Приближалась дата свадьбы, но Аллегра не могла сказать, улучшились их отношения с Кристианом или нет. Они оба ходили вокруг да около вещей, которые прозвучали в тот вечер в замке, и притворялись, что им не нужно большего, что все наладится само собой.

Каждый вечер Кристиан заключал ее в свои объятия, и с каждым разом его страсть становилась все сильнее.

Если и было какое-то место, где они чувствовали связь друг с другом, это была спальня.

Но днем они едва обменивались парой слов.

Сегодня Аллегру ждала примерка свадебного платья. Она ужасно нервничала из-за приезда матери. Потому что живот Аллегры округлился еще больше, и она понимала, что этот факт вызовет шквал критики со стороны ее матери.

Так и случилось. Как только в комнату вошли мать вместе с портнихой, Аллегру тут же раздели и поставили на какое-то возвышение, одновременно примеряя ей бюстгальтер без бретелек и нижнюю юбку.

– Не вижу причины, по которой ты не можешь выглядеть как принцесса в день своей свадьбы, даже если ты выходишь замуж не за принца, – затрещала ее мать.

Аллегра поморщилась, когда портниха начала пришпиливать булавками метры атласной ткани, натягивая ее или ослабляя в нужных местах.

– Ты немного поправилась, – заметила ее мать, глядя на попытки портнихи стянуть с нее платье.

– Знаешь ли, мама, я беременна. Этого следовало ожидать.

– Конечно. Отец ребенка – Кристиан, или он согласился на этот брак, чтобы защитить твою честь?

– Поверь мне, мама, – сдавленно рассмеялась Аллегра, – у него и в мыслях такого не было. За последние несколько недель он хорошенько поработал над тем, чтобы окончательно лишить меня этой самой чести.

Брови матери поползли вверх.

– Аллегра, боюсь, ты говоришь больше, чем мне хотелось бы услышать.

– Тогда не проявляй излишнего любопытства.

– Ты сегодня в ударе.

– Я уже давно в ударе. Отсюда и беременность.

– Кристиан – достойный выбор, – продолжила мать.

– Не спорю.

Ее приводила в ужас сама мысль о том, что она могла выйти замуж за Рафаэля, в то время как ее сердце всегда тянулось к Кристиану.

– Сейчас это уже не имеет значения. У Рафаэля определенно была интрижка на стороне. Принцесса Бейли. Ты когда-нибудь слышала что-нибудь более нелепое?

– Я подумала, что такое имя больше подходит гончей собаке, а не принцессе, – угрюмо заявила Аллегра. – Хотя она очень красива.

– Не спорю. А еще, по слухам, она беременна.

– Так же как и я.

– Но если вам так не терпелось начать рожать детей, вы могли бы зачать ребенка друг с дружкой.

– Все не так просто. Если Рафаэль счастлив с ней, значит, все к лучшему. Мы оба получим желаемое, – улыбнулась Аллегра. – Думаю, нам незачем притворяться, что мы испытывали взаимное влечение. Он даже никогда не целовал меня по-настоящему.

– Ты опять говоришь слишком много.

В дверь постучали, и послышался голос Кристиана:

– Можно войти?

– Нет, – ответила ее мать. – Нельзя. Аллегра как раз примеряет свое свадебное платье. А это дурной знак – если жених видит невесту в платье до свадьбы.

– Сколько драматизма, мама, – рассмеялась Аллегра.

– Тебе понадобится вся твоя удача. Если что-нибудь пойдет не так с этой свадьбой, я не просто откажусь от тебя. Я придушу тебя.

Аллегра встала и быстро переоделась.

– Теперь можешь войти, – скомандовала ее мать.

Сердце Аллегры учащенно забилось, когда она увидела Кристиана. Он выглядел превосходно в черной футболке и темных джинсах. Хотя и в костюме, и в повседневной одежде, и в чем мать родила – последнее нравилось Аллегре больше всего – он никогда не оставлял ее равнодушной.

– Здравствуйте, синьора Валенти.

– Привет, Кристиан. Я не видела тебя с тех пор, как ты сделал ребенка моей единственной дочери, благодаря чему она оказалась в центре скандала.

– Мы были очень заняты, – ответил Кристиан.

– Предавались распутству?

– Мама, ты только что ругала меня за то, что я говорю слишком много, – пробормотала Аллегра.

– Ты права. Но я не могу забыть то, что ты сказала мне. Я вынуждена думать, что вы занимались развратом с момента нашей последней встречи.

– Распутство всепоглощающе, – заметил Кристиан. – На что-нибудь другое времени просто не остается.

– Понятно. – Ее мать вдруг решила сменить тему. – Кристиан, мне очень жаль, что такая беда приключилась с твоим замком. Он был бы идеальным местом для проведения вашей свадьбы.

– Сомневаюсь, что мы стали бы устраивать свадебное торжество именно там. – Аллегра пришла в ужас, что Кристиан может заставить выйти за него в доме, в котором его подвергали таким мучениям.

