Утро ознаменовалось похмельем.

Сидя на затененной террасе горного отеля, Джеймс сделал глоток крепкого сладкого кофе, глядя на начинающие розоветь вершины.

Он думал о своем бегстве.

Прошлый вечер был особенно тяжелым. Какой-то идиот устроил флешмоб, чтобы эффектно предложить своей избраннице руку и сердце. «Бедная невеста», – подумал Джеймс. У нее был такой вид, словно ей хотелось сбежать. Куда угодно и как можно дальше.

Без свидетелей она, конечно, отказала бы.

Он наблюдал, как парень опустился перед ней на одно колено и спросил, смогут ли они вернуться сюда на следующий год, чтобы провести здесь медовый месяц. «Как же, жди», – усмехнулся про себя Джеймс.

– Ах, как романтично! – вздохнула сидящая рядом с ним длинноногая блондинка.

Он предложил блондинке бокал шампанского.

А потом еще один…

Вчера он действовал как автомат, а сегодня потягивал кофе в надежде победить тупую головную боль.

Джеймс даже не стал разворачивать американскую газету, лежащую на его столике, хотя всегда читал ее по утрам.

Только не сегодня!

Ему не хотелось увидеть фотографию, на которой он покидает бар с очередной гламурной девицей.

Как же ее звали?

Во всяком случае, не Лейла. Он заработал пощечину, когда это имя случайно сорвалось с его губ.

Боже!

Он мечтал забыть Лейлу.

И каждую ночь вспоминал тот вечер.

Не только секс, хотя секса там хватало. Джеймс до сих пор помнил момент, когда она вошла в бар.

Одной его бывшей подружке, которая поведала прессе о некоторых моментах его личной жизни, понадобились месяцы, чтобы добыть эти сведения. А Лейле он с готовностью выложил всю свою историю в первый же вечер.

Она просто использовала его, теперь он в этом не сомневался.

На его месте мог оказаться кто угодно.

Джеймс отпил кофе, развернул наконец газету, открыл страницу с колонкой новостей… и едва не пролил остатки кофе себе на колени.

На фотографии была Лейла. Роскошно одетая, с королевской осанкой. Ее волосы и нижняя часть лица были закрыты, но глаза… такие глаза нельзя забыть.

Рядом был другой снимок. Теперь уже его, Джеймса. Он, с видом далеко не королевским, выходил из бара вместе с длинноногой блондинкой.

Джеймс посмотрел на заголовок статьи.

Принцесса Лейла аль-Ахмар Шурхаади находится на третьем месяце беременности. Отцом ребенка является – сведения получены из надежных источников – не кто иной, как Джеймс Чатсфилд.

Подпись под его фотографией с блондинкой гласила: «Джеймс Чатсфилд отмечает радостную новость!»

Ему даже не пришло в голову, что он может и не быть отцом.

Все верно. В ту ночь она просто его использовала.

Джеймс взял телефон, позвонил в «Харрингтон», но там снова отказались сообщить, у них ли сейчас Лейла.

– Соедините меня с ней! – рявкнул Джеймс. – Я знаю, что она в отеле, и мне плевать, что сейчас середина ночи.

Однако ему в очередной раз вежливо напомнили о политике конфиденциальности и повесили трубку.

Джеймс посмотрел на фотографию Лейлы. Возможно, она сделана недавно. Возможно, принцесса уже вернулась в Шурхаади.

Вместе с его ребенком…

Его телефон зазвонил. Джеймс посмотрел на экран. Спенсер. Но ему не до нотаций.

Сначала нужно понять, как поступить с Лейлой. И поэтому он позвонил в Дубай. Ману. Единственному человеку, который мог ему помочь.

– Что ты знаешь о Шурхаади… и о королевской семье?

– Не так много, но, учти, тебя вряд там хорошо примут, – хмыкнула Ману. – Она принцесса, Джеймс. Из очень консервативной страны. Если она вернулась на родину, к ней наверняка приставили охрану, и ты ее не увидишь. На твоем месте я бы не горела желанием получить приглашение на ужин, чтобы познакомиться с ее родителями. О чем, черт возьми, ты думал?

– Я не думал, – огрызнулся Джеймс. – Думала она.

