Из этой организации можно было уволиться, уйти, навсегда похоронив воспоминания. Но она брала в плен не ум, а сердце. Даша чувствовала, как с каждым месяцем, проведенным здесь, внутренние демоны, до сих пор сидевшие где-то очень глубоко внутри нее и не дававшие никак о себе знать, все больше поднимали голову и расправляли плечи. Непримиримость, переходящая в злость, ко всему происходящему, и прежде всего, к окружающим людям, росла в ней с каждым днем. Постоянные мысли о лишении денег, проблемах с начислениями зарплаты, бесконечных пинках со стороны руководства, сделали ее нервной и раздражительной. Ситуация осложнялась тем, что руководство создало потрясающую систему согласования документов, отправляемых начальнику на подпись, главным достижением которой стала полная невозможность не только быстро, но и вообще когда-нибудь согласовать, подписать и отправить в работу нужные документы. Срочность вопроса в данном случае никого не волновала и ровным счетом ничего не решала. Бумаги возвращались многочисленными заместителями с массой замечаний, сделанными ярко-красной ручкой, как правило, не имевшими никакого смысла, кроме как лишний раз продемонстрировать свою власть. Красная ручка перечеркивала уже постановленные подписи других специалистов - высшая степень наглости и неуважения. Чтобы попасть к Главному, люди занимали очередь за несколько часов. Причин тому было две - ставший слишком долгим процесс согласования и то, что Иван Валерьевич проводил на работе всего несколько часов и появлялся далеко не каждый день. Новый порядок добавил массу дополнительной работы Даше и всему немногочисленному юридическому отделу. Одни и те же документы возвращались на согласование по два, а иногда и по три раза. Но, как оказалось, это было не самой большой проблемой.

Вершиной безумия стало то, что Степан Андреевич теперь нашел для себя новое развлечение - он вызывал Дашу к себе и выспрашивал, почему она согласовала тот или иной документ, тыча пальцем в разрисованный красной ручкой документ. В девяносто пяти процентах случаев его придирки не имели под собой никакой основы, ему просто нравилось самоутверждаться, критиковать и чувствовать себя умнее. В оставшихся пяти процентах ему просто не нравился порядок слов в предложении, или же он хотел заменить какие-то слова синонимами. Теперь каждый третий сотрудник, приходивший к Даше, считал своим долгом поучить ее жизни и работе, говоря о том, что она - молодой специалист, и потому должна прислушиваться к их "советам". Многие позволяли себе разговаривать в хамской форме, видимо, искренне считая это нормой.

- Почему вы не можете согласовать мне документ прямо сейчас? Почему я должна ждать? - нервничала рыжеволосая сотрудница лет пятидесяти с короткой стрижкой из какого-то из множества существовавших у них отделов.

Даша в сотый раз устало повторила ей то, что говорила и всем остальным.

- Потому что прежде чем я поставлю свою подпись на этом документе, я должна его внимательно прочитать и проверить. У нас есть положение по документообороту, график приема сотрудников, и другие подразделения, которым нужно подписать документы. И, кроме этого, масса другой работы и поручения руководства, которые имеют приоритетный характер.

- Послушайте, милочка, - противным слащавым тоном проговорила рыжая, снисходительно глядя на Дашу поверх очков. - Я вижу, вы еще совсем молоденькая, находитесь в самом начале своего пути. Так вот советую вам прислушиваться к мнению старших и более опытных людей и выполнять их просьбы, для вашего же блага.

- Спасибо, конечно, - холодно ответила Даша, перелистывая документы, оценивая будущий объем работ, - но начало моего пути к вам никакого отношения не имеет и ни в чьих советах я не нуждаюсь.

- С таким подходом к работе вам не стать хорошим юристом, - зло бросила рыжеволосая и выскочила из кабинета.

После этого случая Даша стала незаметно включать диктофон на телефоне, записывая все, что ей говорят, на случай того, что её нарочно провоцируют и пытаются подставить. Отчасти она понимала этих людей и их накопившуюся злость, и усталость от постоянного ожидания и бесконечных срывов рабочего процесса. Но это был не повод ей хамить.

Степан Андреевич обычно звонил Даше по внутреннему телефону с требованием, как правило, немедленно явиться к нему.

- Степан Андреевич, я не могу прийти прямо сейчас. У меня много людей, я с ними работаю. Дайте мне двадцать минут, если это не срочно.

В ответ на это с другого конца провода Дашу захлестывала волна агрессии и хамства.

- Ты что там, совсем страх потеряла?! Ты должна делать то, что я говорю! Я для тебя здесь самый главный, больше до тебя тут никому нет никакого дела! Быстро все бросила и пришла ко мне, сейчас же! Слышишь, сейчас же!

