Алексей перевернулся на спину, и его движение разбудило Клер. Она тотчас же испытала желание вновь прильнуть к нему, но подавила этот порыв и задумалась. Как она оказалась здесь?

Вчера она была так зла на Алексея. Он недооценивал ее, его не трогали ее страдания и боль, но ему пришлось признать, что она достойный соперник, когда бросила ему откровенный вызов. От нее ему нужен только секс. И это должно охладить ее чувство к нему… Но хватало лишь одного его прикосновения, чтобы снять ее боль. Клер понемногу начала забывать, что такое одиночество.

Рука об руку они выскользнули из театра прошлым вечером. Поездку в машине она помнила смутно. Она смотрела в окно, но ничего не видела. Как только они оказались в прихожей и избавились от верхней одежды, Клер сама потянулась к нему за поцелуем так страстно, что Алексей издал тихий стон. Он взял ее на руки и отнес в свою спальню… А ее не заботило ничего, хотелось лишь, чтобы он утолил ее печаль и избавил от душевной боли.

Клер начинала по-настоящему бояться, что теряет себя. Она подумала, что самое время уйти сейчас, раз она проснулась. Но стоило Алексею обвить ее талию руками, она и думать забыла о бегстве. Сейчас он проснется, и они снова займутся любовью! Клер и не подозревала, что может быть такой ненасытной.

Он что-то пробормотал по-русски. Клер повернулась и стала вглядываться в его лицо. Его брови были нахмурены, а губы поджаты. Все его тело напряглось. Непонятные фразы вновь и вновь срывались с губ.

Ему снится кошмар? Клер коснулась его лба, провела рукой вдоль шрама, тихонько позвала по имени. Его хватка стала крепче, и она вновь позвала его – уже от боли.

Вздрогнув, он проснулся, но так и не отпустил ее.

– Клер?..

– Я здесь. – Она попыталась снять с себя его руку. – А где ты?

Алексей часто задышал, а потом отстранился от нее.

– Я сделал тебе больно? – Он уселся на краю кровати.

– Все в порядке. – Она положила ему руку на грудь – его кожа была влажной от испарины. – Тебе часто снятся кошмары?

– Никогда, – резко ответил он и подтянул к себе простыню.

Клер сжала ладонь в кулак.

– Скорее всего, тебе просто некомфортно спать с кем-то в одной постели. Я как раз собиралась уходить, так что… – Она осеклась.

Кажется, целую вечность он молчал. Это становилось невыносимым. Клер почувствовала тошноту, когда поняла, что он не собирается просить ее остаться. Теперь она испытывала отвращение к самой себе.

Как можно, вопреки всему, ждать от него человечности? Надеяться, что она нужна ему не только для постельных утех? Смешно. Так долго она старалась одержать верх над собственным одиночеством, но еще никогда не испытывала столь сильного отчаяния, как в эту минуту. Годы тренировок научили ее мастерски справляться со слезами. Нет, и теперь она не заплачет!

Стремительно вылетев из его спальни, она, как слепая, добрела до своей комнаты и забралась в холодную постель. Глаза ее остались сухими.

Что за мучительный кошмар преследовал его? Мысли Клер вернулись к событиям прошедшего вечера. Алексей сказал, что Григорий дал ему первую работу после смерти отца, и ясно дал понять, что на дальнейшие расспросы отвечать не намерен. Клер была не глупа и поняла, что его переживания и воспоминания связаны с его шрамом. Сегодня же его пробуждение было тревожным… Клер так хотелось успокоить его, но он отверг ее.

Она легла на спину и прикрыла ладонью глаза. Она не должна требовать от него больше, чем он дает ей. У их отношений есть свой срок, и если она станет слишком много думать об Алексее, то ей будет тяжело, когда они расстанутся. Какое жалкое зрелище она представляет собой сейчас, когда их разделяет всего лишь одна стена. Что же будет дальше?

Алексей смотрел невидящим взглядом на реку, покрытую льдом. Он все еще не вполне пришел в себя после кошмара, который ему приснился. Дурные сновидения не посещали его с того самого дня, как не стало его матери.

За его спиной раздались мягкие шаги. Клер… Алексей чувствовал ее даже на расстоянии. Ему захотелось прикоснуться к ней – это желание он испытывал каждый раз, когда она была рядом. Алексей хотел обернуться на звук ее шагов, но колебался.

