Аллегра глубоко вздохнула и последовала за ним. Она осторожно обходила груды кирпича, разрушенных деревянных балок и обгоревшей мебели.

– Кристиан, – позвала Аллегра.

Он повернулся. Его глаза метали молнии, и ее сердце замерло. С измазанными пеплом и золой лицом и грудью он походил… Он казался настоящим дикарем. Без рубашки, с залитым потом лбом, с кровью на костяшках пальцев Кристиан выглядел как человек, который целый день сражался за свою жизнь.

– Что ты делаешь? – мягко спросила она. – Ты мог бы нанять людей, чтобы они помогли разгрести эти завалы. Почему ты работаешь в одиночку? Где твоя прислуга? Почему ты не захотел, чтобы я приехала сюда?

– Это место принадлежит мне. – Его голос прозвучал сурово. – Это мое наследство, которое подходит мне даже больше сейчас, когда оно превратилось в пепел. Я не хочу, чтобы кто-то еще копался здесь.

– Но почему? Это дом… это… это…

– Это не просто дом. Мы титулованная семья, аристократы, и этот замок всегда играл огромную роль в нашей жизни. Он стоял веками, и вот, стоило ему попасть под мое руководство, как он разрушен.

– Тут нет твоей вины.

– Даже если бы была, мне все равно. Это место многовекового разложения и так простояло слишком долго. Жаль, что оно не сгорело полностью.

– Какого разложения?

– И ты еще спрашиваешь? Ты ведь наслышана о моем отце. Пьяница. Распутник. Он женился на матери только потому, что она забеременела от него. Я удивляюсь, что к тому времени у него не было сотни внебрачных детей. – Он рассмеялся. – Думаю, я похож на него намного больше, чем мне казалось.

– И чем же?

– И это спрашивает женщина, которая забеременела от меня вне брака?

Ее охватили одновременно стыд и ярость.

– Но ты ведь сказал, что после смерти жены ты ни с кем не спал. Так что вряд ли тебя можно назвать ловеласом. Три года воздержания и незапланированная беременность не делают тебя… похожим на него. Я не понимаю, почему ты считаешь себя таким же ужасным, как твой отец. И я не знаю, чего ты так боишься.

– Потому что я скрыл это от тебя, – ответил Кристиан. – Так что радуйся.

С этими словами он вышел, оставив ее одну в тихой и пустой комнате, и идея приехать сюда показалась ей не такой уж хорошей.

Только Аллегра решила, что с нее хватит сидеть, закрыв рот на замок. Она приехала сюда, чтобы разрушить стену, за которой обычно прятался Кристиан. Аллегра пришла к пониманию того, что ей не хотелось, чтобы их брак был временным, а ребенок рос в разных домах. Ей не хотелось читать в газетах о том, как отец их малыша выходит в свет с другими женщинами.

Аллегра мечтала, чтобы они стали одним целым. Она хотела быть с Кристианом до конца своей жизни.

Потому что любила его. Любила так сильно, что это чувство причиняло ей боль.

Она не знала, когда все началось, потому что только недавно обнаружила эти чувства в себе. Но ей казалось, что они всегда были в ее сердце.

И когда он спускался по ступенькам на балу, ее сердце узнало его. Ее тело узнало его. И только мозг отказывался узнавать.

Но теперь не осталось никаких сомнений.

И сегодня вечером она не будет прятаться. Она откроется ему.

Замок по-прежнему оставался без электричества, поэтому, когда стемнело, Кристиан зажег свечи в готических канделябрах. Казалось, после пожара ему не захочется добавлять сюда еще пламени, но в то же время он бросал вызов вселенной, чтобы та завершила начатое и сожгла то, что осталось.

Кристиан достал бутылку старого виски, осушил один стакан и налил еще один.

Тут дверь в спальню отворилась, и в комнату проскользнула крошечная фигурка.

Его руки внезапно задрожали, и он поставил бокал с виски обратно на стол.

Аллегра.

Ее плечи были обнажены, а грудь стянута узким лифом. Платье длиной в пол скрывало ее точеные ножки, к превеликому неудовольствию Кристиана.

Аллегра распустила волосы, и они рассыпались по ее плечам.

Но больше всего его внимание привлекало лицо Аллегры. Она спрятала его за золотой маской, похожей на ту, что носила на балу в Венеции. Ее губы были накрашены помадой такого же сочного цвета, что и ее платье, и у Кристиана создалось впечатление, что, если бы он поцеловал их, они опьянили бы его так же, как бутылка вина.

– Что ты делаешь?

Она пожала плечами:

– Раз ты спрашиваешь, значит, я делаю это неправильно.

