Гюро и Сократу очень повезло, что Тюлинька взялась приглядывать за ними. С бутербродами и бутылочкой молока Сократ каждый день приходил в нижнюю квартиру, и они играли во дворе вдвоём с Гюро, а когда им хотелось побыть в доме, там их всегда встречала Тюлинька, и когда они завтракали, Тюлинька читала им что-нибудь вслух. Она обнаружила, где в Тириллтопене есть библиотека, и теперь ходила туда брать книжки. Когда наступало время обеда, Сократа забирали домой, а Гюро оставалась во дворе и каталась перед домом на велосипеде, немножко побыть одной было не страшно.

Как-то однажды, пока Гюро гуляла, Тюлинька, перед тем как уйти домой, задержалась, чтобы поболтать с Эрле.

— Ты давно не виделась с Бьёрном? — спросила Тюлинька.

— Довольно давно, кажется, — сказала Эрле. — Он так много помогал нам на первых порах и научил меня всему, чему надо, и я подумала, что нужно ему от нас отдохнуть.

— Ну да, ну да, — кивнула Тюлинька.

Возвращаясь к себе в корпус «Ю», она встретила Бьёрна. Он пропалывал морковную грядку, которую устроил на краю лужайки.

— Здравствуй, Бьёрн, — сказала Тюлинька.

— А, это вы! Я вас не сразу увидел, — сказал Бьёрн. — Ну, как там поживают Эрле и Гюро?

— Ничего, — сказала Тюлинька. — А что же вы их не навещаете?

— Не хочу быть навязчивым. Но как-нибудь на днях, думаю, загляну. Мне надо кое о чём спросить Эрле.

— Ну ладно. А мне надо бежать домой и приготовить себе что-нибудь на обед, — сказала Тюлинька.

А потом настала суббота, и этот день оказался не таким, как все прежние, потому что мама и папа Сократа взяли палатку и уехали втроём на два дня. Они сказали, что вернутся только вечером в воскресенье. К Тюлиньке приехал в гости Андерсен из пансионата, и она поэтому была занята. Мама сказала, что раз в неделю нужно давать Тюлиньке свободный день, и, понятно, таким днём стало воскресенье.

Немногие ещё оставшиеся в доме жильцы, казалось, тоже решили все разъехаться, но кто-то всё-таки был дома, потому что в некоторых квартирах балконные двери стояли открытые, и Гюро слышала оттуда голоса. Значит, корпус не весь опустел.

Дело было в первом часу. Мама только что приняла душ и сказала:

— Ну вот, на сегодня мой рабочий день закончен. Может быть, мы с тобой придумаем, чем бы нам таким интересным заняться. Сперва пообедаем, я немножечко отдохну, и тогда мы посмотрим, что это будет.

Только они сели обедать, как Гюро услышала, что к дому подъезжает автомобиль. Звук мотора отличался от всех остальных, и Гюро не могла удержаться, она подбежала и выглянула в окошко.

— Это Бьёрн, — сказала она. — Это Бьёрн на своей машине.

Гюро и Эрле вместе вышли из подъезда, в кабине сидел Бьёрн. Увидев их, он вылез из машины.

— Давно же мы не виделись! — сказала Эрле. — Как хорошо, что ты надумал заехать.

— Ну, не хотел вам мешать, — сказал Бьёрн. — А сегодня я вообще-то заехал, чтобы попросить тебя об одной услуге. Мы с сыном собираемся съездить в Кюлпен. Так вот я хотел спросить, не могла бы ты приглядеть без меня за морковной грядкой перед корпусом «Ю», а ещё нельзя ли мне оставить у себя на двери записку, чтобы жильцы в случае чего обращались к тебе? Может быть, это нахальство — обращаться с такими просьбами, но между нами уже был как-то разговор о том, что мы будем друг друга подменять. Пока меня не будет, ты присмотришь за моим корпусом, а в следующие выходные вы куда-нибудь съездите, а я подежурю за тебя.

— Разумеется, — сказала Эрле. — Так и сделаем.

Гюро стояла сзади автомобиля и не слышала, о чём говорят взрослые. Она же была так уверена, что Бьёрн приехал за ней, что они поедут в Кюлпен и сейчас Бьёрн посадит её в машину!

Она заглянула в заднюю дверцу и увидела там мальчика. Он был не такой уж и маленький. Совсем большой мальчик. По виду ему было лет восемь или девять. Мальчик выглянул в окошечко, которое было в задней дверце, и тут Гюро его узнала.