Услышав такое в первый раз, Даша просто положила трубку. Никто, никто не имеет права так с ней разговаривать! По ее мнению, отношения "подчиненный-руководитель" не дает последнему права обращаться с работниками так, как диктует ему его настроения, комплексы, амбиции. Дашу невероятно раздражало то, с каким пренебрежением руководящая верхушка к ней относилась, обращаясь хуже, чем с пустым местом, несмотря на выполняемую Дашей работу всегда в полном объеме и в срок. Поэтому, услышав такое от Степана Андреевича в первый раз, она положила трубку и спокойно закончила работу с людьми, придя, как и обещала, через двадцать минут.

Степан Андреевич был вне себя.

- Что ты себе позволяешь?! Раз я сказал, ты должна прибежать в ту же минуту, где бы ни была и чем бы ни занималась! Все бросила - и прибежала! Я могу сделать так, что тебя тут через минуту не будет! Я для тебя царь и бог! - брызжа слюной кричал Степан Андреевич.

"Надо же, сколько царей вокруг развелось" - подумала Даша.

- Степан Андреевич, сегодня у меня было много народу. - Даша уже в сотый раз повторила ему одну и ту же фразу. - Объем работы колоссальный, я не могла на полуслове оборвать человека и выставить его за дверь, если ничего срочного не случилось.

Но то ли Даша непонятно говорила, то ли собеседник ей попался не очень смышлёный, но заместитель Ивана Валерьевича не унимался.

- Раз я сказал, значит, должна была! Чтобы больше такого не было! И вообще, ты должна быть мне благодарна!

Даша промолчала, но, видимо, невысказанный вопрос отразился у нее на лице.

- Ты должна мне быть благодарна за то, что здесь работаешь! - Степан Андреевич все никак не мог успокоиться.

Здесь Даша уже не могла молчать.

- Степан Андреевич, извините, но разве вы брали меня на работу?

Степан Андреевич побагровел.

- Если бы не я, тебя бы давно уже вышвырнули отсюда! Работаешь здесь только благодаря мне!

Даша промолчала. Она знала, что все это было ложью. Но как доказать свою правоту, она не знала. Да и сомневалась в том, был ли в этом хоть какой-то смысл.

Самый суровый ветер в Питере - в феврале. Именно он сейчас пробирал до костей, заставляя Дашу сжиматься всем телом, еле удерживаясь от того, чтобы еще и не зажмуриться. И все же это было лучше, чем сидеть в душном кабинете и выслушивать бесконечные жалобы сотрудников, недовольных тем, как долго руководство рассматривает их документы. Даша никак не могла понять, почему все свои претензии высказывают ей. Чего ждут? Что она сейчас сочувственно выслушает их, встанет и пойдет разбираться по этому поводу с руководством? Даша вдруг представила себе эту картину и невольно засмеялась своим мыслям, хотя ситуация была вовсе не смешная.

"Что у него за комплексы? Надо будет поговорить со знакомыми психологами" - думала Даша, внешне бесстрастно смотря на то, что лично у нее вызывало презрение.

Глава 44. Лишние деньги

После обеда, когда народ около её кабинета наконец рассосался, Даша открыла в телефоне онлайн-банк и стала записывать на листочке свои текущие расходы и платежи, которые необходимо было совершить в ближайшее время. Минут через пятнадцать Даша с силой скомкала исписанную бумажку и выбросила её в мусорное ведро - денег теперь хватало только на текущие расходы, ни о каких обязательных платежах и речи уже не шло. Много ушло на лекарства, часть с нее удержали, ну и, конечно, половины зарплаты теперь ощутимо не хватало. Даша выглянула в окно. Ряд темных блестящих иномарок представительского класса на парковке, все, как одна, принадлежащих руководству, начал постепенно редеть - уже три часа дня - в это время они разъезжаются по домам. Еще полчаса - и под окнами не останется ни одной машины. И то сегодня они как-то подзадержались.

С приходом весны запас антидепрессантов стал стремительно истощаться. Если зимой стычки с руководством и бухгалтерией случались временами и не были особо крупными, то, когда сошел снег, потребность в узко доступных лекарствах стала каждодневной. А они хоть и успокаивали, но все равно действовали угнетающе. Очень скоро подавленное состояние стало для Даши обыденным - ей не хотелось выходить из дома и общаться с людьми. Со всеми.

Даше не просто урезали зарплату. После слияния структур не было ни одного месяца, когда бы при начислении зарплаты не была бы сделана какая-нибудь ошибка. Но, как вскоре оказалось, удержание денег было весьма безобидной вещью.

В пятницу, канун таких долгожданных с самого понедельника выходных, примерно в середине рабочего дня, тонкий звук входящего сообщения возвестил о зачислении не менее долгожданной зарплаты. Даша оторвалась от компьютера, чтобы лично убедиться, что деньги все же пришли. А то мало ли.

