Аркадия торжествовала. Как изменилась жизнь с тех пор, как Пеллеас Антор сунул свое глупое лицо в ее окно — и все потому, что у нее есть воображение и смелость делать то, что необходимо.

И вот она на Калгане. Она была в знаменитом Центральном Театре, самом большом в Галактике, и видела лично некоторых певческих звезд, которые были знамениты даже в далеком Фонде. Она сама делала покупки на Цветочной Дороге, модном центре самого блестящего мира в Космосе. И она сама делала выбор, потому что Хомир просто совсем ничего в этом не смыслил. Продавщицы совсем не возражали против длинного, блестящего платья с этими вертикальными складками, которые делали ее выше. И деньги Фонда все не кончались и не кончались. Хомир дал ей счет на десять кредитов, и когда она поменяла его на «калганиды», то получилась ужасно толстая пачка.

Она даже сделал себе новую прическу, что-то такое наполовину короткое сзади с двумя блестящими завитками над каждым виском. И все было так обработано, что волосы казались золотистее, чем всегда, и просто сияли.

Но это, это было лучше всего. Разумеется, Дворец Правителя Стеттина не был таким грандиозным и роскошным, как театры, в нем не было таинственности и старины, как в старом дворце Мула, одинокие башни которого они мельком видели в их воздушном полете над планетой; но представить себе, настоящий Правитель! Она была захвачена его великолепием.

И не только этим. Сейчас она была наедине с его Любовницей. Аркадия в уме представила это слово с большой буквы, потому что знала, какую роль играли такие женщины в истории, знала их волшебство и силу. Честно говоря, она часто думала о том, чтобы самой стать всемогущим и блистающим созданием, но почему-то любовницы были не в моде в Фонде в то время. И кроме того, отец, вероятно, не позволил бы ей, если бы дело до этого дошло.

Конечно, Леди Каллия не подходила, по представлениям Аркадии, на эту роль. Прежде всего, она была довольно толстой и совсем не выглядела безнравственной и опасной. Как будто увядшая и близорукая. И голос у нее был тоже высокий, а не хриплый, и…

Каллия сказала:

— Еще немного чаю, дитя?

— Спасибо, еще чашечку, Ваша Светлость, — или нужно Ваше Высочество?

Аркадия продолжала со снисходительностью знатока:

— Чудесные жемчужины на вас, моя леди. — Вообще-то, «моя леди» звучит лучше.

— О? Ты так думаешь? — Каллия казалась немного польщенной. Она сняла их, и они молочными каплями покачивались туда-сюда. — Тебе они нравятся? Можешь взять их, если хочешь.

— О, моя… Вы действительно думаете… — Она обнаружила их у себя в руках, затем, печально отталкивая, сказала: — Моему отцу не понравилось бы это.

— Ему бы не понравились жемчужины? Но они просто прекрасны.

— Я имела в виду, что ему бы не понравилось, что я взяла их. Ты не должна брать дорогих подарков от других людей, он говорит.

— Ты не должна? Но… я хочу сказать, это подарок мне от П… от Первого Гражданина. Это было бы неправильно, ты думаешь?

Аркадия покраснела.

— Я не то хотела…

Но Каллия устала от этого разговора. Она уронила жемчужины на пол и сказала:

— Ты собиралась рассказать мне о Фонде. Пожалуйста, сделай это прямо сейчас.

И Аркадия неожиданно попала в затруднительное положение. Что сказать о мире, скучном до слез? Для нее Фондом был провинциальный город, удобный дом, досадная необходимость получить образование, неинтересные вечные истины тихой жизни. Неуверенно она произнесла:

— Я думаю, это точно то, что вы видите в книгах-фильмах.

— О, ты смотришь книжные фильмы? У меня от них такие головные боли. Но ты знаешь, я всегда любила видеоистории о ваших Торговцах — такие большие, дикие мужчины. Это всегда так волнующе. Твой друг, господин Манн, один из них? Он не выглядит и близко дикарем. У большинства Торговцев бороды и басистые голоса, и они так деспотичны с женщинами, ведь правда?