В этом он теперь не сомневался.

– Ты хочешь сказать, что она устроила тебе ловушку? – Ману опять хмыкнула. – Вряд ли она нуждается в деньгах, чтобы вырастить ребенка.

– Не в деньгах дело, – бросил он, вспоминая, как Лейла вошла в бар в тот вечер. – На моем месте мог оказаться кто угодно…

– Бедняга Джеймс, – с притворным сочувствием вздохнула его собеседница. Они не ладили, никогда не ладили. Ману совершенно не одобряла его выбор жизненного пути. – Я уверена, многие женщины будут аплодировать тому факту, что ты наконец-то узнал, каково это – быть использованным.

– Я считаю, она пошла на это, чтобы избежать замужества. – Шпильку Джеймс проигнорировал.

– Возможно.

– Какие права у меня есть?

Его собеседница расхохоталась:

– Права! Ты давным-давно потерял право даже быть выслушанным. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это попытаться все как-то урегулировать, прежде чем она вернется в Шурхаади.

– А она еще не уехала?

– Она в «Харрингтоне», – сказала Ману. – Кстати, я только что разговаривала со Спенсером. Он потрясен.

– Ну да, это в его стиле, – ответил Джеймс. – Он как раз пытается дозвониться мне.

Закончив разговор с Ману, Джеймс ответил на очередной звонок брата.

– Это кошмар! Ты хоть представляешь, какие могут быть последствия?

– А я-то думал, что ты торопишься меня поздравить, – саркастически заметил Джеймс.

– Ты что, не видел газеты?! – взорвался Спенсер. – Там нет ничего, что было бы достойно поздравлений!

– Я знаю, – вздохнул Джеймс.

История получилась еще та.

– Более того, – продолжал Спенсер, – ходят слухи, что кредитная карта твоей принцессы была заблокирована. Вероятно, таким образом королевская семья хотела заставить ее вернуться домой.

– Кто тебе это сказал?

– У меня в «Харрингтоне» свои шпионы, – усмехнулся Спенсер. – Но это еще не все. Изабелл – по доброте сердечной или, скорее, чтобы окончательно нас дискредитировать – собирается позволить твоей беременной принцессе оставаться в отеле столько, сколько ей будет угодно. Пока, во всяком случае… В общем, разберись с этим, Джеймс, – процедил он сквозь зубы.

– Как раз этим я сейчас и занимаюсь.

– Вот и хорошо. Ведь ты знаешь, как много это значит для меня.

– Честно говоря, – признался Джеймс, – сейчас мне плевать на «Чатсфилд».

– Ты всегда плевал на наш бизнес. Ты беспокоишься только о себе, я давно это понял. И все же я не позволю угробить репутацию семьи только потому, что ты не можешь держать штаны застегнутыми. Уладь это дело.

Спенсер повесил трубку.

Джеймс заказал вертолет, чтобы добраться до аэропорта, и у него образовался час свободного времени.

В «Харрингтоне» его снова отказались соединить с номером Лейлы.

Но она не сможет вечно прятаться от него.

«О нет, сможет, – шепнул тихий голосок. – Эта принцесса из заморской страны».

Восемь часов полета не смогли улучшить его настроение. Как и хмурый и мокрый Нью-Йорк. Холодная пелена дождя заставляла машину едва ползти в плотном потоке транспорта.

Из-за разницы во времени день казался ему бесконечным.

Джеймс попросил шофера отвезти его вещи домой, а потом вернуться за ним в «Харринтон». Ему было плевать, что Лейла могла переселиться в другой номер. Если будет нужно, он обыщет весь отель.

– Сэр, только гости нашего отеля могут пользоваться этим лифтом, – окликнул его обеспокоенный менеджер, которого, вероятно, предупредили о возможном визите Джеймса Чатсфилда.

– Черта с два, – огрызнулся Джеймс и нажал на кнопку семнадцатого этажа.

Менеджер, должно быть, позвонил Лейле, потому что, когда он вышел из лифта, дверь ее номера была открыта.

Теперь Лейла казалась Джеймсу неким загадочным сфинксом, ведущим непонятную двойную игру.

Предательницей.