При других обстоятельствах его бы уже не было дома, но его шофер застрял в пробке. Алексей бесцельно бродил по коридору с пальто в руках, раздумывая над событиями прошедшей ночи. Когда же он собрался с мыслями и решительно повернулся, у него дух захватило от увиденного. Клер стояла неподалеку, она была одета и причесана. Под глазами залегли тени. Отчего? Она не спала ночью или по другой причине?

«Из-за тревоги». Его внутренний голос прозвучал суровее, чем он того хотел.

– Доброе утро.

– Доброе утро. – Она вновь была само спокойствие и сдержанность.

Он поджал губы. Что ж, так даже лучше. Должно быть, они пресытились друг другом прошлой ночью. Он слишком расслабился рядом с ней, так что их охлаждение полезно для них обоих.

– Ты уходишь?

Лицо Клер не выражало никаких эмоций. Алексей не понимал, раздосадована она или, наоборот, довольна. Загадкой было для него и то, почему прошлой ночью она оставила его одного. Неужели он сказал во сне что-то, оттолкнувшее ее?

– Я нужен на работе. – Он опустил глаза на свой портфель. Он так торопился убраться из дома поскорее, чтобы не встретиться с ней утром. И вот из-за пробки в центре его планы рухнули… – Извини, если напугал тебя ночью. – Он внимательно вглядывался в ее лицо, стараясь понять, о чем она думает.

– Все в порядке. В любом случае мне нужно было вернуться в свою постель.

«Но почему?» – подумал он, но так и не спросил. Ее настойчивое желание проводить ночи в разных комнатах расстраивало его, и он не понимал почему. Обычно он сам предоставлял своим любовницам апартаменты, и именно он оставлял их посреди ночи в одиночестве. А с Клер с самого начала он находил странное удовольствие в том, что она находится в его постели. Алексей снова смерил ее взглядом, недоумевая, как ей удалось околдовать его. Его радовало ее присутствие. Но при этом он вдруг остро захотел снова четко обозначить границы их отношений.

– Ты прекрасно подала себя вчера. Уверен, что мы получим массу приглашений. Я позвоню тебе и скажу, к которому часу ты должна быть готова. В любом бутике на Тверской ты можешь назвать мою фамилию, все расходы запишут на мой счет. Как только Иван отвезет меня на работу, он вернется за тобой. Я также могу попросить Ласло организовать для тебя индивидуальную экскурсию по городу.

Клер старалась сохранять невозмутимость. Вот, значит, чем занимаются любовницы, когда не отрабатывают свое содержание? В то же время Клер понимала, что не должна устраивать Алексею истерику. Всю ночь она убеждала себя не принимать близко к сердцу все, что происходит между ними. Их отношения ни близкие, ни теплые, они удобные. Они вместе лишь для секса.

Она постаралась собраться с мыслями. Идея выбраться из дома прозвучала очень привлекательно. Но после похода по магазинам в Париже она не нуждается в вещах. Клер вдруг поняла, как сильно ей хочется выйти на улицу.

– Не стоит никого беспокоить. Я бы хотела пройтись и посмотреть, куда меня приведут ноги.

Он сурово сдвинул брови.

– Ты хочешь идти одна?

– Думаешь, я потеряюсь? Не переживай, у меня хватит ума распечатать карту.

– Дело не в этом… Клер, это небезопасный город.

Она лишь махнула рукой:

– Вряд ли он опаснее Лондона, где я живу одна с пятнадцати лет.

– Москва – это тебе не Лондон, Клер! Здесь тебя могут не просто напугать или ограбить, здесь участились похищения.

– Кто же похитит меня? – Она широко улыбнулась, несмотря на то что его слова немного испугали ее. – За меня не у кого просить выкуп. Или ты забыл?

– То есть ты думаешь, что фотографы на премьере в Большом театре не сделали снимков моей спутницы? И дело даже не в том, что вчера от одного твоего взгляда мужчины могли потерять голову. – Она залилась румянцем. – Ты – иностранка. Клер, ты прекрасно понимаешь, на что люди готовы пойти ради денег.

Его шрам бледнел на фоне раскрасневшегося лица. Ее посетило дурное предчувствие. Она ясно поняла, что этот шрам не был результатом какого-то несчастного случая. Это несмываемый след насилия.

На Клер вдруг накатила такая тоска, что, вопреки своей воле, она приблизилась к Алексею и взяла его лицо в ладони. Легко коснулась губами жесткой линии его рта. Алексей решительно отстранил ее от себя.

– Что ты делаешь?

