Гюро ждала маму, сидя перед своим корпусом. Когда мама работала на улице, Гюро проводила время рядом с нею, но, когда мама шла к кому-нибудь из жильцов, у которых в квартире требовалось что-то чинить, Гюро оставалась ждать во дворе. Мама сказала, что неизвестно, понравится ли жильцам, если она придёт к ним вдвоём с Гюро.

Гюро была одета в одни только шортики, потому что сейчас было лето, но она не бегала по двору, хотя любила бегать так, чтобы волосы при этом развевались на ветру. Она не бегала, когда оставалась одна. Вот рано утром, это да! Тогда они бегали вместе с мамой. Они вставали в шесть часов, а Эрле нужно было начинать работу только через час. Этот час был самый лучший! Они нарочно вставали так рано, чтобы побыть вместе.

Сначала они умывались, одевались и накрывали стол к завтраку. Мама наливала воду, включала кофейник на единицу, и они выбегали на улицу. Они делали так с самого первого дня, как сюда переехали. В это время вся лужайка, со всеми деревьями и кустами, принадлежала им одним. Несколько раз они бегали до самого леса, а если чувствовали, что запыхались, то начинали спокойно прохаживаться и беседовать. Несколько раз они встречали Индивида, которого его родители в это время выводили на утреннюю прогулку. Конечно, они на самом деле не были его родителями, ведь Индивид был собакой, но Тюлинька называла их папочкой и мамочкой. У этих людей не было ребёнка, а им очень хотелось о ком-то заботиться и воспитывать, вот они и взяли в дом щенка.

Индивид каждый раз радовался встрече с Гюро и с восторгом бросался её приветствовать. Но ему мало было поприветствовать её один раз, и Гюро гладила его, приговаривая: «Попозже мы с тобой ещё погуляем, когда придёт Тюлинька». Щенок в ответ вилял ей хвостом, показывая, как он рад.

Домой Гюро и Эрле приходили, нагуляв хороший аппетит, они спокойно успевали позавтракать и даже помыть посуду. Но на этом всё кончалось, потому что маме пора было идти на работу. Если она шла подметать дорожки перед домом и убирать мусор, Гюро шла вместе с ней, и, когда мама подстригала газон, она тоже могла оставаться с мамой. Но в котельную мама не разрешала ей ходить.

Тогда Гюро садилась перед домом и ждала, не выйдет ли кто-нибудь знакомый. Жаль только, что приехали они с мамой в Тириллтопен в самое неудачное время — стояло лето, и все, кто мог, разъехались на каникулы. В доме осталось совсем немного детей. Гюро ещё не успела со всеми перезнакомиться, познакомилась только с маленьким мальчиком, которого звали Нильсом. Гюро очень ждала, когда он выйдет, но после первого дня он ни разу не показывался во дворе. Гюро видела его сестру, которую звали Авророй. Она дружила с Нюсси. И однажды Гюро услышала, как Аврора сказала:

— Как только он поправится, мы поедем к бабушке в Бесбю.

Тогда Гюро догадалась, что Нильс заболел. И вот однажды утром она увидела, как синенькую машинку с красными крыльями завели и она подкатила к подъезду, а потом она увидела, как Нильс, его родители и Аврора вышли с чемоданами и рюкзаками, сели в неё и уехали.

Очень многие поразъехались. Некоторые ужасно долго возились, перетаскивая вещи в машину. Некоторые сердились, как будто были недовольны, что едут на каникулы, но на самом деле они сердились, наверное, оттого, что волновались, поместятся ли все вещи, которые они взяли с собой, и спорили, как их лучше уложить. Другие вели себя так, словно для них это обычное дело, не сердились, а, нагрузив вещи на крышу машины, спокойно уезжали.

И тут Гюро заскучала по папе. Вот если бы папа был здесь, мама тоже поехала бы в отпуск! Они взяли бы с собой уйму всяких вещей, но они бы не суетились, а аккуратно сложили бы рюкзаки и выехали со двора.