— Так это же… Это же… Мама, это же Лилле-Бьёрн! Лилле-Бьёрн, который жил у тётушки Заботы!

Мальчик тоже посмотрел на неё и, кажется, тоже узнал. Потому что он начал стучать в окошко, чтобы его выпустили.

Бьёрн подошёл к задней дверце и сказал:

— Чего тебе, Лилле-Бьёрн?

— Это Лилле-Бьёрн! — сказала Гюро маме.

— Гюро! — удивился мальчик. — Как ты выросла! Надо же!

Гюро тоже удивилась, что он так сказал, ведь это же, наоборот, он сам очень вырос.

— Ага, вы уже знакомы! — сказал Бьёрн. — Я так и подумал, когда услышал, что вы жили в Гампетрефе, только не стал говорить, потому что не мог знать наверняка.

— Вот чудак! — сказала Эрле. — Ведь это Лилле-Бьёрн, и с Гюро они знакомы.

— Это он научил меня играть в самолётики, — сказала Гюро. — Ну, прыгать самолётиком.

— Как жаль, что вы сегодня уезжаете, — сказала Эрле. — А то зашли бы к нам. Но если не сейчас, то, может быть, в другой раз.

— Я еду с папой в хижину, — сказал Лилле-Бьёрн.

— Верно, мы туда, — кивнул Бьёрн. — Но в другой раз мы непременно придём вас навестить, тем более раз вы уже знакомы. Вот ключ тебе от моей квартиры, Эрле, на всякий случай, там ты найдёшь список жильцов и их ключи. Так, значит, я повешу на двери записку, если ты не против.

— Конечно нет, — сказала Эрле. — Счастливого вам пути.

— Спасибо и до скорого!

Гюро замерла на месте. Она всё ещё ждала позади автомобиля. Может, Бьёрн вспомнит про неё, но он только сказал:

— Залезай, Лилле-Бьёрн. Пора ехать. В другой раз мы зайдём в гости к Гюро, пока ты здесь.

Лилле-Бьёрн уселся на место, и дверь за ним захлопнулась. Затем Бьёрн подошёл к кабине, сел на водительское сиденье и они уехали. А Гюро так и осталась стоять. Эрле тоже осталась и помахала вслед машине, а затем сказала:

— Пойдём домой, Гюро. Теперь на мне два корпуса, так что сегодня мне нельзя никуда уходить. Придётся нам посидеть дома. Тюлинька сходила в библиотеку, принесла нам хорошую книжку, вечерком я тебе почитаю.

— Я только покатаюсь на велосипеде, — сказала Гюро.

— Послушай, ты же ещё обед не доела, — напомнила мама.

— Да ладно, — сказала Гюро. — Я и так уж сыта.

Последние слова она произнесла так быстро, как только могла, вывела велосипед на дорожку, села и поехала прочь. Надо было как можно скорей отъехать подальше от мамы, потому что глаза у неё все наполнились слезами и она не хотела, чтобы мама это заметила. Мама же ничего не знала! Она не знала, как уверена была Гюро, что Бьёрн возьмёт её с собой, не знала, что она всё время, каждый день в это играла! А теперь в это уже нельзя играть. Теперь ей только и осталось просто кататься на велосипеде.

Но сегодня она не стала кататься перед домом.

Она завернула за дом, поставила там велосипед, нашла себе укромное местечко за кустиком и заплакала, и от этого ей стало немножко получше, потому что со слезами часть обиды ушла и тяжесть в груди стала легче.

Гюро плакала, пока не выплакала все слёзы.

Потом она пошла в песочницу. Там было много других детей. Сначала Гюро ничего не делала, а просто сидела в песочнице, пересыпала из горсти песок, шмыгала носом и вытирала лицо.

Руки у неё были в песке, поэтому он размазался по лицу, песок смешивался со слезами, и щёки у неё покрылись коричневыми полосками. Но, посидев так немножко, она сама не заметила, как начала что-то делать. Она построила из песка корпус «Ц», потом корпус «Ю». Теперь Эрле работает дворником на два корпуса, раз Бьёрн уехал. Значит, и Гюро тоже немножко дворник в корпусе «Ю». Сперва она на это сердилась и наводила красоту только перед корпусом «Ц». Двор вокруг него она украсила веточками, которые изображали деревья, и листочками, которые изображали кусты. Но двор перед корпусом «Ю» стал выглядеть рядом с ним так уныло, что она начала и там наводить красоту. А ведь перед корпусом «Ю» есть ещё и морковная грядка. Вдруг, пока Бьёрн уехал, кто-нибудь придёт и всё разорит! Тогда Бьёрн огорчится и подумает, что Эрле плохо за ней присматривала.