Она протянула одну руку себе за спину, потянула за молнию, и ее платье скользнуло на пол. Она шагнула из вздымающейся волной ткани подобно нимфе, выходящей из воды. Аллегра была полностью голой, и ее тело казалось смугловатым при тусклом мерцании свечей.

Она сделала несколько шагов, выходя в центр комнаты, пока золотое свечение не коснулось ее кожи.

Оно нежно окутало мягкое тело Аллегры, обнимая ее живот и округлые груди. Увеличивая все впадинки, когда она приближалась к нему.

– Ты все еще хочешь, чтобы я ушла?

Он стиснул зубы так сильно, что боялся, чтобы они не раскрошились.

– Нет.

– Что ж, я рада, – слегка улыбнулась Аллегра.

– Подойди сюда, – выдохнул Кристиан, чувствуя, как понемногу начинает терять самообладание.

– Еще рано, – чуть неуверенно ответила она. – Мне нужно… Кристиан, я хочу, чтобы ты снял свою маску.

– Аллегра, но это ты в маске, а не я.

– Да, но я полностью голая. Для тебя. – Она широко раскинула руки. – И для меня это самая трудная вещь. Показать, как сильно я хочу тебя. Стоять здесь, перед тобой, и знать, что ты можешь отвергнуть меня.

– Никогда.

– Откуда мне знать? Ты так же далек от меня, как и в тот вечер, когда мы впервые стали близки. – Она подошла к нему и провела кончиками пальцев по его лицу, мягко касаясь его бровей, щеки и уголка губ. – Я хочу увидеть тебя. По-настоящему.

Кристиан обнял ее за талию и притянул к себе.

– Аллегра, тебе вряд ли понравится то, что ты увидишь.

– Не тебе решать. Одно дело, когда я сижу и молчу и никто не знает, чего я хочу на самом деле. Но сейчас я не собираюсь молчать. Я хочу тебя. Всего.

– А вдруг под маской скрывается что-то уродливое? Вдруг ты обнаружишь там монстра?

– Значит, так тому и быть.

Его сердце болезненно сжалось.

– Ты не можешь так говорить.

– Хватит, – разозлилась Аллегра. – Хватит говорить мне, чего я хочу и что я имею в виду. Хватит говорить мне, кто я такая. Я сама тебе скажу, кто я. Я Аллегра Валенти, и я хочу тебя. Всего. Я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться. Кристиан, спровоцируй меня. – Она крепко сжимала его лицо, а ее ногти впились в его кожу. – Ну же, черт подери, спровоцируй нас обоих.

Кристиан судорожно вздохнул. Он понимал, чего требует Аллегра, но боялся уничтожить ее, излив на нее тот мрак, который таился у него внутри. Потому что все, к чему он прикасался, погибало.

Но странная вещь: хоть его демоны кричали все громче в стенах этого замка, ему казалось, что тьма не может коснуться Аллегры, окутанной мягким мерцанием свечей.

Несомненно, это был ловкий трюк пламени. Но Кристиан был готов поверить ему.

– Возьми меня, – прошептала Аллегра.

Она подходила ему по силе своей страсти. И так было всегда. Вот почему Кристиан отверг ее с самого начала и не ждал от нее ничего, кроме неприятностей. Вот почему он отказался замечать то, что творилось у него внутри, стоило ей оказаться поблизости. Гораздо лучше жениться на женщине, которую он считал приятной, привлекательной, но не такой, от которой кружилась голова.

Кристиан притянул ее к себе и крепко сжал ее бедра, впившись ногтями в ее мягкую плоть. Он пришел в такое сильное возбуждение, что испытывал боль. Ему хотелось оказаться внутри Аллегры, потеряться в ней, чтобы не различать, где заканчивался он и где начиналась она. Чтобы быть окруженным ею. Ее нежностью, ее ароматом.

Аллегра сказала, что хочет его всего. Что ж, после сегодняшней ночи она или сбежит от него, или будет связана с ним навеки. В любом случае она осознает свою ошибку. И в любом случае будет слишком поздно.

Кристиан прижался лбом к ее лбу, удерживая ее тело на небольшом расстоянии от своего.

– Аллегра, ты хочешь, чтобы я снял маску? Ты хочешь всего меня?

– Да, – робко ответила она.

– Хочешь, чтобы я утянул тебя на дно и излил в тебя весь свой мрак?

Кристиан всегда считал, что у него вместо души тьма, которая губит все, к чему он прикасается.

Так было с его отцом. Матерью. И женой.

Аллегру не ждало ничего другого, но он все равно ждал, что она согласится.

– Если у тебя нет ничего другого для меня. Если я была создана именно для этого.

Ее слова проникли глубоко внутрь, заполняя образовавшуюся там пустоту. У него не было права на такое утешение. Он не должен был находить столько исцеляющей силы в ее словах. Особенно когда ему нечего было дать взамен.