Его реакция больно ранила ее. Клер вздохнула. Ну вот, она поддалась эмоциям и потеряла осторожность. А ведь он даже не представляет себе, как мало людей проявляли к ней такую заботу.

– Спасибо, что присматриваешь за мной, – тихо сказала она.

Алексей невозмутимо бросил взгляд на часы, сделал шаг к двери и на прощание обернулся.

– Так ты остаешься или мне вызвать Ласло?

Нет, у нее нет шанса устоять перед этим сильным, заботливым и привлекательным мужчиной. Что будет, когда они расстанутся? Ей придется снова заботиться о себе самой. Надо сейчас же отстоять свою независимость!

– Я не стану очередной жертвой похитителей. – Ее губы предательски дрожали. – Если мне захочется, я выйду.

– Вопреки всему тому, что я тебе сказал? – Он снова нахмурился.

– Ты преувеличиваешь риск. – Она скрестила руки на груди. Очевидно, его собственный опыт говорил о другом. Но Клер решила отстаивать себя до конца. – Когда ты хочешь что-то сделать, у кого ты спрашиваешь разрешения? Правильно, ни у кого. Я поступаю так же.

Алексей поджал губы. Он не привык к такому поведению.

– И я не упрямлюсь. – Она посмотрела на свой безупречный маникюр.

– Но ты ничего не обещаешь?

– Я не буду лгать тебе.

Он сделал глубокий вздох и со стуком опустил портфель на пол. Тотчас же зазвонил его мобильный телефон, Алексей что-то резко ответил в трубку, прежде чем швырнуть ее на столик в прихожей.

Клер перевела дыхание и сделала шаг назад.

– Что ты делаешь?

– Если ты не собираешься оставаться дома, как я тебя прошу, то мне придется принять меры, не так ли? – Он нервно ослабил узел галстука.

– И что это значит? Ты что, собираешься меня связать? – Клер сделала несколько шагов назад.

– Это значит, что мне придется переодеться и пойти вместе с тобой. – Проходя мимо, он повесил галстук ей на плечо. – Прибереги его для связывания после заката.

Клер пришлось напомнить себе, что она не старалась вести себя как испорченная женщина. Она – взрослый человек, принимающий осознанные решения, так же как и Алексей. Она не просила его отвлекаться от работы, а потому его дурное настроение не должно тревожить ее.

Она взглянула в окно. Небо было безоблачным, снег искрился от солнца. Модистка в Париже прожужжала Клер все уши о том, какие суровые в России холода, и все ради того, чтобы, пользуясь счетом Алексея, продать Клер всю свою зимнюю коллекцию. Она тепло оделась, и они вместе с Алексеем спустились в вестибюль. Клер задала несколько вопросов по маршруту привратнику. Оказалось, что пожилой мужчина прекрасно говорит по-английски. Она записала названия улиц, чтобы самостоятельно вернуться в случае необходимости.

– Планируешь скрыться от меня в городе? – поинтересовался Алексей, когда они вышли на улицу.

– Конечно же нет. – Пронзительный холодный ветер пробирал Клер буквально до костей. Было трудно дышать. – Куда бы ты хотел пройтись?

– Выбирай маршрут сама.

Клер оглянулась, решительно отказавшись от соблазнительной мысли тотчас же вернуться домой, собралась с духом и двинулась к реке. Алексей достал из кармана куртки бальзам для губ и протянул ей. Как кстати! Ее губы уже начали обветривать. Да, кажется, она предусмотрела далеко не все.

– Видимо, ты часто бываешь дома зимой, раз ко всему готов.

– Бальзам остался с прошлого раза, когда я катался на лыжах.

Ну конечно.

– Любишь кататься на лыжах?

– Катаюсь, когда езжу с проверкой на свой курорт.

– А… Ну конечно. И где же это? Здесь, в России?

– В Канаде. Неплохое оказалось вложение.

– Конечно. – Клер улыбнулась: Алексей никогда не делал необдуманных вложений. И она – одно их них. Мысль была настолько неприятной, что она тотчас попыталась отделаться от нее.

Идя по мосту, Клер и Алексей притягивали взгляды прохожих, каждый из которых, казалось, знал этого человека лучше, чем Клер.

– От каких дел я отвлекла тебя сегодня? В Интернете пишут, что ты занялся строительством дорог и собираешься приложить руку к общественному транспорту.

Алексей немного помолчал. И зачем это, интересно, она искала информацию о нем?

– Сначала дороги, а потом уже транспорт. Различные сделки с недвижимостью. Мне также принадлежит судостроительная верфь.