Наверное, надо пойти и проверить, как там дела. Гюро взяла с собой велосипед, потому что между обоими корпусами была удобная дорожка, по которой не ездили автомобили, и можно было спокойно доехать туда на велосипеде.

Перед корпусом «Ю» тоже было пусто и до странности тихо, но, когда Гюро подъехала к подъезду, из него вышло несколько человек — взрослые и с ними маленький мальчик и большая девочка. Девочка была совсем большая, почти взрослая, а мальчика она вела за руку, и тут одна из взрослых женщин сказала:

— Ну вот, всё в порядке, и вы можете не скучать! Очень удачно вышло, что у тебя, Грю, нашлась возможность посидеть с малышом. Дома для вас оставлено много всяких вкусностей. Ты только последи, чтобы Ларс вовремя лёг спать, а если будешь вечером кипятить чайник, то не забудь потом выключить конфорку.

— Да, конечно, — сказала девочка, которую звали Грю. — Ну что, Ларс, помашем ручкой?

У мальчика, которого звали Ларс, лицо было недовольное, но он помахал рукой, и взрослые уехали.

— Хочу гулять, — сказал Ларс.

— Давай посидим на травке, — сказала девочка и уселась, а потом легла и стала загорать.

Мальчик побежал по лужайке и сразу направился к морковной грядке.

Гюро на всякий случай побежала следом за ним, но мальчик, кажется, не собирался делать ничего плохого, он только подошёл посмотреть, а когда к нему приблизилась Гюро, он сказал:

— Это моя морковка тут растёт. Бьёрн сказал, что она ещё не выросла. Когда она ещё подрастёт, мы её выдернем, и я свою съем.

— Угу, — согласилась Гюро.

И тут громкий голос позвал:

— Ларс! Нам пора домой, там будет весело. Вон ещё двое идут.

Подошли мальчик и девочка, и Грю сказала:

— Видишь, у нас гости. Давай, пошли!

Ларс побежал к ним, Гюро проводила глазами большую девочку, которая увела всех троих в дом, и на дворе больше никого не осталось.

Следить стало не за чем, и Гюро не спеша поехала домой.

Мама немного удивилась, увидев дочку. Она заметила бурые полосы у неё на щеках, но не стала ни о чём расспрашивать, а только сказала:

— Сегодня суббота, Гюро, пошли мыться в ванне! Хочешь взять с собой кораблик?

— Да, — сказала Гюро.

— Я испекла торт, — сказала мама. — Так что будем праздновать.

Они поели торта, а потом мама целый час читала Гюро вслух, потом они слушали радио, а потом у Гюро стали слипаться глаза, и она без лишних разговоров пошла спать, а мама сказала, что ей ещё рано ложиться — вдруг кому-нибудь понадобится её помощь!

Поздно вечером позвонила Тюлинька:

— Я только хотела пожелать спокойной ночи. Сейчас проводила до метро Андерсена и потом возвращалась домой одна. По дороге я встретила довольно — как бы сказать — довольно шумную компанию молодежи, так что рада была, когда закрыла за собой дверь.

— Я же теперь и ваш дворник, — сказала Эрле. — Так что, если что, жалуйтесь мне.

— А что Бьёрн — уехал в Кюлпен?

— Да. Ты уже это знаешь, Тюлинька? — удивилась Эрле. — Он поехал с сынишкой, и оказалось, что мы с Гюро уже знаем этого мальчика, на этот раз мы не успели с ним поговорить, но ничего — как-нибудь в следующий раз!

— Гюро, наверное, очень огорчилась, — сказала Тюлинька.

— Да. А откуда ты знаешь? — спросила Эрле.

— Да так просто, догадываюсь, — ответила Тюлинька. — Малыши, бывает, напридумывают себе всякое разное. И мне кажется, Гюро мечтала о поездке, хотела, чтобы Бьёрн взял её в Кюлпен. Она же видит, как все куда-то едут, вот и придумала, как она тоже поедет путешествовать.

— Вот оно что! — сказала Эрле. — Теперь понятно, в чём дело. Но сейчас она спит и, по-моему, не переживает. Мы с ней читали книжку, которую ты нам принесла. Нам очень понравилось. Я буду читать ей вслух как можно чаще.

— Ну и хорошо. А теперь пора, наверное, прощаться и отправляться ко сну. Мы поговорим с тобой в понедельник, когда я к вам приду.

