Фабельвик открыл папу. Сначала все признали его как мужчину, который нянчил детей и подшивал шторы, потом как учителя средней школы и, наконец, как искусного музыканта, под окном которого собирались люди, слушавшие его игру на пианино. В результате папу попросили выступать в местном оркестре, который собирался два раза в неделю по вечерам в школе.

Дни становились всё короче, и в конце почти каждого дня папа рассказывал о путешествиях Чучела. Наступило Рождество, и папа очень обрадовался, что теперь он сможет отдохнуть. В сочельник к ним в дом пришли жена судьи с Томасом, и они все вместе походили хороводом вокруг рождественской ёлочки. Правда, кроме судьи и его жены, никаких других гостей семья Теге не принимала. Так они праздновали до пятого дня Рождества. Авроре и Сократу нравилось, что папа и мама по утрам никуда не спешили. Мама ходила, конечно, в контору в первую половину дня, но проводила в ней всего несколько часов, и необязательно — с самого раннего утра. Аврора с Сократом тоже не одевались сразу, как только просыпались, папа надевал им на ноги толстые носки, и они могли в них бегать и даже танцевать, а потом завтракали с мамой перед её уходом. И после этого они уже никуда не спешили. Папа садился за пианино, Аврора садилась к нему на колени, и они вместе играли одну простенькую мелодию, пока к пианино не поспевал Сократ. Он тут же давил на басовые клавиши, что конечно же огорчало: тоненькая мелодия, таким образом, полностью пропадала.

— Сходи лучше, приведи Чучело, — говорил папа, — пусть он тоже концерт послушает.

Сократ убегал, приводил Чучело, сажал его на стул и говорил:

— Вот это, как ты знаешь, пианино. Сейчас на нём будут играть папа с Авророй, а потом — мы с тобой.

И папа с Авророй играли дальше.

Как-то раз в этот момент постучали в дверь, и Сократ с Чучелом побежали её открывать.

— Скажите, Аврора дома? — произнёс голос.

— Ну да, она дома, — ответил Сократ.

— Войдите! — прокричал папа. — Это, наверное, вы, Ракель с Юханной?

— Да, мы только хотели спросить, не хочет ли Аврора покататься на коньках? — спросила Юханна.

— На коньках? — озадаченно протянул папа. — А что, у вас есть каток? Или лёд на озёрах или в каналах? У нас здесь только море, а оно не замерзает.

— Нет, не замерзает, — согласилась Юханна. — Но мы не ходим на море, мы ходим на дорогу.

— На дорогу? — удивился папа. — Но, дорогие мои, разве это не опасно из-за машин?

— Нет, мы ведь ждём, пока не станет светло.

— Вот как. — Кажется, папе ответ девочки не понравился.

— У меня нет коньков, — сказала Аврора. — И у Сократика тоже.

— Очень жаль. Ну мы тогда пойдём.

И они ушли. А Аврору игра на пианино больше не занимала.

— Я, наверное, оденусь и выйду на улицу, — сказала она. Ладно, пусть у неё нет коньков, но посмотреть, как катаются другие, тоже интересно.

— Да, одевайтесь! — сказал папа. — Побегайте на улице, пока ещё светло.

Но Сократ уже обещал Чучелу сначала поиграть на пианино. Он взял

Чучело к себе на колени, сел за пианино и начал его учить. Но Чучело хотел играть сам, и это тоже было неплохо. Ведь Сократу не терпелось бежать на улицу и играть вместе с Авророй.

Они всё ещё одевались, когда снова раздался стук в дверь, и на этот раз к ним пришла жена судьи.

— Аврора, ты не сбегаешь для меня за сметаной? Ко мне придут две знакомые, а я боюсь выходить на улицу, там сейчас слишком скользко.

— Юханна говорит то же самое, — сказала Аврора.

— И что она говорит?

— Что на дороге лёд, и они бегают по ней на коньках.

— Мы тоже так раньше делали. Но тогда ещё здесь не было так много машин. Хотя в Фабельвике они ещё не очень опасны. Если не выходить на Главную улицу. Дорога, которая проходит мимо нашей калитки, вполне подходит. Машины на неё почти не выезжают, а когда выезжают, то ездят медленно из-за того, что она скользкая. Так что надевай коньки, Аврора! Но, может, ты сначала принесёшь сметану?

— У меня нет коньков. Я просто иду смотреть на других.

— Ой, как же это? — сказала жена судьи. — Ты пока сбегай за сметаной, а я поищу на чердаке, может, там что-нибудь найдётся. В детстве мы все катались.

— Вы пойдёте на чердак? — Сократ заинтересованно взглянул на неё.

— Да. Ты хочешь со мной? — Жена судьи очень хорошо понимала, что творится в голове у Сократа, когда на лице у него появлялось такое выражение.

— Да, — сказал Сократ и послушно взял её за руку.

А Аврора, положив деньги в варежку, уже упорхнула, как ветерок.

Только бы ей принести эту сметану до того, как они спустятся с чердака, ведь чердак — это самое интересное место в доме. Там всегда что-нибудь находится.