Это было бы слишком жестоко.

Хотя очень подходило бы к сложившейся ситуации.

– Почему нет?

– К сожалению, – вставил Кристиан, – замок разрушен. Хоть и частично. А теперь могу я забрать у вас Аллегру на пару минут? – обратился он к ее матери.

– Для распутства?

– Ничто не доставляет такого удовольствия, как распутство.

Аллегру удивляло, каким очаровательным он мог быть с другими людьми. Хотя чему тут удивляться. Кристиан всегда был таким. Просто Аллегра забыла, потому что на протяжении всех этих недель он сторонился ее. Иногда он бывал добр к ней, но чаще всего держался на расстоянии. И никогда не был таким обаятельным, как сейчас.

– Не спорю, – ответила ее мать. – В любом случае мы уже закончили с примеркой. Но верни мне дочь до обеда. Я провела в дороге много времени и успела проголодаться. И Аллегра в ее состоянии тоже не должна пропускать обед.

Кристиан кивнул и, взяв Аллегру за руку так, что их пальцы переплелись, вывел из комнаты и повел к себе. Ее сердце громко стучало, потому что они обычно не держались за руки. И от этого простого прикосновения с Аллегрой творилось что-то неимоверное, что она не могла объяснить.

Кристиан обычно не приглашал ее в свою комнату, видимо оставляя это пространство исключительно для себя. По ночам они делили спальню Аллегры. И то, что он привел ее сюда, к тому же держа за руку, грозило лишить ее чувств.

– Что случилось?

– У меня есть кое-что для тебя.

Аллегра удивленно приподняла бровь.

– Я нашел это в развалинах замка. – Кристиан открыл ящик стола и достал оттуда плоскую бархатную коробочку. – Это часть коллекции фамильных драгоценностей.

Он открыл коробочку, в которой оказалось ожерелье из белого золота с бриллиантами белого цвета и цвета шампанского.

– Кристиан, оно такое красивое.

Аллегра смотрела на украшение и думала о том, что раз это часть фамильных драгоценностей, значит, и колье, и кольцо уже принадлежали кому-то раньше. Может быть, их носила мать Кристиана. А может быть, его жена.

Ей не следовало расстраиваться по поводу того, что он мог подарить эти украшения Сильвии. Это было бы разумно и правильно.

Но только ее злило то, что Сильвия была женщиной, которую он выбрал. А Аллегра оказалась рядом с ним по воле случая.

– Что-то не так? – пристально посмотрел на нее Кристиан.

– Да нет, – пожала плечами Аллегра.

– Но ты выглядишь расстроенной. Это не та реакция, которую я ожидал, вручая тебе это драгоценное украшение. Хотя мне уже давно следовало понять, что я не могу предугадать тебя, Аллегра.

– Если бы ты мог предугадать меня, я бы нравилась тебе намного меньше.

– Это невозможно доказать. Может, тебе следует поэкспериментировать с тем, чтобы быть предсказуемой, и тогда станет понятно, в чем дело.

– Я не совсем уверена, что знаю, что ты считаешь предсказуемостью. Поэтому я останусь просто Аллегрой.

– А я останусь в недоумении. Почему ты не радуешься?

– Я радуюсь, – отрезала она, протянув руку. – Давай сюда мое ожерелье.

– Нет, – захлопнул крышку Кристиан. – Не дам, пока не скажешь, чем ты недовольна.

– Я в экстазе. Но меня раздражает то, что ты не отдаешь мне мой подарок.

Он приблизился к ней и снова открыл коробочку.

– Я дам его тебе. Но ты не будешь выхватывать его из коробки, словно какой-то сорванец из романа Диккенса. Ты позволишь мне вручить его как положено. Как мужчине, который делает подарок своей невесте.

Кристиан встал позади Аллегры, и у нее перехватило дыхание от его близости. Что бы он ни говорил ей, как бы он ни поступал по отношению к ней, ее страсть к нему не угасала.

Кристиан достал колье из коробочки.

– Скольким женщинам ты дарил это колье? И если уж на то пошло, кто еще носил мое кольцо?

– Никто, – после паузы ответил Кристиан, застегивая на ней ожерелье.

– Никто?

– Аллегра, мы уже с тобой обсуждали мой первый брак и мою покойную жену. И если у тебя проблема с тем, что ты не первая женщина, которая будет носить мое имя и мой титул, тут я ничем не могу тебе помочь. Я не в силах изменить прошлое. – Он замолчал, а потом добавил: – Но я изменил бы его. Безусловно, изменил бы. Только не могу.

– Ты бы не женился на ней?

– Не ради себя, ради нее. Но она никогда не носила этих украшений. Если тебя беспокоит именно это.

– Почему ты не подарил его ей? И почему даришь мне?

– Сильвии нравились современные вещи. Она не хотела носить такие старомодные украшения. Но они напоминают мне о тебе. О твоей маске. Давай посмотрим правде в глаза, наши отношения с самого начала были какими-то старомодными.

