраки Орлин и Джоли сохранили видимость своих настоящих тел и здесь, и казались плотными как горе, так и друг другу. Это было частью их испытания.

Формой гора напоминала огромный алмаз, и ее материя в Загробной Жизни тоже представляла собой алмаз. По пути были разбросаны несколько препятствий, роль которых заключалась в том, чтобы отвлечь призраков, создать подобие сопротивления их вторжению, но не помешать им пройти. Объектом настоящего вызова являлась Орлин: чем дальше она взбиралась по крутому склону, тем в большей степени превращалась в грубого мужлана. Непривычная к новому телу и действующим на мужчин силам, она попыталась изнасиловать свою компаньонку, Джоли.

— Я помню, — поморщилась Первая Джоли.

Затем перед ними возникла Нокс в виде сотканной из тумана прекрасной и желанной женщины.

— Приди ко мне, мужеподобное создание, — сказала она. Нокс посылала им мысли, которые те воспринимали. «Приди ко мне»… Но теперь Первая Джоли поняла, что и эта форма диалога была иллюзорной, с использованием перспективы. Верена говорила вполне обычными словами, вслух.

Орлин-мужчина так и сделал. Она/он заключил/а в объятия очаровательную фигуру и продолжил/а попытки заняться с ней сексом. Затем Нокс вернула ей женскую сущность. «Помни», — сказала она. Потому что то был урок: основное отличие между мужчиной и женщиной, за которое женщина не должна осуждать мужчину, не осознав до конца его сущности. Пораженная Орлин только теперь это поняла.

— Как мне вынести этот позор? – спросила Орлин и упала в обморок.

Вторая Джоли подбежала к ней, но слова ее были обращены к Нокс.

— Почему ты играешь с нами, Воплощение Ночи?

«Тебе нужно многому научиться», — отозвалась Нокс. Огромное преуменьшение.

— Все, чего она хочет, это ее сын, Гэв Второй. Пожалуйста, верни его теперь, когда ты унизила нас достаточно.

Первая Джоли снова поморщилась. Она не понимала сути происходящего тогда, когда принимала участие в этой сцене. Теперь – да: предыдущее Воплощение Добра, как и многие другие инкарнации, являлось самовлюбленным и пренебрегало людскими делами. Нокс хотела, чтобы следующий Бог понял, что такое унижение, и никогда о нем не забыл. Это, и немного сострадания, в значительной степени предотвратят безразличие по отношению к человеческим проблемам в будущем.

«У меня ее ребенок, — согласилась Нокс. – Его недуг продолжается и в Загробной Жизни». Как хорошо она знала, о чем говорит!

— Отдай его ей! Мы его как-нибудь вылечим.

И вот им брошен новый вызов. Орлин могла добиться того, что не получилось у Нокс, потому что Орлин могла действовать прямо в обыкновенной вселенной, неважно, живая или мертвая. Она была необходимым инструментом. Нокс произнесла это вслух:

— Возьми у Смерти чистую душу, песчинку времени — у Хроноса, нить жизни – у Судьбы, семя жестокости – у Войны, слезу – у Природы, проклятье – у Зла, и благословение – у Добра. Принеси мне эти предметы, и я возвращу тебе ребенка.

Прежде чем они смогли ответить, Нокс исчезла.

Требование казалось непосильным, и тем не менее, Первая Джоли знала о его необходимости: как ради спасения ребенка, так и для подготовки Орлин к роли Воплощения Добра. Она также знала, что Орлин пробьется, страдая от боли, к судьбе, о которой и не мечтала, и в итоге отдаст свое дитя Воплощению Ночи. Эту кульминацию Нокс спланировала с особой осторожностью.

Теперь они отправились побеседовать с Воплощением Злам. Верена, в роли Нокс, навестила его в Аду; она была, конечно же, неподвластна адскому пламени и его нежеланию пропускать любую душу.

— Сатана.

— Нокс, — приветственно кивнул он. – А я полагал, ты предпочитаешь ангелов.

Он, разумеется, был в курсе ее отношений с архангелом Гавриилом, так что одновременно поддразнивал и интересовался, не носит ли ее визит сюда сексуального подтекста.

Это был чисто случайный вызов.

— У меня своеобразные вкусы, — сказала она, уплотняя свое очаровательное тело. – Как ты расслабляешься в отсутствие Геи?

Она, в свою очередь, поддразнивала его по поводу любовной связи с Воплощением Природы.

Позади него возникла Лила в роскошном нижнем белье.

— Что думаешь, госпожа тайн?

— Как, ты его еще не предала?

— Не совсем, — согласилась демонесса. Они обнялись. Не подруги, но в их долгом знакомстве были свои преимущества. Лила также считалась любовницей Воплощения Войны; она получила, что хотела.