Но папы уже нет. Он никогда больше не придёт, потому что умер. И тут Гюро стало так тоскливо, что она поскорей начала думать о чём-то другом. Вот если бы Бьёрн вдруг пришёл и сказал, что возьмёт их с собой на каникулы! Он же ездит с сыном в хижину в Кюлпене, значит, может, и скажет, что берёт с собой маму и Гюро. Они бы не стали долго копаться, но пускай бы Бьёрн подъехал на машине к корпусу «Ц», чтобы все в корпусе видели — Гюро уезжает на каникулы! Мама и Бьёрн привыкли вместе работать, потому что уже работали так до того, как мама стала дворником, они бы не спорили друг с дружкой, как лучше уложить вещи, потому что и так понятно — вещи надо сложить в кузов. Туда же сядет Гюро и, наверное, сын Бьёрна, если он тоже поедет. Гюро не могла решить, хочется ли ей, чтобы он тоже смог поехать. Она же его не знала. И Бьёрн тогда возьмёт на руки не её, а этого мальчика. Так что пускай уж лучше этот мальчик сидит у себя дома.

Однажды подумав так, Гюро стала думать об этом каждый день, когда сидела перед корпусом. Сначала она думала только до того места, как Бьёрн приезжает на машине, а мама выходит из дома с рюкзаками, и они уезжают. Думать каждый раз одно и то же неинтересно, и потому она решила думать, что будет дальше. Ну хотя бы о том, как они потом вернутся. Пускай будет так, как будто вокруг много людей и все это видят. Пускай как будто все дети, которые сейчас разъехались на лето, уже вернулись и все вышли на улицу, когда Гюро возвращается после каникул.

— Ты уезжала на каникулы, Гюро? — спросят дети.

— Да. Я была в Кюлпене, — скажет Гюро. Она не скажет «Кюлпен, Кюлпен, Кюлпен» так, как будто это слово булькает в горле. Так она говорит, когда балуется, а при всех скажет «Кюлпен» как полагается, правильно. Но сейчас ей захотелось побаловаться.

Гюро взяла Вальдемара и Кристину и отправилась с трёхколёсным велосипедом за дом, чтобы ей никто не мешал думать, а то из корпуса мог кто-нибудь выйти и всё бы нарушил. Вообще-то Гюро побаивалась заходить за дом. Спокойнее всего ей было перед домом возле парадного, оттуда, если надо, всегда можно убежать домой. Мама дала ей ключ, чтобы она могла открыть дверь, когда захочет. Ключа никто не мог увидеть, потому что мама привязала его на ленточку, а ленточку пришила к карману шорт изнутри. Ключ лежал в кармане, там было его потайное место.

Но вот сейчас она решила пойти за дом, и, спрятавшись там, представить, как всё будет, когда она поедет на каникулы.

Вальдемар и Кристина тоже участвовали в приключении. Для Вальдемара и Кристины она сейчас была не Гюро, а Бьёрн, а Вальдемар и Кристина были мамой и Гюро.

— Здесь наш корпус, — сказала Гюро, ткнув пальцем на растущее за домом дерево. — А детская площадка — это как будто дорога. По дороге подъедет Бьёрн, а вы стоите и ждёте, чтобы ехать на машине в Кюлпен. Я сначала отойду с велосипедом, а потом подъеду, и тогда я буду уже Бьёрн. Не забудьте.

Она откатила велосипед подальше на детскую площадку, а затем развернула и сказала:

— Вот я отъезжаю от корпуса «Ю». Вы же помните, я живу там. Тррр. Вот корпус «Ц». Привет, Эрле и Гюро. Вы уже собрались?

— Скажи «да», Вальдемар! Ты сейчас — Эрле.

— Да, конечно, — сказал Вальдемар.

— Ты, Эрле, давай садись вперёд, а я уложу назад рюкзаки. А вот и Гюро! Ну-ка! Насколько тяжелее ты стала сегодня? Ого, ты, должно быть, много чего съела за то время, что мы не виделись. Вот, барышня, ты сядешь тут. Теперь хорошенько закроем дверцы — и поехали! Нам не к спеху, так что ехать будем осторожно. А ты, Гюро, можешь смотреть назад! Слышишь?

— Слышала, Кристина? Скажи «да», ты же сейчас я.

