Проснулся я ночью. Лена седела у изголовья моей кровати и плакала. У меня больше не осталось места для сомнений, я уверенно прижал её к себе. Мои губы ощутили сладость её губ. Я не мог от них оторваться. Немного погодя она сказала: «Идем со мной». И увела к себе на третий этаж. Там я почувствовал себя свободнее и понял, сейчас за мной никто не наблюдает, только это меня сильно не заботило: главное она была рядом. Я подхватил её на руки, мягко опустил на край кровати.

В её взгляде я видел столько нежности и любви, что глубоко запрятанная во мне ответная любовь и ласка, вырвалась наружу. Наши губы, все наше тело так долго ждало именно этого прикосновения. После него разъединить нас, мне казалось, уже не могла никакая сила. Я прильнули к её губам, как заблудший в пустыни, бросается на источник влаги. Мои руки вольно гуляли по её упругому телу, вызывая по нему волны дрожи, которая передавалась мне. Мы слились в единое целое, я чувствовал, что наконец-то при странных обстоятельствах нашел недостающую половину. Окружающий мир перестал для меня существовать: были только я и она.

Проснулся я первым. Она спала на моем плече, чему-то, улыбаясь во сне. Луч утреннего солнца освещал её медленно, в ритм дыхания, вздымающуюся грудь. Она потянулась, выгнув спину. Открыла глаза. По-детски улыбнувшись мне, потянулась к моим губам. Она выглядела хрупкой и беззащитной, нуждающейся в моей заботе, и в тоже время полной хозяйкой моих мыслей и чувств, мне стало ясно: чтобы не случилось, я буду находиться с ней рядом.

После этого, мы все свое время были вместе. Разговаривали, гуляли, проводили ночи. Я узнал её очень хорошо: черты характера, многое о прежней жизни, о её печалях и радостях. Был только один вопрос, который у меня не было сил ей задать, о чем боялся её расспрашивать. Лена чувствовала это, и была мне благодарна, что я не тереблю ей душу. Мы жили только друг для друга — это устраивало нас обоих. Все было хорошо, если бы не одно обстоятельство, омрачающее мою жизнь, когда я вспоминал о нем, то спускался в свою комнату и предавался размышлениям. Лена понимала меня, и не беспокоила.

Так продолжалось около трех месяцев. Как-то раз Лена попросила меня хорошо одеться, потому что нам предстоит обедать с её отцом. В моей комнате оказался богатый гардероб, и это не составило для меня труда. За обедом Петр Иванович мне открылся с другой стороны: вел себя он со мной дружелюбно, суровость и беспрекословность из его голоса исчезли. Позднее, разговаривая один на один, я узнал, что Петр Иванович бывший полковник какого-то отряда специального назначения. Сейчас на пенсии, владеет нефтедобывающим концерном. Он оказался очень интересным и умным человеком, с богатым пережитым опытом. Так же узнал, что Лена — его любимая и единственная дочь, ради которой он пойдет на все.

Как-то незаметно для себя я женился на Лене. Это ничего не изменило в наших с ней отношениях, но в моем статусе пленника произошли перемены: прекратилось наблюдение за мной внутри дома. Но наблюдение за пределами дома за мной продолжалось, об этом нашел своим долгом предупредить меня Михаил. Я решился на серьезный разговор с Петром Ивановичем. — Я не могу рисковать — ответ его был в тоне нашей первой встречи, и также как первая встреча разговор закончился.

Духовная близость с Леной, поддерживала меня. Мне с ней было очень хорошо и спокойно, кроме нее мне ничего не было нужно. Только нерешенные вопросы всегда требуют внимания.

В скором времени я начал замечать, как Лена выдавала мне секреты охраны дома. На первый взгляд это происходило невзначай, но я знал её уже очень хорошо, чтобы меня можно было обмануть. От нее я узнал много интересного: место расположение комнаты слежения, где находится домашние запасы снотворного, распорядок приема пищи у охраны дома, направление к ближайшему, всего в сороках километрах, населенному пункту. Но что самое главное, расположение на моем теле датчика слежения.

В голове у меня сложился план, но притворять его в действие мне не хотелось. Все текло своим чередом, расставаться с Леной не хотелось ни на секунду, но всему свое время, и жажда оказаться на свободе, стала невыносимой. Это мучило меня: полученные знания не давали покоя. У меня возникла навязчивая идея оказаться на свободе, и я решился. Ушел спать в свою комнату, выполнил все, что запланировал.

Я убегал. Убегал от дома, боясь оглянуться. Я знал, что моё преследование сейчас невозможно. Убегал, четко чувствуя своей спиной взгляд из окна третьего этажа. Нестерпимо захотелось оглянуться, но если бы я это сделал, то бежать не было бы сил. Я бежал к свободе. Бежал, удаляясь от своей любви.

Я шел по знакомому городу грязный, уставший, разбитый, с тяжелым грузом на душе. Здесь из знакомых у меня был только Сергей. К нему я решил обратиться за помощью. Вспомнил его домашний телефон, который он мне дал на всякий случай. Позвонил. Он удивился, но сказал, что будет рад меня принять.

Чистый, после душа, потягивая кофе, я рассказал Сергею всю свою историю. Он сказал, что дела у меня неважные: Петр Иванович считался влиятельным человеком, и его все уважали. Найти ему меня, если он поставит такую цель, будет не сложно: знакомых и денег у него достаточно. Сергей посоветовал мне возвратиться в родной город, пообещал устроить это. Остальное время велел лишний раз не высовываться. Сергей обещание свое выполнил, посадив на поезд. За свое будущее я немного успокоился, но тяжесть на душе осталась, засыпая, я видел Лену, она смотрела на меня тем потрясшем меня при первой нашей встрече взглядом.