Лейла стояла у двери в белом халате, и ее красота была настолько поразительна, что у него перехватило дыхание.

Она выглядела тоньше, чем раньше, под глазами обозначились темные полукружия. Мягкие губы были поджаты.

Лейла коротко распорядилась:

– Спускайтесь вниз и ждите меня в баре. Я поговорю с вами там.

– Не стоит приказывать мне, ваше высочество, – огрызнулся Джеймс.

– Я не одета.

– На тебе надето гораздо больше, чем в ту ночь, – усмехнулся он, проходя мимо нее в номер. – Помнишь тот вечер, Лейла? Вечер, когда ты решила забеременеть?

– Ерунда, – парировала она, вздернув подбородок. – Я приняла таблетку.

– Ну да, конечно! – Джеймс смотрел на нее, вспоминая, как она решительно стащила презерватив.

Пытаясь забыть об этом, он тряхнул головой и плюхнулся в кожаное кресло.

– Нам нужно поговорить.

– Мне необходимо одеться.

Он встал и придвинул кресло к открытым дверям спальни, развернув сиденье в сторону гостиной.

– Одевайся. Но я услышу, если ты откроешь окно и попытаешься сбежать через балкон, – предупредил он. – А когда оденешься, у нас состоится серьезный разговор.

Зазвонил телефон. Джеймс знал порядки в отелях и понял, кто может звонить.

– Это, должно быть, менеджер, – заметил он. – Хочет проверить, все ли в порядке и не нужно ли меня отсюда выдворить.

– О, мне бы этого очень хотелось, – заявила Лейла.

– Отлично! Посоветуй ему прислать наряд полиции. Потому что вывести меня удастся только в наручниках. – Он покачал головой и вздохнул. – Как бы ты ни возражала, нам придется поговорить. И лучше сделать это поскорее.

Лейла взяла трубку и посмотрела на него. Она видела, как напряжен Джеймс, но, если честно, боялась не его.

Ее страшил предстоящий разговор.

Глубоко вздохнув, Лейла сделала выбор.

– Все в порядке, – сказала она обеспокоенному менеджеру. – Не надо никого присылать.

– Скажи им, – повернул голову Джеймс, – пусть лучше принесут нам чай.

Лейла проигнорировала его просьбу, положила трубку и подошла к гардеробу, пытаясь решить, что ей надеть. В европейской одежде она чувствовала себя некомфортно, скучая по длинным платьям, но такое платье было у нее только одно.

Так что же надеть?

– Лейла… – поторопил ее Джеймс.

Он пришел сюда, чтобы обсудить будущее их ребенка, поэтому она выбрала черный льняной костюм. Она видела такие на деловых женщинах, когда сидела в Центральном парке, глядя, как мимо нее протекает жизнь.

Теперь нужно подобрать блузку. Лейла слышала нетерпеливое постукивание его ноги, но не собиралась торопиться.

Однако Джеймс испытывал не только нетерпение. Он знал, что она распахнула халат, и боролся с нестерпимым желанием обернуться.

Лейле тоже было не по себе. Джеймс был совсем рядом, а она не забыла жар его тела.

Тряхнув головой, молодая женщина натянула трусики, которые купила, когда ее карта еще не была заблокирована, и маленький серебристый бюстгальтер, приобретенный тогда же.

– Сколько нужно времени, чтобы одеться? – раздраженно поинтересовался Джеймс.

– Не так уж мало. Я не привыкла одеваться сама и никогда не имела дело с пуговицами.

Он сдержал смех, вспомнив, как она срывала с него рубашку.

– Ну что, готова?

– Я еще не уложила волосы.

Его терпение иссякло. Джеймс вскочил, подошел к Лейле, отобрал у нее щетку и положил на столик. Впервые за сегодняшний день их взгляды встретились.

– С волосами все в порядке, – заявил он. – Теперь мы можем поговорить.

Но нет. В дверь постучали.

Джеймс понимал, кто пришел. Они хотят еще раз удостовериться, что в номере все в порядке.

– Я предупредила бы, если бы хотела, чтобы меня беспокоили, – резко бросила Лейла, открыв дверь.

Джеймс удивленно поднял брови. Куда подевалась застенчивая женщина, с которой он познакомился несколько недель назад?