— Да, — сказала Кристина.

— Гюро, Гюро! — раздался громкий голос.

Это звала мама. Она вдруг вернулась в квартиру и в окно увидела Гюро.

— А я-то думала, куда ты подевалась. Ты же обычно играешь перед домом.

— Я уезжала на каникулы, — сказала Гюро.

Всё стало не так, как было у неё понарошку, поэтому она ничего больше не рассказала.

— Сейчас ты можешь побыть со мной, — сказала мама.

— Ты будешь работать на улице?

— Нет, я иду в одну квартиру на девятом этаже. И хозяева спрашивали, не можешь ли ты тоже прийти. Один маленький мальчик там очень хочет с тобой поиграть. Тот самый мальчик, который приехал сюда в один день с нами. Помнишь Нильса?

— Его нет дома. Он же уехал на каникулы.

— А сейчас вернулся. Он приехал вчера поздно вечером, вот ты и не видала. Две недели он гостил у бабушки в Бесбю, а теперь вернулся домой, он очень звал тебя. Его сестра уезжает завтра с Нюсси, а он остаётся дома один, так что он очень рад, что познакомился с тобой.

— Тогда я возьму с собой Вальдемара и Кристину, — решила Гюро. — У Нильса тоже есть кукла, очень большая, её зовут Чучело. Пускай они поиграют вместе.

— А я возьму с собой ящик с инструментами, — сказала мама. — Там, наверное, много мелкой починки. Они же ещё толком не устроились в квартире, потому что уехали отдыхать, не успев обжиться.

— Сначала Нильс болел, — сказала Гюро. — А когда он поправился, они уехали.

— И всё-то ты знаешь, — улыбнулась мама. — Наверное, потому, что сидишь всё время возле подъезда. По-моему, лучше бы ты шла на детскую площадку и побольше бы бегала. Сегодня я даже обрадовалась.

— Иногда я боюсь туда идти, — сказала Гюро, — а сегодня не побоялась.

Они сели в лифт и поднялись на девятый этаж. Гюро немного смущалась. Хотя они с Нильсом уже познакомились, но с тех пор давно не видались. Что, если она его теперь не узнает? А что, если Нильс расхотел с ней играть? Дверь открыл не Нильс, на пороге их встретила Аврора.

— Здравствуй, Гюро! Как хорошо, что ты пришла, — сказала она.

— А где Нильс? — спросила Гюро.

— Нильс куда-то ушёл, — сказала Аврора. — А дома остался только Сократ. Ты знаешь, что у него два имени, а мама решила, что ему лучше зваться Нильсом. Но Сократ не согласен. Он желает, чтобы его звали только Сократом. Ну вот, теперь он у нас Сократ.

— Ага, — кивнула Гюро. — А кем теперь будет Чучело? Его тоже зовут по-другому?

— Нет, Чучело как был, так и остался Чучелом. Иди сюда, Сократ! Гюро пришла.

Но Сократ не отзывался и на глаза не показывался.

— Меня, наверное, позвали, потому что надо что-то сделать, — напомнила о себе Эрле.

— Сейчас я позову папу, — сказала Аврора. — Он в ванной стирает. Завтра мы с Нюсси уезжаем, так что выстирать всё надо сегодня, а в прачечную папа не попал, потому что сегодня не его очередь.

— Надо же! — покачала головой Эрле.

— Одну минуточку, — послышалось из ванной. — Вот только повешу кое-какое бельишко на балконе.

Из ванной вышел папа с полным тазом мокрого белья. Увидев гостей, он, как был с тазом в руках, поклонился и сказал:

— Я знаю, что сушить бельё на балконе не положено, но сегодня так уж получилось. Аврора завтра уезжает, и к утру непременно нужно всё высушить. Я уж натянул верёвки пониже, чтобы никто не увидел.

— Я никогда не понимала, кому может помешать вид чистого белья, — сказала Эрле. — К тому же большинство жильцов поразъехалось, так что вешайте себе на здоровье.

— А те, кто остались, и сами стирают, — сказал папа. — В прачечной не было свободного места, и все верёвки увешаны бельём. А ну-ка, Сократ и Аврора, помогите мне, тогда дело пойдёт быстрее.

