Прежде чем переступить порог Чертога, умерший должен обратиться к Ра:

— Слава тебе, великий бог, Владыка Двух Истин! Я пришёл к тебе, о господин мой! Меня привели, дабы я мог узреть твоё совершенство. Я знаю тебя, знаю имя твоё, знаю имена сорока двух богов, которые находятся с тобой в Чертоге Двух Истин, которые живут как стражи грешников, которые пьют кровь в этот день испытания [людей] в присутствии Уннефера.

«Тот, чьи близнецы любимые — Два Ока, Владыка Двух Истин» — таково имя твоё. Я прибыл, дабы узреть тебя, я принёс тебе Две Истины, я устранил ради тебя грехи мои*.

Умершему будет внимать Великая Эннеада — боги, вершащие Суд, и Малая Эннеада — боги городов и номов. В Великую Эннеаду входят Ра, Шу, Тефнут, Геб, Нут, Нефтида, Исида, Хор, Хатхор, Ху и Сиа. Головы судей украшены пером Маат.

Илл. 211. Обитатели Дуата. Фрагменты виньетки из «Мифологического папируса Джед-Хонсу-иуф-анха»; XXI династия; Египетский музей, Каир.

Илл. 212. Вторые врата Дуата и их стражи. Прорисовка росписи из гробницы царицы Нефертари в Долине Цариц; XIX династия. [310]

Перед лицом Великой Эннеады умерший должен произнести «Исповедь отрицания» — перечислить сорок два преступления и клятвенно заверить богов, что ни в одном из них он не виновен:

Назвав все преступления, умерший должен поклясться:

— Я чист, я чист, я чист, я чист!

Моя чистота — это чистота Великого Бену, что в Ненини-сут. <...> Мне не причинят вреда в Великом Чертоге Двух Истин, ибо я знаю имена богов, пребывающих там вместе с тобой*.

После «Исповеди отрицания» умерший должен предстать перед Малой Эннеадой и точно так же, называя по имени каждого из сорока двух богов, заверить их в своей непричастности к преступлениям (см. прилож. 9-Б).

Примечательно, что в Новом царстве оправдываться перед Загробным Судом и иметь ушебти (см. далее) должен был и фараон.

Затем боги приступят к взвешиванию сердца на Весах Истины. На одну чашу Весов положат сердце, на другую — перо богини Маат. Если стрелка весов отклонится, значит, покойный грешен, и Великая Эннеада вынесет ему обвинительный приговор. Тогда грешное сердце отдадут на съедение страшной богине Амт (Аммат) (илл. 213) — «Пожирательнице», чудовищу с телом гиппопотама, львиными лапами и гривой, и пастью крокодила. Если же чаши Весов останутся в равновесии, покойного признают «правогласным» (илл. 214, 215).

Илл. 213. Амт. [311]

Илл. 214. Суд Осириса. Слева: Анубис привёл покойного в Великий Чертог Двух Истин. В центре: Анубис взвешивает на Весах Истины, изображённых в виде богини Маат, сердце покойного; на правой чаше Весов — перо Маат, символическая «правда»; бог Тот записывает результат взвешивания и приговор; рядом с Весами — Амт. Наверху: умерший произносит оправдательную речь перед Великой Эннеадой, возглавляемой богом Ра. Справа: Хор привёл умершего после вынесения оправдательного приговора перед лицо Осириса. У изножия трона — сыновья Хора в цветке лотоса; наверху — крылатое Солнечное Око с пером Маат; позади трона — Исида и Нефтида. Рисунок из «Книги Мёртвых» («Папирус Ани»); XIX династия; Британский музей, Лондон.

Отчего греховное сердце должно было быть легче (или тяжелей) пера Маат, неизвестно. Ряд египтологов придерживается мнения (разделяемого и автором), что Весы служили для загробных судей своеобразным «детектором лжи»: взвешивание сердца производилось не после «Исповеди отрицания» и второй оправдательной речи, а одновременно с ними — на протяжении всего допроса сердце покоилось на чаше Весов, и если умерший оказывался виновным в каком-либо из преступлений, то, едва он начинал клятвенно утверждать обратное, стрелка немедленно отклонялась.

Автору представляется, что древнеегипетское мифическое действо взвешивания сердца символически выражает духовный смысл исповеди как таковой, — смысл, одинаковый, по-видимому, во всех религиях, независимо от различий внешней атрибутики исповедального обряда.