– Стой здесь, – приказал Кристиан и сделал несколько шагов назад. Он расстегнул рубашку и бросил ее на пол, а потом потянулся к ремню на брюках. Расстегивая его, он не сводил глаз с Аллегры. Широко распахнутыми глазами она смотрела, как он расстегнул молнию на брюках, и его сводило с ума то, с каким нетерпением она ждет появления самой мужской части его тела. Той, которая наполнялась силой ради нее одной. Аллегра сгорала от страсти к нему, точно так же, как он терял голову от нее.

Он стиснул зубы, подавляя растущее удовольствие, от которого перехватывало дыхание и сдавливало грудь. Как же ему хотелось ее. Целовать ее до тех пор, пока ее помада не будет размазана по всему ее лицу, и по его лицу тоже. Запускать пальцы в ее волосы, спутывая их в клубок. Крепко держать ее за бедра, пока на них не останется след от его прикосновений. Врываться в нее, пока она не начнет кричать и стонать от удовольствия.

Он стянул вниз брюки и нижнее белье и отбросил их в сторону. Аллегра медленно облизала губы, и Кристиан сразу же понял, что было одно место, где ему больше всего хотелось, чтобы она оставила след своей губной помады.

– Встань на колени, – потребовал он.

Она не стала колебаться. В ее взгляде промелькнуло смущение и тут же исчезло. Не осталось ничего, кроме покорности.

Кристиан не мог насладиться открывшимся ему зрелищем. Перед ним на каменном полу на коленях стояла такая красавица. И предлагала то, чего он не заслуживал.

– Аллегра, ты сейчас такая послушная, не так ли?

– Я ведь сказала тебе. Я хочу тебя всего. Я хочу дать это тебе.

– Тебе не следует предлагать подарки таким людям, как я. Я буду брать их, пока у тебя ничего не останется.

– Пусть так, – не стала возражать Аллегра.

Кристиан заскрежетал зубами. Ему хотелось спровоцировать ее. Заставить ее сопротивляться, чтобы увидеть в ее глазах вызов.

Он приблизился к ней и взял за волосы. Аллегра приоткрыла губы в предвкушении, а на ее лице поблескивала золотая маска.

– Возьми меня в рот, – приказал он.

Не сводя с него глаз, она наклонилась вперед и коснулась языком кончика его плоти. Кристиана охватило пламя страсти, такое же сильное, как то, что сожгло дотла часть замка, и которое грозило обратить в пепел его самого.

Он крепко держал Аллегру за волосы, направляя ее движения, но, как только она вобрала его плоть целиком в рот и слегка пососала, сводя его с ума, он знал, что стал ее пленником.

Аллегра подняла руки и прижала свои мягкие ладони к его бедрам, продолжая мучить его своим порочным ртом. Она не сводила глаз с Кристиана, скользя языком по его плоти, исследуя ее, а потом опустила руку и осторожно сжала его.

Неужели это Аллегра касалась его подобным образом, пробуя его на вкус? Этого было достаточно, чтобы лишить его остатков самообладания. Чтобы он совершенно потерял голову. Кристиан крепко держал Аллегру за волосы, вцепившись в них, словно в якорь, не дававший оторваться от земли. Он был так близок к тому, чтобы улететь.

Он со стоном оторвал ее от себя.

– Хватит. Я хочу, чтобы это все закончилось несколько по-другому.

– Я не против, – не стала возражать эта распутница.

– Я хочу войти в тебя и оказаться как можно глубже в твоем тугом и влажном теле, пока ты не начнешь молить меня, чтобы я овладел тобой.

Аллегра ахнула, и Кристиан, потянув ее за волосы, поднял ее на ноги. Она заурчала, когда он притянул ее к себе и ее ладони легли ему на грудь. Аллегра наверняка смогла услышать, как сильно бьется его сердце.

Он наклонился и завладел ее губами, одновременно подводя ее к дивану. Затем Кристиан снова взял ее за волосы, наматывая их на кулак, и слегка потянул.

Аллегра застонала от боли и от удовольствия.

– Ты полностью в моей власти, – прошептал он, одной рукой крепко сжимая ее волосы, а другой мягко касаясь ее нежной шейки.

– Кристиан…

– Ты согласна подчиняться?

Она попыталась кивнуть, но он удержал ее за волосы.

– Чудесно. Аллегра, ты сама сказала, что хочешь всего меня. Будем надеяться, что ты не пожалеешь.

Он развернул ее лицом к дивану, потом обхватил рукой за талию и подтолкнул вниз на бархатную обивку.