Аврора тотчас же пришла помогать, а Сократ всё ещё не показывался.

Гюро заглянула в ванную, но там мальчика не было. Она заглянула и в гостиную. И тоже никакого мальчика, зато там стоял удивительный диванчик, который на самом деле явно был садовой скамейкой, и стояло пианино, а на полу уйма картин.

— Ты подавай мне вещи по одной, а я буду вешать, — послышалось с балкона. — Тут только один носок. Куда бы это второй мог подеваться?

Гюро ещё раз заглянула в ванную и увидела там на полу насквозь мокрый красненький носочек.

— Вот он, — крикнула Гюро. — Вот второй носок.

— Ты просто молодец, — сказал папа. — Будем надеяться, что погода не испортится, чтобы всё успело высохнуть.

— Ну вот, мастер, я и пришёл, — сказал папа. — Нам надо развесить эти картины. Стена такая крепкая, что без инструментов тут не забьёшь ни одного гвоздя.

— Когда надо вешать большие картины, я пользуясь дрелью, — сказала Эрле. — Кстати, у меня есть с собой шурупы, так что могу прямо сейчас этим заняться. Скажите только, куда вы хотите повесить картины, и мы тут же всё сделаем.

— Как вы думаете, мастер, хорошо будет, если повесить вот эту большую над садовой скамейкой?

— Маму зовут Эрле, — подсказала Гюро. — Тогда вам не надо будет всё время называть её «мастер».

— Очень приятно, — сказал папа. — А меня, если хотите, зовут Эдвард. Правда, что квартиру к нашему приезду покрасили вы?

— Да, я люблю малярную работу, — сказала мама. — И столярничать тоже.

— Хотел бы я научиться столярничать, — сказал Эдвард. — Ведь часто бывает, что нужно бы смастерить полку или ещё что-нибудь в этом роде, но в школе я не очень-то успевал по труду, а с тех пор как-то не приходилось ничем таким заниматься.

— Я подумывала открыть осенью столярные курсы, — сказала Эрле. — У многих людей бывает желание сделать что-то своими руками.

— Замечательно, — сказал Эдвард. — Записываюсь прямо сейчас! Аврора! А где там Сократ? Он же так хотел, чтобы Гюро пришла, а когда она тут, взял и сбежал.

— Пойдём, Гюро, поищем, — сказала Аврора. — Посмотрим, нет ли его в спальне.

Они заглянули в спальню, но никакого мальчика там не было. Аврора легла плашмя на пол и заглянула под кровать, но и там никого не оказалось. Гюро посмотрела на платяной шкаф, вспомнив, как в первый день своего знакомства они с Нильсом, который теперь звался Сократом, прятались у неё в гардеробе, а первым придумал залезть туда Нильс.

Она показала пальцем на дверцу шкафа, и Аврора осторожно её приоткрыла. В шкафу стояла большая кукла, которую звали Чучело, но мальчика там не было. Странно, Чучело здесь, а Сократа нет!

— Посмотрим-ка в шкафу, который стоит в детской. Возьмём с собой Чучело и будем делать вид, что разговариваем с ним. Сократ, по-моему, застеснялся. Раньше за ним такого не водилось. Это началось, когда мы уехали из Фабельвика. Он там очень привык, а тут для него всё было новое, хотя маленьким он жил здесь, только уже почти ничего про это не помнит. Фабельвик он то и дело вспоминает, а иногда начинает говорить по-тамошнему. Теперь он побывал в Бесбю и познакомился там с местными детьми. Сократ очень легко подхватывает всё, что услышит, и сейчас он чаще всего говорит, как принято здесь у нас. А ты уедешь на каникулы, Гюро?

— Да, — серьёзно кивнула головой Гюро. — Я поеду в Кюлпен.

— Ну вот! Надеюсь, что это будет не прямо сейчас, а чуть погодя, — сказала Аврора.

— Погодя. Ещё не скоро.

— Хорошо, что ты будешь играть с Сократом, — сказала Аврора. — А то он привык, что я за ним смотрю, а тут вдруг возьму и уеду. Ты так хорошо за ним присмотрела в самый первый день.