Но сегодня на дороге не разбежаться, она совсем обледенела и больше подходила для бега на коньках, чем в сапожках.

К счастью, в магазине оказалось мало народа. Аврора купила сметану и отправилась домой. Она вошла в дом судьи, оставила сметану на кухне и взобралась по лестнице на чердак.

Естественно, она споткнулась на первой же ступеньке и немного ударилась. Ну да ладно, она потерпит. Только бы они не ушли оттуда. Она приоткрыла дверь. Вот он, этот таинственный и огромный чердак! Свет на потолке горел, но всё равно плохо освещал тёмные закоулки. Стояла тишина. Аврора даже на секунду подумала, что оказалась на чердаке одна, но тут же услышала голоса, чьё-то бормотание. Кажется, она услышала голос Сократа.

— Эй, вы здесь?

— Я тут, — откуда-то прозвучал ответ.

— Привет! — крикнула Аврора. — Это пришла я!

— Очень хорошо, Аврора, — сказала жена судьи, появляясь справа. — Может, ты поднимешься вот на этот ящик и посмотришь там, наверху? У меня от этого хлама кружится голова.

Аврора взобралась на ящик и обнаружила массу интересных вещей. Тут были и маленькие санки, и небольшие лыжи, и ещё что-то блестящее, загнутое на конце.

— Это снегурки, — сказала жена судьи. — Поищи ещё один конёк и пару коньков с зажимами.

— Я спущу вниз всё, что тут есть, — сказала Аврора. — И их найду.

Тут она нашла коньки на сапогах, но они были для неё велики.

— Это мои коньки! — восторженно воскликнула жена судьи. — Ты представить себе не можешь, сколько радости они мне принесли.

— Здесь есть ещё что-то, похожее на ключ.

— Ну конечно, это ключ для крепления коньков на обуви, — сказала жена судьи. — Хорошо, что ты его нашла. Он нам пригодится. Сократ будет бегать на снегурках, а ты — на сапожках с коньками.

Тут Аврора нашла ещё один конёк без загиба кверху.

— Сейчас мы всё это заберём, — сказала жена судьи, — мои коньки тоже, я хочу показать их подругам.

Из коньков получилась целая связка, и жена судьи решила нести все три пары. Она побоялась, что Аврора и Сократ могут на крутой лестнице оступиться.

— Садись на ступеньку, Сократик, и жди, — сказала жена судьи и стала спускаться.

Какое-то время ей это хорошо удавалось, но потом вдруг один конёк выскользнул из связки, и жена судьи попыталась поймать его на лету. В результате все коньки с бренчанием и звоном попадали на лестницу и запрыгали по ней. Шум при этом поднялся неимоверный.

Дверь конторы открылась, и судья Томас, мама и другие служащие выбежали посмотреть, что случилось.

— Ты упала? — спросил судья.

— Нет, я удержалась.

— Чем вы, собственно, здесь занимаетесь? — спросил Томас.

— Мы катаемся на коньках, — заявила ему жена. — То есть это коньки на нас катаются. А потом они сбежали. Это они упали, мы же спокойно спускаемся вниз. С нами всё в порядке.

— А я здесь сижу, — желая поддержать жену судьи, сказал со своей ступеньки Сократ.

— Неужели ты хочешь встать на коньки? — спросил жену Томас.

— Не знаю ещё. Пока что я принимаю гостей, а коньки сняла с чердака детям.

— Понятно. Я тут немного перепугался, подумал, что это ты свалилась с лестницы.

— Ничего подобного. В следующий раз, когда я свалюсь с лестницы, я честно об этом тебе скажу.

— Ну ладно, успокойся, — сказал Томас и исчез за дверью.

Перед тем как пойти за ним, мама кивнула Авроре с Сократом, а оставшиеся служащие стали собирать упавшие коньки, что продолжалось довольно долго.

Когда наконец они снова оказались на кухне, жена судьи сказала Авроре:

— Скажи мне по-честному, ты когда-нибудь на коньках стояла?

— Да, стояла. В Голландии. А Сократ тогда сидел на салазках.

— Я умею кататься на салазках, — вставил своё слово Сократ.

— Я думаю, вам поможет папа.

Увидев коньки, он удивился ужасно. С коньками Авроры всё получилось прекрасно, они к её сапожкам привинчивались, а вот с Сократовыми пришлось повозиться. Его снегурки закреплялись на обуви ремнями, и ремешки местами сильно поизносились. Пришлось их заменять верёвочками, что, конечно, было непрочно. А Сократ сидел на стульчике и восхищался снегурками.

Папа проводил детей до дороги, которая проходила рядом с калиткой. На прощание он сказал:

— Ну вот, здесь безопасно. Следи за Сократом, Аврора, а я пойду позанимаюсь немного и приготовлю поесть.

— Хорошо, — согласилась Аврора. Она даже не взглянула на папу, настолько занята была своими ногами. Лёд на дороге местами бугрился, коньки то вскакивали вверх, то срезались вниз, а ноги от напряжения дрожали, как тоненькие вязальные спицы.