— Эй! – запротестовал Сатана, будто бы ревнуя. – И кого это ты пришла соблазнить?

— Тебя, конечно же, — сказала Верена, размыкая объятия и двигаясь к нему. – Я пришла вместе с Джоли.

Джоли была его первой любовью, и эти двое еще сохраняли чувства друг к другу. Разумеется, он ее вожделел. Тем не менее, возразил:

— Ты ничего не делаешь просто так, вампиресса. Чего мне это будет стоить?

— Простого разговора о сделке.

— Диалог, — согласился он. – Не сделка.

— Пока нет, — добавила Верена. Она передала тело Джоли.

Затем они занялись любовью. В сексе Сатана был хорош, благодаря более чем частым упражнениям с Лилой; а Джоли многому научилась за время пребывания в теле Воплощения Ночи. Но движущей силой оставалась любовь. Сатана считался хозяином ненависти, однако одним из его секретов была любовь: тайна, которую – он знал, — Нокс сохранит.

Когда оба удовлетворили свою страсть, Джоли вернула тело Верене, а Сатана внутренне приготовился к диалогу.

— Ты предлагаешь сложные сделки, искушение ночи. Что тебя заботит?

— Я хочу получить своего ребенка, — Она потянулась и достала из складок Плаща Гэва Второго, который сладко спал безо всякой субстанции.

Сатана улыбнулся:

— Я должен был догадаться.

— Ты хочешь достичь власти, согласно сделке с Гавриилом, путем развращения внучки Ниобы по имени Орлин. Она твой последний шанс, а времени осталось мало.

— Ее невозможно развратить. Твой ангельский любовник перехитрил меня в этой сделке.

— Надеюсь на это, но я должна быть уверена. Существует лишь один способ, которым ее можно развратить: через ее больного ребенка. Орлин умерла, чтобы последовать за сыном, и хочет его спасти. Своим чередом она придет и к тебе с просьбой о проклятии. Вот сделка, которую я тебе предлагаю: ты можешь использовать ребенка Орлин для ее развращения, если сможешь, и таким образом добиться власти в этой реальности. Если же ты не сможешь ее развратить, ты поддержишь мою кандидатуру для замены Воплощения Добра.

Сатана поразмыслил.

— Это интересно. Ты предлагаешь мне последний шанс победить. Если я его упущу, я буду способствовать твоей победе.

— Да. Как ты знаешь, я действую не прямо. Только через посредников. Я хочу, чтобы в этом случае ты им стал.

— Любопытно: Сатана будет нести добро. Не уверен, что это переварю.

— Ты забыл, что мне подвластны все тайны. Твоя заключается в том, что в глубине души ты хороший человек.

— Будь она проклята, твоя информированность! – выругался он, а изо рта вылетел огненный шар.

— Ты очень мил, когда сердишься.

— Отрицательная страсть во многом похожа на положительную. А теперь помолчи, пока я думаю.

— Что, я? – спросила она невинно.

— Ты ведь хочешь, чтобы я воспринял твое предложение всерьез?

Она придвинулась к нему, по-прежнему контролируя тело.

— Способна ли Природа на такое? – поинтересовалась она, пока ее руки гладили его с особенным опытом.

— Ух-х! Пока нет, как мне кажется, — он реагировал должным образом, и вскоре они достигли взрыва обоюдной кульминации. Все это было не более чем игрой; они оба этого хотели, и оба знали об этом. Как мужчина, он обладал заложенной с рождения страстью; как женщина, она должна была избегать его страсти. Предлоги служили чем-то вроде украшений на принятых заранее обязательствах.

Потом они снова вернулись к разговору.

— Кто станет твоей кандидатурой?

— Та самая, которую тебе нужно развратить: Орлин.

— Ух-х! – повторил он. – Внучка Судьбы, дочь Природы и Войны, любовница Времени, племянница любовницы Смерти…

— И твоя приемная дочь, — подытожила Верена. – Кто из вас посмеет наложить вето… если ты выдвинешь ее кандидатуру?

— Но она хорошая женщина. Как могу я, Воплощение Зла, поддержать ее в качестве кандидата?

— Она родилась вне брака, прелюбодейка, насильница и совершила суицид. Кем еще она должна быть, чтобы подходить тебе по всем параметрам?

Сатана кивнул.

— Из тебя бы получился грозный враг, Нокс. С удовольствием посмотрю на их лица, когда эти определения зла прозвучат вслух. Я заключу с тобой эту сделку.

Верена испытала облегчение. Она полагала, что он согласится, но не была уверена до конца. Временная линия отличалась от той, откуда пришла Джоли, они больше не шли бок о бок.

— Пожмем руки?