— Ладно, — сказала Гюро.

Отчего же не присмотреть за Сократом, хотя они с ним и одного возраста! Ведь если он вдруг загрустит, как, например, сейчас, она может его утешить и придумать, как его снова развеселить.

— А теперь мы пошли в детскую, — сказала Аврора.

Но в эту секунду Аврору позвал папа, чтобы вместе с ней решить, куда какую картину повесить.

Гюро и Чучело остались в прихожей одни. Зайти в детскую или не заходить?

Она немного приоткрыла дверь и громко спросила:

— Ты не знаешь, Чучело, куда подевался Сократ?

Ничего не ответив, Чучело продолжал смотреть на неё немигающими глазами.

— А мы зайдём и посмотрим! — сказала Гюро.

В детской было пусто, а дверь платяного шкафа была закрыта, но не совсем плотно.

— Может быть, ты, Чучело, посмотришь, спрятался там Сократ или нет? — сказала Гюро. — А я только постою рядом.

Гюро просунула голову Чучела в шкаф, и как только голова оказалась внутри, из шкафа показались чьи-то обутые в тапочки ножки. Ножки быстро-быстро спрятались, убравшись под полку. Тогда Гюро вынула Чучело из шкафа и сказала:

— Ладно, мы с тобой тут подождём. Можешь пока поиграть с Вальдемаром и Кристиной.

— Чучело не играет в игрушки, — послышалось из шкафа. — Он уже взрослый и только думает, а ещё он любит осматриваться по сторонам. Пускай он идёт ко мне, а ты можешь поиграть в детской.

Гюро снова засунула Чучело в шкаф, а сама принялась играть. В комнате Сократа был большой грузовик, и Гюро усадила Вальдемара и Кристину в машину, легла на пол и стала их возить.

— Пускай это будет как будто мебельный фургон, — сказала она, — а вы едете в нём. Вам ехать далеко-далеко.

Тут Сократ высунул голову из шкафа. Он улыбнулся и долго разглядывал Гюро, а Гюро делала вид, что не замечает его, и только тарахтела, как мотор, приговаривая:

— Мы едем через большой лес, а в лесу стоит лось.

Тут Сократ весь вылез из шкафа, а с ним и Чучело.

— Давай играть, как будто мы переезжаем на новое место, — сказал Сократ. — Мы переезжаем в Фабельвик, — объяснил он, показав пальцем в сторону ванной.

Гюро развернула грузовик и направилась, куда он показывал.

Сократ с Чучелом тоже направились туда, а когда все прибыли в ванную, Сократ шёпотом сказал:

— Давай запрёмся изнутри, тогда будет как будто мы взаправду переехали, а Аврора-та с нами не поехала, она уехала с Нюсси. — Он повернул в замке ключ и сказал: — Ну вот, мы приехали в Фабельвик. Показать тебе ботик?

— Ботик? — спросила Гюро. — А что такое ботик?

— Никак, ты не знаешь, что такое ботик? Это такая лодка, я хожу на ней в море, когда хочу наловить рыбы. Чучело пускай будет Альфредом с набережной, а Кристина-та помощницей судьи, а ты, коли хочешь, будешь моей Стокфиссо. Стокфиссо — это сушёная рыбина, была у меня как-то одна.

— Угу, — согласилась Гюро. Уж лучше быть сушёной рыбиной, чем помощницей судьи, ведь Гюро даже толком не знала, что значит «помощница судьи».

— Ты живёшь в Африке, — сказал Сократ. — А приехала только на побывку.

С этими словами он отвернул кран и пустил воду.

— Ой, не надо! Это же нельзя… — хотела остановить его Гюро.

— Я только холодную, — сказал Сократ. — Холодную можно.

Вода лилась из крана со страшным шумом.

И вскоре в дверь постучали, но Гюро и Сократ не услышали стука. Они продолжали разговаривать шёпотом. Но при таком шуме Сократу приходилось шептать в самое ухо Гюро:

— Видишь над умывальником лампочку, — сказал он. — Это полуночное солнце. Сейчас ночь, а солнце всё равно светит, у нас в Фабельвике всегда так бывает.