– Строить корабли действительно так выгодно? – поинтересовалась Клер.

– Вообще-то нет. Это влетает в копеечку. – Алексей хмурился, но она чувствовала, что он гордится собой. – Но у всех моих предприятий замечательные рабочие команды.

– Отчего ты хмуришься?

Алексей хмурился, потому что с самого утра хотел убраться подальше от этой умной златовласки с проницательным взглядом. Клер не сводила с него глаз, следила за каждой переменой в его настроении. Такое внимание смущало его, и волей-неволей, он рассказывал о себе все больше и больше. Намного больше, чем некогда планировал.

– Думаю о том, сколько бы я мог сделать до обеда, если бы был в офисе, – соврал он.

Клер отвернулась, и дальше они шли в полном молчании. Алексею вовсе не хотелось обижать Клер, но и отвечать на ее вопросы – тоже. Правда была в том, что он не знал, чем бы занимался на работе. Его приоритетом был подбор первоклассного персонала. Каждое его новое предприятие было шагом к поглощению империи Ван Эйка, но теперь этот путь пройден. Конечно, нажитое в процессе состояние требует внимания. Деньги должны работать. Но, несмотря ни на что, его снедали чувство вины и ощущение пустоты.

Вдруг Алексей увидел мужчину с фотоаппаратом. Тот был непримечательно одет. Сделав несколько снимков, он скрылся. Алексей не стал обращать на это внимание Клер. Он прекрасно знал, что ни один его шаг не остается незамеченным.

Алексей решил, что нужно усилить охрану. Если бы это был обычный папарацци, он бы не обратил на него внимания. Но неизвестный фотограф явно не желал, чтобы его заметили. Слежка такого рода могла означать только одно: кто-то пытается добраться до его секретов. Алексей испытал удушающее чувство дурноты.

Клер неожиданно взяла его за руку и сжала ладонь. Ее глаза были широко распахнуты от удивления.

– Когда ты сказал, что на улицах Москвы опасно, я представляла что угодно, но не… Это что, медведь?

Алексей проследил за ее взглядом и невольно улыбнулся:

– Это Масленица.

– Что это?

– Это празднование прихода весны. По этому поводу устраиваются гулянья.

– И как узнать, что весна пришла?

Алексей рассмеялся.

Потом они катались на тройке. Забравшись под теплый плед, Алексей рассказывал Клер о русских традициях. О Масленице, праздничных развлечениях, кулачных боях и о Великом посте.

После катания Алексей угостил Клер блинами с грибами, икрой, маслом и сметаной.

– Если я и дальше буду так много есть, тебе придется купить мне новый гардероб, – смеялась Клер.

Они гуляли под резными арками и любовались ледяными скульптурами – ангелы, замки и волшебные животные уже начали понемногу таять под солнцем.

– Ты совсем не ешь блины, – заметила Клер.

– Слишком много съел их в детстве.

– Тебе они так нравились?

– Нет, мы жили бедно, – сухо пояснил Алексей.

– В то время ты еще не работал на Григория?

– Когда я учился, то не работал. Мама не хотела, чтобы я отвлекался от учебы.

– Мне трудно представить, что ты прислушивался к чьему-то мнению.

– Я бы сделал для нее все, что угодно. – Его голос едва заметно дрогнул. – Тем не менее я не мог сделать того единственного, в чем она нуждалась. Я не мог вернуть ей отца. Когда Григорий дал мне работу, я был на последнем курсе университета. Поначалу мама продолжала работать, мы кое-как существовали. После я поддерживал ее до…

Клер была обескуражена его откровенностью. Ей вдруг захотелось обнять его, но она умела учиться на своих ошибках. Он будет делиться с ней, только если она не станет сочувствовать.

– Рак? – предположила Клер. В такой ситуации ей было трудно оставаться равнодушной. Он коротко кивнул. – Это такая трагедия.

– Она хотела умереть, – вдруг сказал он. – Мама прекрасно понимала, что заболевает, но не следовала предписаниям врача. Она понимала, что обременяет меня, и ей не хотелось жить без отца.

Клер тяжело дышала. Ей так хотелось утешить его, но она не могла сделать этого.

– Должно быть, она очень любила его…

– Его смерть полностью уничтожила ее. Было ужасно видеть ее в таком состоянии. Еще больше меня угнетало, что я… – Он помотал головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых безрадостных воспоминаний. – Ты закончила?