Аллегра ахнула, когда его отяжелевшая плоть уткнулась в ее округлую ягодицу. Но она не стала возражать, когда Кристиан заставил ее наклониться так, что ее груди упирались в подлокотник дивана. Она стояла на коленях, а Кристиан, тоже на коленях, находился сзади.

– Я возьму тебя прямо сейчас, – грубым голосом бросил он. – Я так сильно хочу тебя, что схожу с ума.

– Да, – прошептала она.

Кристиан положил ладонь на ее бедро и, сжав свою отяжелевшую плоть, начал проводить ею по гладким складкам, дразня Аллегру и наслаждаясь ее тихими стонами.

Он мог бы простоять так вечность. Балансируя на грани между раем и сущим адом. Ему казалось, что он горит в огне и проникнуть в Аллегру было бы настоящим спасением. Но не для нее.

Сейчас был ее последний шанс спасти свою душу. Потому что их близость может спасти его, но она точно погубит Аллегру.

Кристиан проклял себя и сделал рывок, стиснув челюсти, когда его охватило блаженство внутри ее жаркой и влажной сердцевины, принявшей его в свои крепкие объятия.

Он снова чертыхнулся и качнул бедрами, погрузившись еще глубже. Аллегра ахнула от его грубого вторжения, и Кристиан выругался еще раз.

Сначала он двигался медленно, мягко, но потом самообладание покинуло его. Кристиан ускорил свои движения, подталкивая их обоих к моменту забытья, которого они так страстно желали.

– Тебе нравится? – прорычал он. – Тебе нравится, когда я внутри тебя?

– Да, – простонала Аллегра, опустив голову и слегка изогнув спину.

Кристиан провел пальцами по ее позвоночнику и между ее ягодицами. Она судорожно выдохнула и задрожала от его прикосновения. Кристиан начал ласкать ее там, где они были соединены в одно целое, доводя их обоих до безумия.

– Я не могу, – едва дыша, прошептала Аллегра. – Я больше не могу.

– Можешь, – прошептал Кристиан. – Дорогая, сделай это для меня.

Он вжался в нее еще сильнее и, обхватив ее за талию, провел пальцами по самому чувствительному местечку, которое так настоятельно требовало его прикосновения. И тогда Аллегра содрогнулась и уступила охватившему ее наслаждению.

Она тяжело дышала, и Кристиан мог сказать, что она обессилела.

Но он еще не закончил. Она требовала получить все, и он удовлетворит ее требования.

Одну руку он положил ей на бедро, другой схватил ее за руки и завел их ей за спину, стиснув ее запястья своими пальцами, словно железными наручниками, и продолжал вторгаться в нее, резко, безжалостно.

– Я не могу, – снова повторила она, и в ее голосе прозвучала отчаянная мольба, чтобы он остановился. Но она не сказала этого вслух. Не отказала ему. И он продолжал.

Ему хотелось остаться в ней навсегда, проникая в нее до тех пор, пока они не смогут дышать. Овладевая ею, беря ее всю без остатка, пока она не станет принадлежать ему, и только ему.

Кристиан чувствовал, что освобождение близко, и еще больше ускорил темп. Тишину пустынной комнаты не нарушало ничего, кроме громких шлепков, когда его тело ударялось в тело Аллегры, и тяжелого, сбивчивого дыхания, когда он подталкивал их обоих к пику наслаждения.

Оргазм Аллегры показался вымученным, а ее стон прозвучал как разбившееся на мелкие кусочки стекло. Кристиан освободился от собственного напряжения и содрогнулся, изливаясь в нее, помечая ее и делая своей.

А потом он рухнул на нее, ухватившись за подлокотник дивана. Их тяжелое дыхание эхом разносилось по комнате и звучало словно молитва, понятная лишь для них двоих.

– Я бы хотел, чтобы так было всегда, – хрипло сказал Кристиан. – Чтобы нам ничего не мешало.

– Ты имеешь в виду одежду?

Ее вопрос был таким невинным, и он впился в его грудь, словно заточенный кинжал.

– Я говорю о презервативе, – чуть резче, чем хотелось бы, ответил Кристиан.

– С ним другие ощущения?

– Да.

– Я не знала.

Кристиана охватило чувство вины. Конечно, она не знала. Потому что она занималась сексом только с ним, а он повел себя так безответственно.

Он пристально посмотрел на Аллегру. На ее припухшие от поцелуев губы, ее распахнутые искренние глаза, и вдруг понял, что ни о чем не жалеет.

Кристиан испытывал чувство восторга от того, что был единственным мужчиной, который овладевал этим телом. Он глянул на красные пятна на запястьях Аллегры, там, где он держал ее, и на следы красной помады, которую она оставила на его теле.

Да, он был настоящим мерзавцем, но не испытывал никакого чувства вины по этому поводу.

– Почему ты не хотел, чтобы я приехала сюда?