Если выразить апотропеическую ситуацию предложением Апотропей оберегает охраняемый объект от опасности, то в одних случаях в этом-предложении будет актуальным прямое дополнение (охраняет объект), в других — косвенное (охраняет от опасности), в зависимости от того, на что направлен «вектор» действия апотропея — на объект, который нуждается в охране, или на источник опасности. Существует и третья ситуация — когда нуждающийся в охране объект становится сам себе апотропеем, т.е. наделяется такими магическими свойствами, которые делают его недоступным для сил зла. Исходя из этого, семантические обереги можно разделить на три категории: 1) обереги, которые охраняют объект, не допуская к нему потенциальное зло; 2) обереги, которые воздействуют на носителя опасности, различными способами обезвреживая его; 3) обереги, которые превращают в апотропей сам охраняемый объект, наделяя его соответствующими качествами, делающими его неуязвимым перед опасностью. Апотропеическая ситуация реализуется в одиннадцати моделях. Четыре из них относятся к оберегам первой категории, т.е. к таким, которые охраняют объект. Это окружение, преграждение, разграничение, укрывание. Ко второй категории оберегов, воздействующих на самого носителя опасности, относятся: нейтрализация (или обезвреживание), нанесение удара, уничтожение, отгон. Сюда же можно отнести и задабривание, которое содержит «ненасильственные» способы общения с источником зла. К оберегам третьей категории относится всего одна модель — апотропеизация — сюда включены обереги, которые сообщают самому объекту апотропеические свойства. Наконец, модель замещение относится одновременно и к первой, и ко второй категориям, поскольку содержит обереги, которые воздействуют на сам охраняемый объект, но вектор действия которых направлен на носителя опасности.

При определении семантической модели принимается во внимание не цель (которая может быть общей для оберегов различных моделей), а способ, механизм ее достижения. Например, у апотропеев, принадлежащих к моделям окружения, преграждения, разграничения, укрывания, цель общая — создание сакральной границы, отделяющей {26} охраняемый объект от опасности, но механизмы, с помощью которых эта граница создается, разные. Каждая модель — это абстракция, которая в конкретной традиции реализуется в конкретных мотивах, — простейших предикативных единицах, обладающих самостоятельной иллокутивной целью и имеющих постоянные формы выражения, закрепленные в традиции, существующих как на вербальном, так и на невербальных уровнях.

Как уже говорилось, мотив реализуется на разных уровнях: вербальном, акциональном (в т.ч. обрядовом), предметном. Поэтому каждая модель может быть представлена в виде гипотетической таблицы с набором уровней в горизонтали и с набором характерных для нее мотивов по вертикали. В конкретной живой традиции не все мотивы реально бывают выражены на всех уровнях, и отдельные клеточки таблицы останутся пустыми. Для каждой локальной традиции существует свой набор устойчивых реализаций.

В вербальном тексте мотив может реализовываться в основном виде или в косвенном. В основном виде мотив выражается глаголом или рядом синонимичных глаголов (например, в русской традиции мотив закрывать в значении «преграждать доступ» кроме глагола закрывать(ся) может выражаться синонимами затворять, затынивать(ся), закутать(ся), не пропускать). На реализацию мотива влияет не только сам глагол, но и те валентности, которые оказываются заполненными. К примеру, глагол замыкать может встречаться в двух мотивах, принадлежащих к разным моделям. В одном случае (модель Преграда) замыкают замком охраняемое пространство для преграждения доступа в него опасности: «замыкаюся трыдзевяць замкамі, трыдзевяць ключамі» (бел., [Замовы 1992, № 69]). Во втором случае (модель Нейтрализация) замыкают замком пасть и ноги хищным зверям, чтобы обезвредить их: «Święty Pawle i Piętrze weżte kluce, zamknij pascękę leśny suce…» [Святой Павел и Петр, возьмите ключи, замкните пасть лесной суке…] (пол. келецк. [Siarkowski 1879, s. 29]).

Закрепленность тех или иных глаголов за конкретным мотивом во многом определяется языковой и культурной традицией. Так, в восточнославянских текстах глагол опоясывать всегда входит в мотив, реализующий семантическую модель Окружения: «…оболокусь походячим оболоком, опояшусь белой зарей» (рус. енис., [Макаренко 1898, с. 391-392]). В сербской традиции этот глагол используется в мотиве «отсылание опасности в никогда,— к моменту, когда станет возможным некое невозможное событие», как, например, в заговоре от вештицы: «Кад се мотовилом поштапала, а вратилом опасала, ондар ми ђету наудила» [Когда мотовилом подопрется, а навоем опояшется, тогда моему ребенку навредит] [Вукова 1934, с. 19]. {27}

Некоторые мотивы реализуются исключительно в косвенном виде, т.е. выражаются метафорой, метонимическим переносом и другими поэтическими средствами. Например, мотив приравнивать опасность к нулю в сербском заговоре против градовой тучи выражен метонимией: человек, производящий отгон тучи, берет в левую руку яйцо-болтун (яйцо, лишенное зародыша) и разбивает его о землю, произнося: «Она рука крста нема, јаје-мућак пила нема, ова ала места нема! Пуче мућак, пуче ала!» [У этой руки креста нет, у этого болтуна цыпленка нет, этой змеюке места нет! Лопнул болтун, лопнула змеюка!] (Толстые 1981, с. 99].

Деление на модели и мотивы позволяет выявить набор своего рода «элементарных семантических единиц», из которых строятся обереги, но вовсе не отражает реального построения апотропеического текста, очень часто включающего в себя несколько мотивов, взаимодополняющих и усиливающих друг друга. Например, в Юрьев день у восточных и южных славян принято совершать обход скота, чтобы защитить его от нечистой силы и болезней. У русских в Тверской губ. знахарь брал в руки решето с ячменем, в него ставил икону Георгия Победоносца, клал туда же косу, замок с ключом, за пояс засовывал топор и так обходил стадо трижды против часовой стрелки. Дойдя до того места, откуда он начал обход, знахарь читал заговор, призванный спасти скот от различных видов опасности — от огня, воды, лютого зверя, ползучего змея и т.д. Когда знахарь заканчивал заговор, двое его помощников стреляли из ружей [Шаповалова 1974, с. 130-131]. Очевидно, что в этом апотропеическом ритуале реализуется доминирующий семантический мотив — создание магического круга вокруг стада путём обхода, а также несколько сопутствующих мотивов, привносящих дополнительную семантику и усиливающих воздействие ритуала в целом: семантика уничтожения опасности (коса, топор, выстрелы из ружья), закрывания скотины от опасности (замок с ключом), усиления продуцирующих свойств скота (зерно), отгона (движение наоборот, против часовой стрелки, необходимое, по объяснению информантов, чтобы нечистая сила «отталкивалась»), вручение скота под покровительство св. Юрия (икона Георгия Победоносца, заговор с просьбой к нему уберечь скот).