Клер плотнее укуталась в шерстяную шаль, которую купил для нее Алексей. Она очень хотела, чтобы он рассказал ей обо всем до конца, облегчил бы душу. Да, она не должна испытывать чувств к этому человеку, но его боль для нее невыносима.

Клер взяла Алексея под руку и почувствовала, как он напрягся.

– Я уверена, – вкрадчиво сказала она, – ты сделал все, что было в твоих силах. Ты не можешь обвинять себя в том, над чем не властен.

– Кто же еще виноват?

– Виктор? – невольно выпалила она.

– Что ты сказала? – Из его рта вырвалось облачко пара.

Наверняка она сморозила глупость… Но после смерти Виктора его грехи широко освещались прессой. Каждый день появлялось все больше и больше свидетельств его злодеяний. Ненависть Алексея к Ван Эйку была слишком глубокой. Клер вдруг вспомнила его слова: «После того, как моего отца убили». Неужели?..

– Виктор имел какое-то отношение к смерти твоего отца?

Внутренне она вся сжалась в тугой комок. Его лицо помрачнело.

– У меня нет прямых доказательств.

По ее спине пробежал холодок. Алексей думает, что Виктор виновен в смерти его отца! Неудивительно, что он так презирает ее за то, что она пользовалась расположением этого человека. Она почувствовала дурноту. Теперь ей стало понятно, что так глубоко повлияло на Алексея. Удивительно, что он не выкинул ее на улицу, как только обнаружил в пентхаусе.

– Ты в порядке? – спросил Алексей, когда они вернулись домой.

Она машинально снимала обувь, еще не вполне осознавая, что они в квартире.

– Все хорошо, – промямлила она онемевшими губами. – Думаю, мне просто нужно согреться. – Было трудно смотреть Алексею в лицо. – Прогулка была глупой затеей с самого начала.

Алексей едва слышно вздохнул.

– Ты можешь ехать на работу. Я никуда не уйду, обещаю.

– Ты все еще здесь?

Он был приятно удивлен. Сейчас Клер выглядела гораздо лучше – свежей и порозовевшей после теплого душа. На ней были мягкие домашние брюки и уютный свитер. У Алексея перехватило дыхание. С утренней прогулки она вернулась такой болезненно бледной, что он начал переживать за ее самочувствие. Никогда еще Алексей не относился с трепетом ни к одной из своих любовниц. Да уж, Клер перевернула его жизнь с ног на голову.

– Что это у тебя? – Он взял у нее из рук стопку папок и ноутбук.

– Я хотела сделать кое-что для фонда, но если ты занят, то я лучше займу гостиную.

– Нет, садись, все в порядке. – Алексей разложил ее вещи на своем письменном столе. Он обратил внимание на бланк с инициалами Виктора.

– Это было нужно мне для работы, а потом… – Клер прикусила губу. – Я просто избавлюсь от этого.

Алексей напрягся: Виктор умер, но не исчез бесследно.

Клер поднесла руки к щекам.

– Я и представить не могла, что он может иметь отношение к смерти твоего отца.

Алексей в очередной раз попытался закрыться от нее, но теперь он не мог игнорировать ее слова. Он сожалел о том, что рассказал ей. Как им обоим забыть об этом?

– Послушай, из-за него мы встретились.

– Как ты можешь говорить такое? Я знаю, что ты злишься и ненавидишь меня.

Он действительно злился. Клер не была глупа, она не охотилась за деньгами. Как она могла спутаться с таким мерзавцем?

– Так и есть, – тихо подтвердил он. – Я хочу понять, как ты могла подпустить к себе такого человека? Почему ты была так слепа, что не разглядела его сути? – Он почувствовал укол ревности. – Как ты могла…

«Ты не ждала меня».

Алексей запрокинул голову и сжал кулаки, ужаснувшись тому, что чуть было не сказал это вслух. Его сердце учащенно билось, на лбу и над губой выступили капельки пота. Пришлось напомнить себе, что, несмотря ни на что, он не имеет на Клер прав.

– Я совершенно не понимала, с кем имею дело, вела себя наивно.

– Я знаю, что ты наивна. – Ему отчаянно хотелось оградить ее от всего плохого! И даже от самого себя. Особенно от самого себя.

Что ж, теперь Клер знает, кто виноват в смерти его отца. Отец вступил в драку, которую начал Алексей, и, когда она подошла к концу, Алексей вышел из нее живым и с бременем двух смертей на плечах. Трех, если учесть и маму.