Но, взглянув на экран, Даше суждено было в очередной раз испытать шок от увиденного. "Этого не может быть" - подумала она. Потом, взглянув на высветившиеся цифры еще раз, Даша убедилась, что видит все правильно. Пришедшая ей на карточку сумма превышала ту, которая должна была прийти, в три раза! "Что за ерунда?"

Версию, что ей подняли зарплату, Даша отмела сразу. Скорее, на Землю прилетят инопланетяне. Может, ей по ошибке начислили Олину зарплату? Исходя из суммы, это более-менее реально, но с точки зрения бухгалтерского учета, эта версия тоже не выдерживает никакой критики.

Оля была на больничном, поэтому единственным человеком, кому Даша могла высказать свои сомнения и спросить совета, была Людмила Петровна. Пока Даша спускалась на первый этаж в отдел кадров, на лестнице она заметила высокую фигуру главного бухгалтера. Поравнявшись с Дашей, с приторно-слащавой улыбкой та надменно поинтересовалась:

- Даша, зарплату уже получила? На этот раз всем довольна?

Еще не разобравшись в том, что происходит, Даша решила, что лучше говорить поменьше и поэтому просто кивнула.

- Благодарю вас, все в порядке.

На секунду ей показалось, что на лице главбуха мелькнула холодная усмешка. Но, может быть, только показалось.

Через пять минут, услышав о произошедшем, Людмила Петровна задумалась.

- Наверно, тебе подняли зарплату. Да, наверное. У вас с Олей чересчур большая разница в зарплатах, такого быть не должно.

Даша посмотрела на нее с сомнением.

- После всего, что было, мне повысили зарплату? С чего вдруг? Они внезапно осознали, что были неправы и решили все исправить, восстановив справедливость? Да ну нет, не может такого быть, я не верю. Тем более, должен быть приказ об увеличении зарплаты, а я его не видела, - и с робкой надеждой в голосе добавила - А вы?

Людмила Петровна покачала головой.

- Я тоже не видела. Но может, мы чего-то не знаем. Никому ничего не говори про эти деньги. Молчи! И сразу все не трать.

Даша промолчала. Рассказывать кому-либо об этих деньгах она не собиралась, тратить - пока тоже, так как в прошлом месяце ей недоплатили, в этом - переплатили, а в следующем месяце, судя по тенденции, вообще не заплатят. Ну а в том, что они чего-то не знают, Даша даже не сомневалась.

На протяжении последних трех месяцев Даша гнала от себя мысли об Ане. Потерпев фиаско в борьбе за зарплату, ей не хотелось думать о том, что и многолетняя дружба с человеком, которого она считала почти родным, лопнула как мыльный пузырь. Они, конечно, и раньше ссорились, конечно, случались конфликты. Но сейчас в глубине души Даша понимала, что это конец, достигнута определенная точка невозврата. Но открыто это признать, признать, что в случившемся есть и ее вина, Даше пока не хватало мужества. Они дружили почти треть жизни и отказаться от этого в один момент оказалось совсем непросто.

Может быть, возможен компромисс? Даша прекрасно понимала, что прежнего доверия не будет, но... Может быть, возможны простое общение с поздравлениями в день рождения, походами в кино и суши-бары, обмен впечатлениями, прогулки по городу с обжигающе горячими стаканчиками с двойным капучино и кленовым сиропом?

В тот момент Даша уже начала понимать, что добровольная изоляция от внешнего мира не приносит ровным счетом никаких результатов, и поэтому мысль встретиться показалась ей удачной, и, немного воспрянув духом, она отправила Ане сообщение с приглашением прогуляться по весеннему городу.

На встречу Аня опоздала. Для нее это было нормой, пунктуальным человеком она никогда не была. Даша не удивилась, но неожиданно поймала себя на мысли, что раздражена. Что мешает прийти вовремя, не считая каких-то экстренных случаев? Она вспомнила, как много раз говорила Ане о том, что ей не нравится каждый раз ждать ее по двадцать-тридцать минут, но, судя по тому, что за много лет Аня так и не научилась приходить в условленное время, для нее слова Даши были пустым звуком.

Сначала они зашли в кино на какой-то очередной разрекламированный голливудский блокбастер из серии "на один раз". Фильм оказался отвратительным, а вот погода не подвела. Яркое, хоть пока и совсем не греющее солнышко, радовало глаз и ласково приглашало на прогулку. Взяв в кафе возле кинотеатра кофе, Даша и Аня направились к городским фонтанам. Встреча прошла в натянутой обстановке. В какой-то момент Аня спросила про работу, а Даша, не желая касаться этой темы, что-то уклончиво ответила и перевела разговор. Ей не хотелось обсуждать то, в какой ад превратилась ее жизнь, в том числе, отчасти и по Аниной вине. Какая-то внутренняя преграда не давала ей это сделать.