Захлопнув дверь, Лейла повернулась к нему.

– Сядем за стол, – предложил он.

Сегодня, в отличие от того вечера, он сел напротив. А когда заговорил, в его голосе не было ни тепла, ни мягкости.

– Никакой лжи, Лейла. Ты должна сказать мне правду…

– Я тебе не лгала.

– О, даже так, – усмехнулся Джеймс. – Значит, ты мисс музыкант из Дубая.

– Я люблю музыку.

– Так, значит, ты планировала забеременеть?

– Нет.

– Я же предупредил: никакой лжи.

Он с трудом сдерживался, стараясь не повысить голос.

– Я не лгу. Я никогда не согласилась бы на такое. Меня все время тошнит. Так плохо мне в жизни не было.

Ее глаза смотрели на него с укоризной, словно он был во всем виноват.

Конечно, был, но…

– Ты сказала, что принимаешь таблетки.

– Это правда. – Лейла вздохнула. – Джеймс, пойми, я не собиралась забеременеть.

– Чего же ты хотела?

– Я убежала… – наконец тихо сказала она и посмотрела на мужчину, забравшего в ту ночь ее сердце, а утром покинувшего ее.

– А почему ты не сообщила мне, что забеременела?

– Тебе было не до этого. – Лейла усмехнулась. – Ты был занят со своими блондинками.

«Чтобы забыть тебя», – подумал Джеймс, но вслух это не сказал.

– А потом на меня налетел твой брат, горя праведной местью.

– Приношу свои извинения за его дикую выходку. Я с тех пор с ним не разговариваю, если тебе от этого легче.

Правда, вчера Зейн позвонил ей и предупредил, что новость о ее положении вот-вот появится в Сети и что будет названо имя отца ребенка. Также он сказал, что теперь не сможет жениться на девушке, с которой был помолвлен. Хотя вряд ли брат сильно переживал по этому поводу. У него появилась новая подруга – та самая ловкая особа, которая в свое время рассказала прессе о личной жизни Джеймса.

– Кому еще ты сообщила об этом? – спросил Джеймс.

– Никому.

– Каким образом это стало известно средствам массовой информации?

– Может быть, врач…

Джеймс холодно посмотрел на нее.

– Что, врач интересовался именем твоего любовника?

У нее пересохло в горле.

– Нет.

– Так кому же ты рассказала о нас?

– Кроме брата, никому.

– Почему же он забыл мне сообщить, что ты беременна? Уверен, он уже все знал.

На мгновение Лейла закрыла глаза.

– Да. Несколько недель назад он выследил меня. Я призналась, что у меня будет ребенок, и я не знаю, что мне делать…

– И вместо того, чтобы позвонить мне, ты попросила Зейна меня избить.

Молчание затянулось.

– Все не так просто, – наконец сказала Лейла. – Я ни о чем его не просила. Зейн чувствует себя обязанным…

– Что тут сложного? – перебил ее Джеймс. – У нас был секс, и теперь у нас будет ребенок. И ты не имела никакого права скрывать это от меня.

– Я пыталась тебе дозвониться…

– Еще одна ложь.

– Я пыталась. Ты дал мне неверный номер.

– Этого не может быть!

– Может. Я несколько раз пробовала.

– Так попробуй еще раз, – предложил Джеймс и встал.

Лейла тоже встала, взяла с комода листок из блокнота и подошла к телефону. Джеймс смотрел, как она набирает номер. О… черт! Она пропустила код городской линии.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Смеюсь? – Лейла нахмурилась.

– Ты действительно не знаешь, как звонить из отеля в город?

Она несколько раз моргнула.

– Обычно я нажимаю «три» и прошу, чтобы в мой номер прислали еду, – рассеянно произнесла Лейла, возвращаясь к столу. – Впрочем, может, и хорошо, что я не смогла поговорить с тобой. Это дало мне возможность подумать. Я разозлилась на брата за его выходку и не желаю быть зависимой от него. Или от кого-то еще. Я хочу сама растить своего ребенка.

– Нашего ребенка, – поправил ее Джеймс.

