Мартин Мюллермайер — кумир и идол не только для Йозефа. Томми и Пеппо тоже ему поклоняются. Когда Франц рассказал им про мяч с автографом, они принялись умолять его принести мяч в школу!

Франц сказал, что ему не разрешается даже дотрагиваться до мяча.

— Ну, тогда мы просто зайдём к тебе и на него посмотрим, — предложили Томми и Пеппо.

Йозеф как раз уехал в школьный лагерь, поэтому Франц согласился:

— Ладно! Давайте прямо сегодня.

Если бы Йозеф был дома, Франц не смог бы никого пригласить. На двери в комнату Йозефа висит табличка «Вход воспрещён». Это не шутка. Францу разрешается заходить в комнату брата, только когда у того особенно хорошее настроение.

Но «особенно хорошее настроение» у Йозефа бывает редко. Обычно, когда Франц стучится в дверь, он слышит в ответ: «Неприёмный день!»

При одноклассниках Францу было бы очень стыдно стоять под дверью, а потом получить от ворот поворот.

Томми и Пеппо пришли в три часа и сначала позвонили, как велел им Франц, в дверь квартиры номер одиннадцать.

Габи была в ванной. Габина мама накручивала ей волосы на бигуди.

— Это двое ребят из моего класса! — крикнул Франц, заглянув в ванную. — Я им обещал кое-что показать!

Он взял с полки ключ от двенадцатой квартиры и выскользнул за дверь.

Любопытной Габи страшно захотелось узнать, что за мальчишки из второго «Б» пришли к Францу и что он хотел им показать.

Но человек, у которого на голове с одной стороны бигуди, а с — другой мокрые волосы, выглядит не особенно симпатично. И желание быть красивой пересилило даже любопытство.

— Мам, давай скорее! — заныла Габи.

Мама заторопилась. Но за одну секунду волосы на бигуди не накручиваются. А потом пришлось ещё искать платок, чтобы скрыть под ним бигуди. Габина мама повязала его тюрбаном. Но тюрбан Габи не понравился. И она поменяла платок на шарф.

Наконец, через пятнадцать минут после звонка в дверь, Габи выбежала на лестничную площадку.

Дверь в квартиру Фрёстлей была открыта. Габи услышала голоса. Два смеющихся и один отчаянно писклявый. Голоса явно доносились из комнаты Йозефа.

«Издеваются над Францем!» — с негодованием подумала Габи.

Хотя сама Габи частенько ведёт себя с Францем далеко не лучшим образом, но другим никогда не позволяет над ним издеваться. Это она пресекает немедленно! Если может, конечно.

Габи решительно вошла в квартиру Фрёстлей и распахнула дверь в комнату Йозефа.

Томми стоял на кровати, Пеппо стоял на стуле, и они головами пасовали друг другу мяч с автографом. Туда — сюда, туда — сюда, туда — сюда…

Бедный Франц, пытаясь поймать мяч, метался по комнате и непрерывно пищал:

— Перестаньте… пожалуйста… не надо…

Габи бросилась к кровати, схватила Томми за ногу и дёрнула изо всех сил. Томми плюхнулся спиной на кровать. Мяч, который Пеппо послал ему, ударился о стену и отскочил в открытое окно…

Франц подбежал к окну, посмотрел вниз и увидел, как сокровище Йозефа катится к двери подъезда.

— Я не виноват! Это всё ты! — крикнул Томми Габи.

— Я просто хотела, чтобы вы перестали, — огрызнулась Габи.

— Это тебе отлично удалось! — насмешливо бросил Пеппо и спрыгнул со стула.

Франц пулей выскочил из квартиры и бросился вниз по лестнице.

Но в подъезде мяча не было!

Франц выбежал из дома и огляделся…

Он даже на корточки присел и заглянул под машины, припаркованные на улице.

Габи, Томми и Пеппо подошли к нему и тоже огляделись.

Габи побежала в сторону Главной улицы. Она заглядывала в каждый подъезд и под каждую машину.

Томми и Пеппо осмотрели все подъезды и машины на другой стороне. Но мяч с автографом бесследно исчез.

Наконец Пеппо объявил, что мяч, наверно, кто-то уволок. А Томми повторил, что во всём виновата Габи.

Потом оба сказали «Покеда!» и ушли.

Франц сел у двери в подъезд и заревел.

— Ты тоже считаешь, что это я виновата? — спросила Габи.

Франц пискнул:

— Нет… ты мне помочь хотела. Но мне… никто помочь… не мо-о-ожет…

Габи дала Францу носовой платок и сказала твёрдым голосом:

— Мы справимся, Франц. Я что-нибудь придумаю. До приезда Йозефа у нас ещё целых пять дней!

Франц высморкался.

— Но на всякий случай, — сказала Габи, — пусть всё остаётся в тайне.

Она помогла Францу встать.

— Пойдём наверх, закроем вашу дверь и сделаем вид, что всё в порядке.

Сделать вид, что всё в порядке, Францу было очень трудно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила мама за ужином. — Что-то ты совсем бледный. И не ешь почти ничего.

— У меня в животе как-то странно, — сказал Франц.

Он не обманывал. С тех пор как «сокровище» Йозефа вылетело из окна, у Франца было ощущение, будто в животе прыгает горстка камешков.

— Так обычно начинается летний грипп, — сказал папа. — Кстати! Что там всё время хлопает?

Мама прислушалась.

— Окно в комнате Йозефа, — сказала она, вставая. — Я его утром открыла. У него пахло, как в хлеву.

Мама пошла в комнату Йозефа, а Франц подумал: «Сейчас всё выплывет наружу! Сейчас мама увидит, что „сокровище“ исчезло!»

Он даже почувствовал облегчение. Потому что не любит, когда у него тайны от мамы и папы.

Но мама, вернувшись к столу, сказала только:

— Запах исчез.

Отсутствие мяча с автографом она и не заметила. Маму Франца футбольные мячи совершенно не интересуют.