Она слышала, как далеко внизу кричали, катаясь, Юханна и другие дети. Наконец их с Сократом заметили, и дети поднялись наверх. Юханна стала показывать Авроре всё, что она на коньках умеет, а это было немало — ведь она и бегала по дорожкам на скорость, и выписывала на льду фигуры.

— Гляди на меня, Аврора! — говорила она, скользя на одной ноге, а другую откидывая назад и нагибаясь вперёд всем телом. Это было красиво, и Аврора порядком приуныла: ей стоило немалых усилий просто держаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы кататься, выписывая фигуры.

— Знаешь, — сказала она Юханне, — давай играть в то, что мы сейчас в Голландии?

— Это как? — спросила Юханна.

— Вот мы сейчас на дороге, а это всё равно что на канале в Голландии. Там ведь везде проходят каналы, и, когда на них стоит лёд, все катаются на коньках. И убегают далеко.

— Ну на этой короткой дороге мы далеко не убежим. Чуть дальше она круто спускается к складу сушёной рыбы.

— А на каналах в Голландии нет горок. Они совсем гладкие.

— Ну и что? Ты думаешь, что это так важно, что ты была в Голландии? Вот мой дядя, тот проехал много раз вокруг всего света.

— А Аврора не важничала, — возразила ей Ракель. — Она просто сказала, чтобы мы вообразили себя в Голландии.

— Ага, только эта страна называется Нидерланды, — поправила её Юханна. — Так говорит мой дядя. Мы, конечно, можем вообразить, что катаемся по каналу, а он спускается вниз. Поехали!

И вправду, кататься вниз с горы было страшно и интересно. Они летели так, что свистело в ушах, а ноги, те даже дрожали. Они ехали согнувшись и визжали, а Юханна крикнула:

— Берегись, вон идёт машина!

Им удалось затормозить, и они пропустили машину мимо, а потом полетели снова. И скатились до самого склада сушёной рыбы.

— Вот как мы прокатились, Аврора, — сказала Юханна. — Такого на твоих каналах не видели.

— А где Сократик? — вдруг вспомнила Аврора.

— Сократик? — переспросила Юханна. — Он был там, наверху.

Все вместе поднялись наверх. Это оказалось труднее. Пришлось взбираться, втыкая кончики коньков в лёд. Хотя это тоже было интересно. Только бы Сократ оставался сейчас у калитки! Но его там не было. Зато туда на полной скорости прибежала на коньках жена судьи. Для уверенности она держала в одной руке лыжную палку.

— Вы видели Сократика? — спросила у неё Аврора.

— Нет. Разве он не был здесь вместе с вами?

— Мы съехали с этой горки к складу сушёной рыбы.

— Ну что ж, будем его искать, — сказала жена судьи.

Они снова съехали с горы, впереди мчалась жена судьи. Теперь она не держала лыжную палку сбоку, а тормозила ею между ногами и одновременно кричала:

— Прочь с дороги! Водители машин, осторожнее! Сзади едут дети!

Когда они подъехали к зданию рыбного склада, жена судьи сказала:

— Дверь открыта. Давайте туда заглянем!

Теперь внутри не было столько рыбы, как в первый раз, когда Аврора сюда приходила. Только у одной стены протянулось несколько штабелей, а на противоположной, подальше, лежал маленький мальчик.

— Сократик, — воскликнула Аврора, — ты здесь!

Но Сократ не отвечал ей, только смотрел на море.

— Ты не заболел, милый? — спросила жена судьи.

Сократ удивлённо взглянул на неё, но и на этот раз не ответил.

— Сократик, нам нужно сейчас же домой, папа ждёт, — сказала Аврора.

Тут Сократ тяжело вздохнул:

— Ты не понимаешь. Я же сушёная рыба и разговаривать не могу.

— Вот теперь я понимаю, — сказала жена судьи. — Но ты ведь можешь немножечко поиграть в Сократа, чтобы я увидела, как ты на коньках катаешься?

Сократ взглянул на неё, потом уставился на свои коньки, улыбнулся и перестал притворяться сушёной рыбой.

Жена судьи и Сократ поехали на коньках. Получалось это у них замечательно, женщина держала Сократа крепко, и иногда даже он скользил не на сапожках, а на привязанных к ним коньках. Когда они оказались дома, Аврора сначала не хотела рассказывать папе о том, как они искали Сократа, но, когда папа снимал с него коньки, тот сказал:

— Я вспомнил о Стокфиссо сегодня. Интересно, она добралась до Африки? И сегодня я был сушёной рыбой.

Пришлось Авроре рассказать папе обо всём.

Вечером папа сходил к полицейскому, взял у него указатели дорожных знаков, и через день движение на дороге от калитки усадьбы вниз до рыбного склада было закрыто для машин с обеих сторон.

На указателях было написано: «Движение машин запрещено», что в общем-то было правильно, ведь сюда сбегались покататься на коньках дети со всего Фабельвика, и скольжение на дороге было замечательное. Теперь малыши больше не боялись машин, и водители тоже вздохнули с облегчением, ведь срочно затормозить на такой скользкой дороге было почти невозможно.