Аркадия натянуто улыбнулась.

— Это же только часть истории, моя леди. Я знаю, что, когда Фонд был молодым, Торговцы были пионерами, раздвигающими границы и несущими цивилизацию всей остальной Галактике. Мы обо всем этом учили в школе. Но то время прошло. У нас больше нет Торговцев, только корпорации и все такое.

— В самом деле? Вот досада. Чем же тогда занимается господин Манн? Я имею в виду, если он не Торговец.

— Дядя Хомир — библиотекарь.

Прикрыв рот ладонью, Каллия захихикала.

— Ты хочешь сказать, он присматривает за книжными фильмами. Подумать только! Мне кажется, глупо взрослому человеку заниматься этим.

— Он очень хороший библиотекарь, моя леди. Эта профессия пользуется большим уважением в Фонде. — Она поставила маленькую, переливающуюся чайную чашку на молочно-металлическую поверхность стола.

Хозяйка огорчилась:

— Но, мое дорогое дитя, уверяю тебя, я никого не хотела обидеть. Он, должно быть, очень умный человек. Я увидела это в его глазах, как только посмотрела на него. Они были такими… такими умными. Он, наверное, еще и очень храбрый, раз хочет увидеть дворец Мула.

— Храбрый? — Аркадия внутренне вздрогнула. Это было то, чего она ждала. Интрига! Интрига! С деланным равнодушием она спросила, уставясь на кончик пальца: — Если человек хочет увидеть дворец Мула — значит, он смелый?

— Ты не знаешь? — У Каллии округлились глаза и задрожал голос… — Перед смертью Мул наказал, чтобы никто никогда не входил туда, пока не будет создана Галактическая Империя. Никто на Калгане не осмелился бы войти даже на его земли.

Аркадия ловила каждое слово.

— Но это предрассудки…

— Не говори так, — Каллия обеспокоилась. — Песик всегда так говорит. Он говорит, что так полезно говорить, даже если это не так, чтобы удержать власть над людьми. Но я замечаю, что он сам никогда не ходил туда. Так же как и Таллос, который был Первым Гражданином до Песика. — Какая-то мысль пришла ей в голову, и она опять была само любопытство. — Но зачем господин Манн хочет посмотреть дворец?

И вот здесь осторожный план Аркадии мог осуществиться. Она хорошо знала из прочитанных книг, что любовница правителя была настоящей властью за троном, что она была источником влияния. Поэтому, если дядя Хомир потерпит неудачу у Правителя Стеттина, а она была уверена, что так и будет, она должна исправить эту неудачу у Леди Каллии. Конечно, Леди Каллия немного приводила в замешательство. Она совсем не казалась смышленой. Но ведь вся история доказывает…

Она сказала:

— Есть причина, моя леди… но будете ли вы хранить тайну?

— Пусть сердце разорвется, — ответила Каллия, делая соответствующий жест у мягкой, вздымающейся белизны груди.

Мысли Аркадии составляли предложения раньше слов.

— Дядя Хомир, вы знаете, большой авторитет по Мулу. Он написал множество книг об этом, и он думает, что вся Галактическая история изменилась с тех пор, как Мул завоевал Фонд.

— Вот это да!

— Он думает, что План Селдона…

Каллия захлопала в ладоши.

— Я знаю о Плане Селдона. В видео о Торговцах всегда все было про План Селдона. В его обязанности входило устраивать так, чтобы Фонд всегда побеждал. Наука имела к этому какое-то отношение, хотя я никогда не могла понять, какое. Я всегда становлюсь такой беспокойной, когда мне приходится слушать объяснения. Но ты можешь продолжать, моя дорогая. Это совсем другое дело, когда ты объясняешь. Ты делаешь все таким понятным.

Аркадия продолжала:

— Хорошо, разве вы не видите теперь, что, когда Мул нанес поражение Фонду, План Селдона не сработал и с тех пор не работает? Поэтому кто будет формировать Вторую Империю?

— Вторую Империю?