Лейла услышала в его голосе властные нотки.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Речь идет не о тебе, а о ребенке. Хотя, полагаю, ты тоже нуждаешься в помощи. Ходят слухи, что твоя кредитная карта заблокирована. Наверное, мамочка с папочкой не очень довольны поведением их маленькой девочки.

– Не думаю, что они когда-нибудь захотят со мной общаться, так что вряд ли мне удастся это выяснить.

Джеймс посмотрел на нее. Ему тоже хватало проблем с родителями, однако они не были особами королевской крови.

– Я уверен, что в конце концов они успокоятся.

Он сделал вдох. Только сейчас он начал осознавать, какими могут быть последствия той ночи. Предположим, ее родители успокоятся… и что тогда?

Что будет с принцессой и ее ребенком?

С его ребенком?

– А как твои родители отнеслись ко всему этому? – спросила Лейла.

– Я пришел не для того, чтобы обсуждать наши семьи, – отрезал Джеймс. – Я хочу внести ясность между нами.

– Нас нет, – возразила она. – Есть ты и есть я.

– Ладно… – Джеймс махнул рукой и нахмурился. – Ты кому-нибудь еще показывалась, кроме врача в отеле? У тебя есть свой доктор?

– Нет.

– Ты не делала ультразвуковое исследование? – удивился он. – Ведь у тебя может быть двойня!

– В моей семье есть несколько двоен. – Ее спокойствие было поразительным.

Да, день, похоже, удался!

– И что же ты теперь собираешься делать, чтобы достать деньги? Ведь твоя семья от тебя отказалась.

Джеймс обвел взглядом комнату. Когда-то пустой гардероб был забит одеждой, а на туалетном столике, как свидетельство ее расточительства, выстроилась полусотня флакончиков.

Он заметил, что Лейла нанесла макияж. Ее губы были бледно-розовыми и выглядели куда более соблазнительно, чем с ужасной ярко-красной помадой. Тушь на ресницах подчеркивала золотистый оттенок глаз.

– Как я достану деньги, тебя не касается.

Джеймс криво усмехнулся:

– Нет, касается. Судя по всему, ты собираешься унаследовать половину моего состояния.

– Джеймс, – остановила его Лейла. – Я знаю, что есть законы… и что ты чувствуешь себя обязанным… Но я уже сказала, что решила все заботы взять на себя. В любом случае я не хотела бы иметь в качестве отца своего ребенка такого беспечного и неразборчивого…

– Хватит! – грубо оборвал ее Джеймс.

Лейла поежилась. А ведь голос этого мужчины когда-то заставлял ее улыбаться.

Голос, от которого у нее все внутри сжалось.

– Как ты смеешь исключить меня из жизни моего ребенка? Я не один из твоих слуг, которых ты можешь просто отослать.

Лейла подошла к журнальному столику, взяла газету и бросила ее на стол. За газетой последовали журналы, над которыми она проплакала несколько ночей.

А потом она подошла к телефону и, нажав «три», сказала:

– Я хотела бы, чтобы Джеймса Чатсфилда выставили из моего номера.

– Скажи им, чтобы поторопились. Я уже ухожу.

Джеймс сделал над собой усилие, чтобы выглядеть невозмутимым. Лейла была ни на кого не похожа. Но не могло быть и речи, чтобы он позволил ей лишить его права на ребенка.

– Я позвоню тебе, Лейла, – произнес Джеймс. – И настоятельно советую брать трубку.

Когда он повернулся к двери, что-то пролетело мимо него.

Стилет.

Так Лейла выразила свои чувства к мужчине, который бросил ее после ночи любви.

– Ну что, Джеймс, хороши они, твои подруги? – Голос Лейлы звенел от ярости.

Джеймс даже не обернулся. Распахнув дверь, он едва не сбил с ног секьюрити.

– Эскорт прибыл вовремя, – усмехнулся он. – Можете сопроводить меня вниз.

Приехав к себе в пентхаус, Джеймс сбросил пиджак и принялся метаться из угла в угол.

– Ну и ну… – вздохнула Мьюриел, распаковывая его чемодан.

– Угу, – буркнул он.

Джеймсу нравилась его помощница по хозяйству. Она была очень стара и производила много шума, занимаясь домашними делами. В то же время Мьюриел была единственной женщиной, чья болтовня его не раздражала.