— Всё, хватит воды, — сказала Гюро, потому что ванна уже наполнилась до половины.

— Это же Вест-фьорд, — не соглашался Сократ. — Вест-фьорд не такой маленький, а за ним открытое море. А в мойке пускай будет Фабельвикский фьорд, он не очень большой, а вон идёт корабль, он называется «Молодец». Он небольшой, потому что это катер и ходит только по фьорду и причаливает к пристани у Альфреда.

Сократ усадил Вальдемара на край умывальника и пустил по воде мыльницу, она изображала кораблик.

Затем пришёл черед ботика отправиться в плавание по фьорду.

Решив, что во фьорде набралось достаточно воды, Сократ выключил кран, и тут оба ясно услышали стук в дверь.

— Ты там, Сократ? — спрашивала Аврора.

Сократ замотал головой, и Гюро тоже замотала.

— Ты там, Гюро? — спросила Аврора.

Сократ поглядел на неё и снова помотал головой, помотала головой и Гюро, но оба ничего не ответили.

— А знаешь, Сократ, папа-то напёк булочек, они уже готовы, так что выходите к нам пробовать.

— Мы переехали в другое место, — ответил Сократ. — Мы с Гюро переехали в Фабельвик, мы далеко.

— Пошутили — и хватит, — сказала Аврора. — Сократ, сейчас же отопри дверь!

— Я ушёл в море на ботике. Так что не могу. А Стокфиссо уехала в Африку.

— Папа! — позвала Аврора. — Сократ не открывает. Он говорит, что уехал в Фабельвик.

— Вот оно что! Ну, передай ему от меня привет. — Подойдя к двери, папа сказал: — Пожалуйста, оставайся там, Сократ, если тебе так больше нравится. Живи себе в Фабельвике, зато нам с Авророй и Эрле достанется больше булочек. Могу, конечно, прислать вам в северные края несколько штук, чтобы вы тоже угостились. А так, если хотите оставаться в ванной… то есть я хотел сказать, в Фабельвике, то, пожалуйста, никто не возражает.

— Так и быть, — сказал Сократ, — я открою.

Он попробовал повернуть ключ, но тот не слушался.

— Может, надо было повернуть в другую сторону? — сказала Гюро.

Но ключ застрял и вообще не поворачивался.

— Караул! — воскликнул папа Эдвард. — Я совсем забыл. С ключом и раньше было что-то не так. Я только сейчас вспомнил. Эту дверь мы обычно не закрываем на ключ. Попробуй ещё раз, Сократ, осторожно.

Они услышали, как Сократ за дверью возится с ключом, но тот никак не поддавался.

Тут Эрле тоже подошла к двери.

— Послушай, Гюро, — сказала она. — Может быть, вы сумеете вытащить ключ из замка и ты просунешь его мне в щель под дверью. Видишь, там есть щёлка между порогом и дверью.

— Попробую, — сказала Гюро. — Но вообще-то я сушёная рыбина.

Эрле заметно всполошилась, но папа Сократа только рассмеялся:

— А зовут тебя, случайно, не Стокфиссо?

— Ага, — ответила Гюро. — Вот ключ. Я вытащила его, сейчас просуну вам.

Из-под двери показался ключ. Эрле облегчённо вздохнула и сказала:

— Отлично.

Подобрав ключ с полу, она воткнула его в замок со своей стороны, но ключ действительно оказался негодным и замок не работал. С наружной стороны тоже ничего нельзя было сделать.

Из ванной послышался плеск воды, и раздался голос Сократа:

— Эй, люди! Давайте выручайте нас скорее, а то на Вест-фьорде штормит!

— Послушай, Сократ, — сказал папа Эдвард. — Сделай, пожалуйста, так, чтобы вернулась хорошая погода, а то мы не расслышим друг друга.

— Тут такое дело, — начал Сократ. — Ничего наперёд не скажешь.

— Это он говорит, что разыгралась непогода, — шёпотом пояснил Эдвард.

— Придётся повозиться, — сказала Эрле. — Нужно вывинтить замок.

