Крохотные корабли появились из пустоты Галактики и направились в середину Армады. Затем прорезали, без единого выстрела или вспышки, заполненное кораблями пространство, и имперские громыхающие чудовища безуспешно пытались их настичь. Два бесшумные всполоха разорвали космос, когда два маленьких, как комарики, корабля погибли в атомной дезинтеграции — а все остальные исчезли.

Огромные корабли вели поиск, но затем возвратились к своей первоначальной задаче, и гигантская паутина окружения опутывала мир за миром.

Костюм Бродрига был всегда неизменным: изысканного покроя, элегантно сидящий. Он неторопливо прогуливался по садам отдаленной планеты Ванда, временно превращенной в Штаб-квартиру Империи. Выражение его лица было мрачным.

Бел Риоз был с ним. Воротник его унылой темно-серой формы был расстегнут.

Риоз указал на гладкую черную скамью под древесным папоротником, огромные плоские листья которого защищали от белого солнца.

— Посмотрите, сэр. Это реликвия Империи. Скамейки с орнаментом для влюбленных остаются нужными и нетронутыми, в то время как заводы и дворцы превращаются в безымянные руины.

Он сел, а Личный Секретарь Клеона II стоял перед ним и аккуратными движениями своих белоснежных рук обрывал листья на папоротнике.

Риоз скрестил ноги и предложил собеседнику сигарету. Взял ее сам и сказал:

— Прислать такого компетентного наблюдателя, как вы — лишний раз подчеркивает мудрость Его Императорского Величества. Она лишит меня необходимости доказывать Его Императорскому Величеству важность этого предприятия на Периферии, и я смогу посвятить время решению военных задач.

— Глаза Императора повсюду, — сказал Бродриг механически. — Мы вовсе не недооцениваем важность этой кампании, но нам кажется, что делается слишком большой акцент на ее трудности. Их малые корабли не должны являться таким сложным препятствием для успешного проведения маневра окружения.

Риоз покраснел, но сумел сдержаться:

— Я не могу рисковать ни жизнью своих людей, которых у меня не так уж много, ни своими кораблями, которые могут погибнуть в результате поспешной атаки. Окружение в четыре раза увеличивает вероятность непредвиденных ситуаций при последней атаке, хотя она и так трудна, сама по себе. Я уже имел смелость объяснить вам это вчера с военной точки зрения.

— Да, конечно, я не военный человек. В таком случае, вы уверяете, что то, что кажется ясным и очевидным, в действительности является невероятным. Допустим. Но все же ваша осторожность идет гораздо дальше этого. В своем втором послании вы уже просили подкрепления, и это — против такого слабого врага, с которым, к тому же, вы еще и не сталкивались. При подобных обстоятельствах просьба о подкреплении отдает некомпетентностью или даже хуже, если бы вся ваша карьера не доказывала вашей смелости и ума.

— Благодарю вас, — сказал Генерал холодно. — Но я должен напомнить, что есть разница между смелостью и слепостью. Можно вести азартную игру, когда знаешь противника и можешь, хотя бы грубо, просчитать риск. Но идти против совершенно неизвестного тебе врага смело уже само по себе. Точно так же можно спросить, почему днем человек успешно преодолевает полосу препятствий, а ночью натыкается на мебель в комнате.

Бродриг махнул рукой, чтобы прервать его:

— Это красиво, но не слишком убедительно. Вы посетили их мир, к тому же у вас есть пленник, этот торговец. Так что, думаю, вы не блуждаете в потемках.

— Но я прошу вас помнить, что мир, находящийся в изоляции в течение более чем двух столетий, невозможно осмыслить и понять за два месяца пребывания в нем. Я — солдат, а не герой какого-то триллера с разбитым подбородком и вдавленной грудью… Точно так же один пленник, к тому же член экономической группы, не имеющий прямой связи с миром противника, не может посвятить меня во все детали их стратегии.

— Вы его допросили?

— Да.

— Ну и…?

— Это было полезно, но не жизненно необходимо. Его корабль совсем крошечный и не идет в счет. Он продает маленькие замечательные безделки, и больше ничего. Я взял только самые интересные, чтобы отослать Императору для развлечения. Конечно, в самом корабле есть много приборов, в которых я ничего не смыслю, но, в конце концов, я не техник.

— А среди ваших людей есть такие, кто смыслит? — спросил Бродриг.

— Да, конечно, есть, — ответил Генерал несколько насмешливо. — С дураками я дела не имею. Я уже послал за одним человеком, кто должен разбираться во всех этих странных атомных отсеках корабля, но он еще не прибыл.

— Такими людьми не разбрасываются, Генерал, наверняка в вашей огромной провинции есть человек, который разбирается в атомных делах.

— Если бы такой был, я бы заставил его отремонтировать два из десяти кораблей моего флота. Они составляют его пятую часть, но не могут участвовать в наступлении из-за неполадок в системе двигателя, а вынуждены находиться за линией наступления и заниматься консолидацией сил.

Пальцы Секретаря нервно застучали по скамейке:

— Ваше положение вовсе не оригинально, Генерал. У Императора те же проблемы.

Генерал выбросил пожеванную, так и не выкуренную сигарету. Зажег другую и пожал плечами:

— Но, в принципе, недостаток первоклассной техники не самая важная проблема для меня. Я бы добился большего от пленника, если бы мой Психодетектор был в порядке.

Секретарь поднял брови:

— У вас есть Детектор?

— Старый. Слишком старый, и каждый раз, когда он мне нужен, он не работает. Я установил его, когда пленник спал, но не получил никакого результата. Я попробовал его на своих людях, и реакция была в общем-то нужная, но никто из моих людей не может объяснить, почему он не работает с пленником. Дасем Барр, теоретик частиц, но отнюдь не механик, говорит, что физическая структура пленника может не поддаваться воздействию Детектора, потому что он с детства, может быть, поддавался такому воздействию невральной стимуляции. Я не знаю. Может, он мне еще пригодится. Поэтому я его и держу.

Бродриг оперся на скамью.

— Я подумаю, есть ли специалист в столице. Кстати. Что там этот человек, о котором вы упомянули, этот сайвенянин? Вы держите при себе слишком много врагов.

— Он знает противника. Я держу его при себе, потому что его совет может быть очень полезным.

— Но он с Сайвенны, сын бунтовщика, уголовника.

— Он старый и немощный, и его семья — в заложниках.

— Принимаю. И все же я сам хочу поговорить с торговцем.

— Конечно.

— Наедине, — холодно добавил Секретарь.

— Да, конечно, — повторил Риоз. — Как верноподданный Императора, я считаю его представителя моим начальником. Тем не менее, вам придется покинуть передовую область в интересное время, так как Торговец находится на постоянной базе.

— Да? Интересное в каком плане?

— Интересное в том плане, что окружение сегодня завершено, и в течение следующей недели Двадцатый Флот будет продвигаться к центру сопротивления.

Странно, но Бродриг почувствовал себя уязвленным.