— Ну, уж нет! Лучше трахнемся!

— Ох, — сказала она с притворной неохотой. – Так скоро. И что за выражения!.. Как мне перенести этот позор?

Лила разразилась смехом, держась за бока и плавая поверх кровати. И, разумеется, они занялись сексом снова. Надо бы навещать Сатану чаще; он пребывал в отличной форме.

Вторая Джоли взяла с собой Орлин, чтобы вдохнуть новую жизнь в малолетнюю проститутку, зависимую от адской пыли, худшего из известных наркотиков. Они занялись этим в рамках помощи Луне, которой нужно было спасти девочку ради ее матери, самой толковой из сотрудниц, а также – чтобы временно предоставить Орлин живое тело. Таким образом двое призраков оказались внутри девочки по имени Вита и помогли ей избавиться от наркозависимости и профессии, в то же время выполняя миссию Орлин.

Получить у Смерти чистую душу было нелегко. Он отвез их к новорожденному младенцу в мусорном баке. Малыш был обречен, и Танатос предложил Орлин после его гибели забрать чистую душу для своей цели. Орлин воспротивилась. Она не могла оживить своего ребенка ценой смерти чужого, невинного и беспомощного младенца.

— Я не могу! – в ужасе воскликнула она.

Смерть наградил ее внимательным взглядом пустых глазниц.

— Я прошу тебя подумать, насколько серьезно ты относишься к квесту ради спасения собственного ребенка, — сказал он. – Если ты не хочешь сделать то, что должна…

— О, Танатос, я бы отдала свою собственную душу! Но не могу пожертвовать невинной душой ребенка ради личной цели.

Вместо этого она отнесла его в больницу, где и оставила под присмотром медсестры. Она спасла ребенка, и Судьба должна была мгновенно изменить Нить его Жизни. Орлин считала свой шанс упущенным в первом же задании. Однако Смерть, удовлетворенный ее глубоким пониманием важности жизни, согласился предоставить ей другую чистую душу.

— Я бы не вручил душу человеку, который не понимает ее ценности.

Таким образом, она прошла проверку, благодаря своему характеру. Первая Джоли знала, что у нее все получится.

Орлин побывала у Времени, Судьбы, Войны и Природы. Их задания оказались ничуть не легче, по разным причинам. Хронос был ее любовником до того, как принял Песочные Часы, и хотел, чтобы она вернулась к нему, даже в другом теле. Но он жил в обратном направлении, а она – в обычном, так что это было невозможно. Судьба оказалась ее бабушкой, но весьма занятой поиском нового лика Атропос, поэтому все усложнилось. Война был ее отцом, но и он организовал проверку для понимания сути того, чем занимался. Гея была ее матерью и тоже потребовала от Орлин ответной услуги. Все они так или иначе приняли участие в ее импровизированном жестоком обучении.

А Сатана обращался с ней хуже всех, показывая все мерзости Ада и предлагая оживить ее ребенка в тот же момент, если она выполнит легчайшее его задание. Он не блефовал; одним из его секретов было то, что он всегда честно выполнял свою часть сделки. Вновь Орлин пришлось колебаться, и вновь она отклонила его предложение. Затем она выполнила другую услугу для Сатаны в общем на его проклятье, надеясь на то, что сложным путем все-таки вернет своего ребенка к жизни.

Но в случае с Богом она потерпела неудачу, потому что Он не отозвался на ее молитву. Орлин не получила благословения.

Воплощения объявили должность Воплощения Добра свободной. Но они не могли согласиться насчет того, кто должен занять это место. Тогда Сатана, помня о сделке с Нокс и свои предпочтения, выдвинул Орлин, к ее собственному изумлению. И Орлин стала Богом. Так она не смогла забрать с собой Гэва Второго и позволила Нокс оставить его себе со всеми предметами, которые получила от воплощений, включая божественное благословение от себя. Ужасное проклятие, наконец, поддалось излечению.

Вскоре после этого Бог отправил Джоли во Время Два, чтобы попытаться спасти и его. Они, наконец, добрались до настоящего момента.

— Но я вижу разницу, — сказал ифрит, возникнув в покоях Нокс. – Время Один выживет. Время Два обречено на гибель. Разница между ними на данный момент незначительная, но она будет расти до тех пор, пока не случится неизбежное.

Верена и Джоли знали, что он говорит правду. Они сделали все, что было в их силах, но одно изменение свело все их старания к нулю.

— И ты пришел заключить сделку, — ровно сказала Верена. – Ну, давай, говори.

— Для начала я должен открыть лицо. Подозреваю, ты всегда знала, что я не простой демон.

— Мы знали, — согласилась Верена. – Кто ты?

— Я Воплощение Мрака.

Они непонимающе воззрились на него.