Очень кстати оказалось, что она пришла с инструментами, а Бьёрн уже научил её, что делать, если кто-то нечаянно заперся в ванной и у него заело замок.

Она принялась выкручивать маленькие винтики, которые удерживали замок, но они плохо поддавались, ведь их, наверное, давненько никто не трогал.

И тут вдруг Гюро испугалась. Что, если мама не сумеет вынуть замок? Вдруг им с Сократом суждено навсегда остаться в ванной? Она заколотила в дверь кулаками и заголосила:

— Мама! Выпусти меня!

Как только она подняла крик, закричал и Сократ:

— Папа! Я не хочу больше оставаться в Фабельвике! Я хочу в Тириллтопен, есть булочки! И Чучело тоже!

— Тише! Тише! — успокаивал их папа. — Осталось совсем немножко подождать. Мама у Гюро всё умеет. Правда же, хорошо, что она как раз пришла? Да, Сократ? У неё с собой целый ящик со всякими инструментами. Там и щипцы-кусачки, и молоток, и отвёртки, и чего только нет.

Тут первый винтик вывалился на пол, и железная накладка, за которой был спрятан замок, зашаталась. Но Гюро и Сократ не могли этого видеть.

— Ещё один винтик, и всё — дело в шляпе, — сказала Эрле.

Она сняла железную накладку, заглянула в замок и снова попыталась повернуть ключ. Затем она посветила в замочную скважину фонариком:

— Там что-то мешает, вот ключ и застревает, — сказала Эрле. — А ну-ка, посмотрим. Надо же! Там, кажется, заколка для волос. И как только она туда попала?

— Знаю, знаю! — сказала Аврора. — Однажды мы с Нюсси играли в ванной и понарошку там заперлись. Вместо ключа мы использовали заколку и заперли дверь, наверное, неправильно. Это случилось давно, ещё до того, как мы переехали в Фабельвик.

— Вот оно что выясняется! — сказал папа Эдвард.

Тут Эрле отперла дверь, и папа сказал:

— Добро пожаловать в Тириллтопен, путешественники!

Гюро очень удивилась. Она думала, что папа Сократа будет браниться, а ей попадёт от мамы, но родители только обрадовались, что вызволили детей из ванной. А папа Эдвард сделал совсем неожиданную вещь: он взял и выкинул ключ в мусорный мешок со словами:

— Никогда в жизни не буду держать в квартире такого ключа. Если б не Эрле, не знаю, что бы я делал. А теперь все за стол!

Они ели булочки и запивали молоком, и вдруг неожиданно в дверь позвонили. Эдвард пошёл открывать. На пороге стояла женщина.

— Дворник здесь? — спросила она. — Мне сказали, что она пошла к вам работать. Ах, вот она какая работа! — недовольно протянула посетительница, увидев сидящую за столом Эрле.

— Нет, не такая! — сказал Эдвард. — Если хотите знать, какую работу выполнила мастер Эрле за то недолгое время, что она была здесь, то пожалуйста: она развесила все наши картины, а ещё успела вызволить из ванной двух ребятишек, которые там заперлись и не могли выйти из-за того, что замок заклинило.

— Спасибо за угощение, — сказала Эрле. — Что у вас нужно сделать?

— Я забыла в квартире ключ и захлопнула дверь, теперь я не могу попасть домой. Говорят, что у дворника имеется запасной.

— Так и есть. Сейчас за ним сбегаю. Какой, вы сказали, номер вашей квартиры? Девятьсот девять? Пойдёшь со мной, Гюро?

— Пускай она ещё побудет у нас, пока мы с папой не поедем в город, — попросила Аврора. — Она даже булочку не успела доесть.

Эрле посмотрела на Гюро. Казалось, ей очень понравилось сидеть за столом и уплетать булочки в обществе Авроры и Сократа.

Поев, они уселись втроём на полу в спальне и покатали мячик. Потом им пришлось уступить место Эдварду, так как он пришёл мыть пол, но в остальное время спальня была предоставлена в их распоряжение, и вся троица наигралась к полному своему удовольствию, только Гюро и Сократ играли уже не в Фабельвике, а в Тириллтопене.