И вот я иду по своему родному городу: возвращаюсь домой, что-то подсказывало мне, что дома у родителей, Петр Иванович меня преследовать не будет. Мне было страшно. В пути я притворился больным и никуда, не выходил. Я боялся позвонить домой, сказать, что у меня все в порядке: если бы меня после этого разговора поймали, то моим родителям мое новое исчезновение принесло бы только лишнее волнение. А уверенности, что мне удастся спокойно выбраться, у меня не было. Думал позвонить друзьям, но люди Петра Ивановича могли, прежде всего, свой интерес обратить на них. Принял решение — возвращаться тихо, не привлекая лишнего внимания.

Я подходил к дому, где жили родители. Из закоулка мне навстречу вышел мужчина, лет сорока, с седыми волосами. Он шел мне на перерез, в его взгляде не было ничего, кроме уверенности в необходимости предстоящих действий. Чувство неотвратимости происходящих событий поглотила меня. Петр Иванович сказал, что мне придется идти с ним. Власть этого голоса заворожила меня, но я сделал над собой усилие, и побежал в сторону своего дома. На перехват мне выскочили несколько фигур. Михаила я различил среди них. Его присутствие подстегнуло меня: цель моя, точка приложения для моего освобождения определялась данным моментом, поэтому меня не могли остановить. Пробегая мимо, я заметил, блеск стали. Преследователи остались позади. Послышался глухой хлопок, что-то оцарапнуло моё бедро, но я продолжал бежать.

И вот я дома. На ум пришла запоздалая мысль: «Какой я дурак, что решил, прятаться здесь: близких людей подвергаю опасности» Но мое умение разбираться в людях подсказывало, что волнуюсь я зря: не таким человеком был Петр Иванович, чтобы дома при родителях применять насильственные методы — это последнее на что мне оставалось надеяться. Несмотря на то, что у дверей квартиры меня, несомненно, караулят, я позволил себе расслабиться и успокоиться.

Родители оба были дома, и очень обрадовались моему приходу. Я поприветствовал их, хотел вести себя, как обычно, но под действием груза пережитых событий меня прорвало на откровенность, все, что я не говорил своим родителям на протяжении долгого времени, что из года в год копилось у меня на душе, вырвалось у меня наружу. О случившемся рассказывать подробно я не стал, сказал просто — у меня проблемы, но что бы ни происходило, лучше ни во что не вмешиваться: помочь мне не получиться и сейчас я смогу справиться сам. Я видел, что родители меня поняли, значит можно спокойно ожидать дальнейшего развития событий.

Раздался звонок. Вошел Петр Иванович. В отличие от того, каким я знал его, в этот момент Петр Иванович показался мне сгорбленным и безликим, казалось, что он постарел и высох прямо на глазах. — Руслан, пойдем со мной- Ты нужен Лене — не глядя на меня, как в пустоту, проговорил он. Поднял взгляд на меня. Увидел ответ в моих глазах. Покачал головой, вышел. Через некоторое время у подъезда хлопнула дверца, а затем послышался звук отъезжающей машины. Спустя некоторое время снова раздался звонок. Я открыл дверь. Влетел Михаил. Ярость на его лице была вложена в удар, опрокинувший меня на пол. — Ты мне все расскажешь. — вытирая кровь, твердо сказал я. — Хорошо. — почувствовав мою решительность идти до конца, взяв себя в руки, ответил Михаил. Засунул пистолет в кобуру под мышку и начал свой рассказ.

Три года назад Лена безумно влюбилась в парня, сходство с которым и втянуло меня в эту историю. После года совместной жизни он её бросил, укатив за границу со своей секретаршей. Лена осталась одна с сильным нервным расстройством. Удар, пришелся по слабому месту: с детства Лена не могла простить своей матери то, что та бросила их с отцом, и ушла к другому. Лена пыталась покончить жизнь самоубийством, но её остановили. Самое страшное, чего она всегда так боялась, произошло: ее обманули и бросили. Петру Ивановичу стало ясно, что если когда-нибудь близкий для Лены человек оставит её, то она этого больше пережить не сможет. Он стал опекать её, больше всего опасаясь потерять свою единственную и любимую дочурку. Он не мог себе позволить рисковать Леной, чем угодно только не ей. Поэтому на моё появление в её жизни, он отреагировал единственным верным, по его мнению, способом, он постарался удержать меня рядом с ней всеми доступными для него средствами. Несмотря на то, что я ему понравился, Петр Иванович решил все оставить, как есть. Со временем у него была надежда, что рана в душе Лены заживет, и мне можно будет без опаски все рассказать. В результате все получилось по-другому.

И тут все происходящее встало перед моими глазами с поразительной ясностью. Мне на память пришел образ Лены смотревшей на меня грустным, до боли печальным взглядом. Это воспоминание наполнило меня тревогой, для меня открылось то, что всю дорогу домой, беспокоило и не давало спокойно уснуть — Лена. Получение ответа на долго мучавший вопрос потеряло для меня важность, как лезвием по сердцу резанула тревога за Лену. Что сейчас с ней? Ведь, я бежал к своей свободе, несмотря на все препятствия, оставив её одну. Бежал, чувствуя, что приношу какую-то жертву. Как я мог? Что с ней?!!! Мне было необходимо связаться с ней. Раздался звонок телефона. Я бросился к нему. Радостно крикнул в трубку: «Лена!!!» — Руслан, это я, Вера. Услышала, что ты в городе- я оборвал её на полуслове и повесил трубку. — Миша, как мне связаться с Леной? Как мне ей позвонить?!! — с нетерпением спросил я. Но мне почему-то казалось, что все предпринимаемые сейчас действия уже бесполезны