– Если не учитывать ту часть, где мы занимались сексом, не зная друг друга.

– Я могу тебе гарантировать, что люди поступали так и раньше. И только когда дама неожиданно беременела, им приходилось все исправлять. Что мы с тобой и делаем.

Он снова напомнил ей, что ее беременность была единственной причиной, по которой они были вместе.

– Наверное, ты прав.

– Оно идет тебе, – кивнул на ожерелье Кристиан.

– Спасибо тебе. – Она коснулась самого большого камня. – Правда, спасибо.

– Моя мать тоже никогда не надевала эти украшения. Потому что отец не дарил их ей. Он считал, что она не заслуживает такого подарка. Вот почему я хочу, чтобы они были у тебя. Мой отец сделал ребенка моей матери, но относился к ней как к потаскухе, недостойной его титула. Он вел себя так, словно ему пришлось жениться на ней из-за ее грехов, и не видел своей вины. Видишь ли, мать была не той женщиной, которую он выбрал бы себе в жены.

– Со мной дело обстоит точно так же, – сдавленно ответила Аллегра.

– Я бы не женился на тебе по другой причине.

– Какой?

– Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

– И чего же я хочу?

– Наверное, быть рядом с мужчиной, который… умеет чувствовать.

– Но ты умеешь чувствовать. – Аллегра подошла к нему и положила ладонь на его грудь, в которой громко билось сердце.

– Мне кажется, что у меня какая-то стена внутри, и я не могу пробиться через нее. Но даже если бы я мог, не уверен, что захотел бы. Эти выходящие из-под контроля эмоции не приводят ни к чему хорошему. Я потерял самообладание единственный раз. С тобой.

Ее сердце гулко застучало, а внутри проснулась какая-то надежда. Неужели… неужели она пугала Кристиана, этого мужчину, сделанного из камня и похожего на свой фамильный замок, который он так ненавидел?

Кристиан был властным, но при этом уязвимым. Опустошенным пламенем и превратившимся в развалины изнутри, но внешне казавшимся величественным и стойким.

Он не женился бы на ней, потому что она бросала ему вызов. И это пугало его. Кристиан сказал, что его стена может никогда не разрушиться, но Аллегра так не считала. Она знала, что подобралась слишком близко, чтобы испытать ее на прочность. Разрушить ее. Вот почему Кристиан мог отвергнуть ее.

– Ты знал, что это была я?

– Нет, – сердито ответил Кристиан.

– Я не верю тебе.

– Ты сказала, что понятия не имела, что это был я. В противном случае ты бы отвернулась, если бы я протянул тебе руку.

– Я говорила неправду. Но я даже вполовину не лгала так тебе, как самой себе. Я поверила в то, что я не знала, что это был ты. Но как только ты появился на этой лестнице на балу, мир вокруг меня перестал существовать. Кристиан, это мог быть только ты.

– Почему? – едва слышно выдавил он.

– Потому что ты один пробуждал во мне такие чувства. Как ты думаешь, почему я так злилась на тебя? Потому что я была не готова к ним. Я была девочкой, а ты мужчиной. А потом ты женился. Ты не представляешь, какое это было унижение для меня, – рассмеялась Аллегра. – Ненавидеть тебя и хотеть тебя, зная, что ты принадлежишь кому-то другому. Во многом это была подростковая фантазия. Так мучиться. В готическом романтизме полно героинь, которые были более приспособленными к подобным ситуациям, чем я.

– Ты не знала, что это был я, – резко бросил Кристиан.

– Знала. Конечно знала. Кто еще мог оказаться на твоем месте? Кристиан, я была девственницей. Неужели ты в самом деле думаешь, что я могла отдаться незнакомому человеку?

Впервые за все время в его глазах промелькнуло сомнение.

– Я бы никогда так не поступила, ты же знаешь. Я так боялась разозлить своих родителей. И боялась выходить за Рафаэля, а еще больше боялась скандала. Я не страшилась того, что могу прожить эту жизнь, не испытывая страсти, потому что в противном случае я бы давно ушла. Дело не в этом. И не в том, что я хотела набраться опыта. Больше всего меня ужасало то, что я проживу эту жизнь, не зная твоих прикосновений. Твоих поцелуев.

– Ты могла убедить себя в этом сейчас, когда мы стали близки, но я могу поклясться тебе, что я точно не догадывался, что это ты.

– Ты не догадывался, – насмешливо повторила Аллегра. – Ты не догадывался, что женщина, которая стояла у горки с кремовыми пирожными, которая без колебаний приняла твою руку, которая смотрела на тебя так, словно ты был ее спасением, была той самой девочкой, которая больше десяти лет сидела напротив тебя за столом во время наших семейных ужинов?

– Нет.

Аллегра приблизилась к Кристиану вплотную, обняла за шею и, запустив пальцы в его волосы, посмотрела ему в глаза. А потом она прильнула к его губам.