Все это время он внимательно наблюдал за Клер, искал в ней что-то плохое. Что-то, способное подпитывать его гнев, что-то, способное оправдать то, что он принудил ее к сексу с ним. Но каждое ее решение и поступок лишь убеждали его в том, что он пользуется ее невинностью и неопытностью. Это впечатление подтвердили и ее следующие слова.

– Просто впервые в жизни я почувствовала себя особенной. К такому чувству легко привыкнуть, – тихо заметила Клер. Она чувствовала себя отвратительно, словно созналась в чем-то гадком.

Алексей стал похож на мраморную статую. Клер же испытала давно забытое чувство – ей захотелось стать крошечной, чтобы провалиться в щель между половицами. Было больно смотреть в глаза своим ошибкам. Она крепко вцепилась в край стола. Костяшки ее пальцев побелели.

– Рядом с приютом, где я росла, была школа. Если мы вели себя хорошо, нам разрешали посещать занятия, где мы могли получать стипендии наравне с детьми богатых родителей. Я очень старалась, но мои способности были средними. Денег не было, я носила одежду с чужого плеча, у меня никогда не было модной обуви, я не ходила на вечеринки. Не думаю, что другие дети издевались надо мной ради удовольствия. Просто я не принадлежала к их кругу.

Алексей смотрел на нее не моргая. От этого она стала говорить еще тише. Ей было страшно обнажать перед ним свои изъяны.

– В Лондоне волшебства тоже не произошло. Чтобы покрыть аренду крохотной комнатушки, я работала на трех работах. У меня не было времени ходить на вечеринки и заводить знакомства. Затем появился Виктор. Он с самого начала отнесся ко мне как к профессионалу, единственной, кто понимал, что именно ему нужно. Люди начали замечать меня, потому что думали, что я стала важным человеком.

Клер чувствовала горечь от собственных слов. Она прекрасно понимала, что на самом деле не была важна ни для него, ни для компании, но ей было приятно думать, что так считали окружающие.

– Он дал мне то, чего я была лишена, – деньги. Деньги на новую одежду. Пообещал, что окажет поддержку моему фонду.

– Я делаю то же самое. Теперь ты чувствуешь себя особенной?

Она чувствовала какую-то ловушку в этом вопросе.

– Я ощущаю себя лишь твоей очередной любовницей и не жду к себе другого отношения с твоей стороны.

– Но ты должна, – вдруг сказал он. – Ты должна требовать от каждого мужчины, чтобы он восхищался тобой и чтил тебя за то, какая ты исключительная женщина. Не отдавай себя за меньшее, никогда больше не связывайся с такими низкими людьми, как Виктор… – Он провел рукой по лицу. – И я.

Клер не стала перечить ему. Это было бессмысленно. Она знала Алексея лишь несколько дней, а он жил с этим все это время. Тем не менее она не могла согласиться с ним.

– Не опускай себя до его уровня. – Она коснулась его руки. Холодной как лед. – Ты…

Алексей внимательно смотрел на ее губы. Этот мужчина одновременно пугал и притягивал Клер. Рядом с ним она лишалась дара речи и способности трезво мыслить.

– Я… – Ее горло почти свело судорогой от волнения. – Рядом с тобой я чувствую себя… Это трудно объяснить. Просто мне так хорошо, когда ты прикасаешься ко мне.

Она смущенно замолчала.

– Это может сделать любой мужчина.

– Я никогда не реагировала так ни на одного мужчину до тебя.

В ее глазах он увидел подлинную обиду. Она ускользала от него. Алексей взял ее за руку.

– Ты никогда не была с другим мужчиной.

– Я этого не хотела. Вот в чем дело. Ты – особенный для меня, для моего тела. Не знаю, почему так.

Он глубоко вздохнул и опустил голову.

– И ты для меня… Я тоже не понимаю, что происходит.

– Правда? – Она была потрясена.

Нет, она не должна спрашивать, не должна вытягивать из него подтверждение того, что ему нравится проводить время с ней. Но Клер нуждалась в этом, как никогда раньше.

Казалось, он не может подобрать слов, чтобы ответить.

– Ты ведь прекрасно знаешь, как влияешь на меня.

Она перевела дыхание. Его слова были как сладкий бальзам.

– Откуда мне знать об этом? – Она пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Ты не хотел, чтобы я оставалась ночевать в твоей постели. Не дал мне поцеловать себя утром.

– Ты можешь целовать меня когда угодно и куда угодно… но только не сюда. – Он коснулся рукой своего шрама.

У нее ослабли колени.

– Для тебя это действительно так важно?

– А ты как думаешь?