Эрле ещё повозилась по хозяйству и легла спать. Но не успела она заснуть, как в дверь позвонили. Она накинула халат и подошла к двери.

За дверью она увидела незнакомую женщину.

— У нашего дворника на двери висела записка, чтобы мы в случае чего обращались сюда, — сказала незнакомка. — Вот я и пришла. В нашем корпусе какие-то дети так расшумелись, что я пришла к вам просить, чтобы вы позвонили в полицию или, может быть, зашли бы сначала посмотреть, что там происходит.

— И где это происходит?

— Рядом со мной, в соседней квартире, на четвёртом этаже. Там собрались подростки, и сначала всё было тихо и мирно, но потом, как мне показалось, туда стали приходить всё новые и новые ребята, и сейчас у них там, знаете ли, такое пошло бурное веселье! Я несколько раз стучала в стенку, но в ответ они только кричали, а потом несколько человек пришли ко мне под дверь, так что я даже испугалась. Дождавшись, когда они уберутся с площадки, я тихонечко вышла, чтобы позвать дворника. А его не оказалось дома.

— Всё в порядке, — сказала Эрле. — Я только позвоню в одно место и сейчас же приду.

Эрле позвонила Тюлиньке. Тюлинька уже засыпала, но ответила своим всегдашним спокойным голосом. Ей не раз приходилось дежурить на телефоне ночью.

— Можно я принесу к тебе Гюро? Меня сегодня вызвали среди ночи улаживать какой-то непорядок в корпусе «Ю», и мне не хочется бросать её тут одну. Вдруг кто-нибудь позвонит, звонок разбудит её, и она испугается, что меня нет.

— Я постелю ей на диване-кровати, — сказала Тюлинька. — Он у меня двуспальный, так что ей будет на нём просторно.

— Если можешь, поставь, пожалуйста, кипятить самый большой кофейник, — попросила её Эрле, — и зажги конфорку на самую большую мощность. Я тогда захвачу с собой кофе.

Вряд ли Тюлинька очень обрадовалась такой просьбе, но она не возражала:

— Я сделаю всё, как ты сказала.

Мама завернула Гюро в одеяло, и Гюро даже не проснулась. Уж коли Гюро заснёт, то крепко спит до утра, тем более что сегодня у неё был невесёлый, полный событий день, так что теперь она хотела только спать и спать и ещё, может быть, посмотреть хороший сон.

С Гюро на руках мама пришла в корпус «Ю» и поднялась в лифте на одиннадцатый этаж, где жила Тюлинька. Женщина, приходившая жаловаться, шла за ней следом, она боялась одна возвращаться в свою квартиру.

К приходу Эрле Тюлинька уже разложила и застелила диван. Постель выглядела очень заманчиво. Даже жаль, что Гюро спала и не могла полюбоваться на такую красоту. Тюлинька приготовила постель на двоих. Она решила, что если Эрле потом вернётся, пускай тоже остаётся у неё спать. Эрле уложила сонную Гюро в постель, и Гюро не проснулась.

Мама пошла на кухню, насыпала в кофейник большую порцию молотого кофе и сказала:

— Ну вот, Тюлинька, я беру кофейник и иду в ту квартиру, где безобразничают подростки. И если что-то пойдёт там не так, то я уже не смогу тебе позвонить. В таком случае придётся тебе вызывать полицию. Давай договоримся так: если я не дам о себе знать через полчаса, ты им позвонишь. Это квартира номер четыреста пятьдесят.

— Хорошо, — сказала Тюлинька. — Может быть, лучше я пойду с тобой?

— Нет. Я должна быть уверена, что ты здесь, — сказала Эрле. — Заметь сейчас время по часам и жди, когда пройдёт тридцать минут. Может быть, я сама приду раньше. Думаю, я как-нибудь обойдусь без полиции. Это всего лишь вечеринка, которую устроили подростки.

— Так-то так, — сказала женщина, которая вызвала Эрле. — Но ещё неизвестно, какая там вечеринка! — Она спустилась вместе с мамой на четвёртый этаж и, услышав шум, сказала: — Дальше я уже боюсь идти. Пойду закроюсь у себя. Лучше, если эти подростки меня не увидят, а то они сразу поймут, что это я на них пожаловалась, и станут мне мстить.

— Хорошо, идите к себе, — сказала Эрле.

Подождав, пока женщина закроет за собой дверь, она позвонила в шумную квартиру.

Оттуда неслись громкие голоса и гремела музыка.

«Ну, чего тут бояться, — сказала себе Эрле, — авось уж как-нибудь управимся без полиции».