— Да, ту, которая должна быть создана когда-нибудь, но как? Вы понимаете, вот в чем проблема. И существует Второй Фонд.

— Второй Фонд? — Каллия была совершенно ошарашена.

— Да, они планируют историю, следуют по стопам Селдона. Они остановили Мула, потому что он появился слишком рано, но теперь они могут поддержать Калган.

— Почему?

— Потому что у Калгана сейчас самые лучшие возможности стать ядром новой Империи.

Смутно, но Леди Каллия, казалось, поняла это.

— Ты хочешь сказать, что Песик собирается создать новую Империю?

— Мы не можем сказать наверняка. Дядя Хомир так думает, но ему нужно посмотреть записи Мула, чтобы выяснить это.

— Все это очень сложно, — с сомнением сказала Леди Каллия.

Аркадия уступила. Она сделал все, что могла.

Правитель Стеттин пребывал в более или менее свирепом настроении. Время, проведенное с этой тряпкой из Фонда, было совершенно бесполезным. Хуже — беседа привела в замешательство. Быть абсолютным правителем двадцати семи миров, хозяином самой большой в Галактике военной машины, обладателем самого безудержного честолюбия во Вселенной — и бессмысленно спорить с этим антикваром.

Проклятие!

Получается, он должен был нарушить традиции Калгана? Разрешить обыскать дворец Мула для того, чтобы этот дурак мог написать еще одну книгу? Дело науки! Святость знаний! О, Великая Галактика! Неужели эти фразы швырялись ему в лицо на полном серьезе? Кроме того, и он почувствовал легкий укол внутри, была причина для проклятий. Он не верил в это, ни один умный человек не смог бы. Но если он собирался бросить вызов, то на это есть другие причины, вовсе не те, что выдвигал этот дурак.

— Что ты хочешь? — огрызнулся он, и Леди Каллия заметно съежилась в дверях.

— Ты занят?

— Да. Я занят.

— Но здесь никого нет, Песик. Могу я хотя бы поговорить с тобой минутку?

— О, Галактика! Чего ты хочешь? Давай, побыстрее.

Она заговорила, запинаясь:

— Девочка сказала мне, что они собираются во дворец Мула. Я подумала, мы могли бы пойти с ней. Там внутри, должно быть, великолепно.

— Она тебе это сказала, в самом деле? Так вот, она никуда не идет, и мы тоже. Теперь иди, займись своими делами. Ты начинаешь надоедать.

— Но, Песик, почему нет? Ты не собираешься разрешить им? Девочка сказала, что ты собираешься создать Империю!

— Меня не заботит, что она сказала… Что такое? — Он шагнул к Каллии и крепко схватил ее выше локтя, так, что его пальцы глубоко вонзились в ее мягкое тело. — Что она сказала тебе?

— Ты делаешь мне больно. Я не смогу вспомнить, что она сказала, если ты так будешь смотреть на меня.

Он отпустил ее, и мгновение она стояла, напрасно потирая красные отметины. Потом захныкала:

— Девочка взяла с меня обещание не говорить.

— Это очень плохо. Скажи мне. Сейчас же!

— Ну, она сказала, что План Селдона изменен, что где-то есть другой Фонд, который собирается сделать так, что ты создашь Империю. Она еще сказала, что господин Манн очень важный ученый и что во дворце Мула могут быть доказательства всего этого. Это все, что она сказала. Ты сердишься?

Но Стеттин не ответил. Он торопливо покинул комнату, а коровьи глаза Каллии печально смотрели вслед ему. По истечении часа были отосланы два приказа с официальной печатью Первого Гражданина. Результатом одного приказа была отправка пятисот линейных кораблей в космос, что официально было названо «маневрами». Другой — поверг в смятение одного человека.

Хомир Манн заканчивал приготовления к отъезду, когда этот второй приказ достиг его. Конечно — это было официальное разрешение войти во дворец Мула. Он читал и перечитывал его, не испытывая ничего, кроме радости.

А Аркадия наслаждалась. Она знала, что произошло. Или, во всяком случае, думала, что знала.