Он просмотрел почту, что набралась за время его отсутствия.

– Хотя лично для меня это означает только увеличение нагрузки, – заметила Мьюриел, покончив с чемоданом и занявшись приготовлением кофе.

– И не мечтай, – усмехнулся Джеймс. – Здесь он жить не будет.

– Ты что, не будешь брать его домой в те дни, когда тебе разрешат с ним видеться? – спросила Мьюриел, протягивая ему чашку кофе. – Собираешься целый день мотаться с ним по парку? – Она показала на окно, из которого был виден Центральный парк. – Зима обещает быть холодной.

Так далеко Джеймс не заглядывал. Пока он думал только об одном: как добиться того, чтобы Лейла не уехала на родину.

– Будет видно, когда мы с ней обо всем договоримся, – пробормотал Джеймс.

Мьюриел усмехнулась:

– Мой бывший одно время считал, что может появляться, когда ему вздумается. Я быстро поставила его на место.

– Ты это умеешь.

Джеймс рассмеялся, хотя ему было не до смеха.

Трудно представить здесь ребенка. Здесь, в его пентхаусе.

В его тихой гавани.

Он открыл двери в просторную спальню, которую собирался превратить в домашний кинотеатр, и… увидел детскую… ребенка, плачущего всю ночь, зовущего маму…

Придется нанять няню, решил Джеймс.

Но слова Мьюриел постоянно крутились в его голове, и к утру он понял, что Лейла в любой момент может исчезнуть. Джеймс схватил телефон.

Слава богу, его соединили сразу же, без обычных харрингтоновских штучек.

– Я хочу, чтобы ты переехала в «Чатсфилд», – сказал он.

Это единственное, что он смог придумать. По крайней мере, так ему будет легче отследить, собирается ли она выписаться и не приехала ли за ней семья.

– Зачем мне куда-то переезжать?

– Лейла, – вздохнул Джеймс, – ты не можешь себе позволить оставаться в «Харрингтоне». Радушие Изабелл имеет свою цену. Она не занимается благотворительностью, поддерживая одиноких матерей. Не думай, что ее предложение проистекает от доброты душевной. Все это она делает исключительно для того, чтобы очернить мое имя.

– Ты и сам в этом неплохо преуспел. – Она усмехнулась. – Я останусь здесь.

– Лейла, я не прошу тебя переехать в мой дом. – Он не считал это хорошей идеей. – Номер для тебя уже приготовлен, и после ланча я пришлю за тобой машину.

– У меня свои планы насчет ланча.

Боже, она испытывает его терпение!

– Тогда вечером, – сказал Джеймс, отказываясь капитулировать. – Машина будет ждать тебя в восемь.

– Я же сказала, что не собираюсь никуда переезжать.

– По крайней мере, ты не откажешься обсудить это за ужином?

– Я не буду с тобой ужинать. Я вообще не хочу иметь с тобой никаких дел, Джеймс.

– Следовало бы подумать об этом три месяца назад. Нравится тебе или не нравится, но нам придется общаться. Я могу позвонить своему адвокату, или мы встретимся сегодня вечером и попытаемся все решить сами.

– Я согласна с тобой встретиться, но только в ресторане.

– Хорошо, – неохотно согласился Джеймс. – Мы будем обсуждать наши личные дела в присутствии полусотни любопытных ушей. О’кей.

Закончив разговор, он посмотрел на Центральный парк. Обычно этот вид его успокаивал, но только не сегодня.

Если она уедет – а такая возможность не исключена, – он уже ничего не сможет поделать.

Надо жениться на ней, решил Джеймс, хотя идея брака его никогда не привлекала.

«Можно подумать, она согласится», – мысленно усмехнулся он. Ему едва удалось заставить Лейлу встретиться с ним, угрожая адвокатом.

Неожиданная мысль пришла Джеймсу в голову. Он снова взял телефон и набрал номер Ману. Та была потрясена и заявила, что не собирается принимать участие в этом издевательстве.

– Ты не можешь ставить ее в такое положение, Джеймс. Это нечестно.

– Она носит моего ребенка и в любой момент может уехать из Штатов! – рявкнул Джеймс. – У меня нет времени быть честным.