Известно, что человек, совершив противоречащий морали поступок, невольно (этот процесс бессознателен) ищет, а значит и находит, оправдание, суть которого обычно сводится к тому, что поступок был вынужден обстоятельствами, а не совершён свободной волей. Рассказывая о таком поступке или вспоминая о нём, человек испытывает потребность привести оправдывающие его доводы; если же у него отсутствует такая возможность, им сразу овладевает некое внутреннее беспокойство, неудобство. [312]

Илл. 215. Суд Осириса. В центре верхнего ряда — умерший, под его вытянутыми руками — два глаза, символизирующие акт возвращения оправданному умершему зрения. Далее в верхнем ряду — орнамент из уреев, светильников и иероглифов «шу» (воздух) — аллегория возвращения умершему способности видеть свет и дышать; по краям — два павиана с весами. В среднем ряду: умерший произносит оправдательные речи перед Великой и Малой Эннеадами. В нижнем ряду справа налево: умерший в окружении «Двух Истин»; Анубис и Хор, взвешивающие сердце на Весах Истины, увенчанных изображением павиана; бог магии Хека, восседающий на изображении жезла — символа власти; Тот; Амт; сыновья Хора в цветке лотоса; Осирис на троне. Над Амт — два бога-покровителя, левый — Шаи. Между Амт и Тотом — имя Месхент и её изображение в виде родильного кирпича с женской головой. Рисунок из «Книги Мёртвых» («Папирус писца Несмина»); IV в. до н. э.; Эрмитаж.

В художественной литературе множество раз описано, как в такой ситуации хочется «отвести глаза», «сменить тему разговора» и т. п. Обряд же исповеди как раз и не допускает всякого рода оправданий — только «да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого» (Матф., 5, 37). Таким образом, убедивший себя в собственной безгрешности (или, применительно к христианству, в искренности своего раскаяния в грехе) человек, заявив о своей безгрешности (раскаянии) вслух и будучи лишён возможности что бы то ни было добавить, сразу почувствует это самое внутреннее неудобство — «сердце изобличит ложь», и стрелка Весов отклонится. [313]

После взвешивания сердца боги приступят к допросу умершего:

— Кто ты? Назови своё имя.

— Я нижний побег папируса. Тот, кто в своей Оливе. Вот моё имя.

— Откуда ты прибыл? <...>

— Я прибыл из города, что лежит к северу от Оливы*.

Когда допрос закончится, перед Ра-Хорахти и обеими Эннеадами предстанут Месхент, Шаи, богиня доброй судьбы Рененутет и Ба покойного. Они будут свидетельствовать о характере умершего и расскажут богам, какие он совершал в жизни добрые и дурные поступки.

Исида, Нефтида, Серкет и Нейт будут защищать покойного перед судьями.

Когда Великая Эннеада огласит оправдательный приговор, бог Тот запишет его. После этого умершему скажут:

— Итак, войди. Переступи порог Чертога Двух Истин, ибо ты знаешь нас*.

Умерший должен поцеловать порог, назвать его (порог) по имени и назвать по именам всех стражей — только после этого он сможет, наконец, войти под сень Великого Чертога Двух истин, где на троне восседает сам владыка мёртвых Осирис в окружении Исиды, Маат, Нефтиды и сыновей Хора в цветке лотоса.

О прибытии умершего объявит божественный писец Тот:

— Входи, — скажет он. — Зачем ты прибыл?

— Я пришёл, дабы возвестили обо мне*, — должен ответить покойный.

— В каком состоянии ты пребываешь?

— Я очищен от грехов. <...>

— Кому я должен возвестить о тебе?

— Возвести обо мне Тому, Чей свод из огня. Чьи стены из змей живых и Чей пол — водный поток.

— Скажи, кто это?* — задаст Тот последний вопрос, на который надо ответить:

— Это Осирис. [314]

— Воистину же, воистину [ему] скажут [имя твоё]*, — воскликнет Тот, ликуя, что умерший чист перед великим владыкой Дуата Осирисом и достоин воссоединиться с ним.

Илл. 216. Ра-Хорахти, возглавляющий Загробный Суд. Роспись ящика для канопы; XX династия; Лувр, Париж.

Первоначально существовало другое представление — что Загробный Суд возглавляет Ра (илл. 216). Это представление просуществовало до Птолемеевского периода, но пользовалось значительно меньшей популярностью.

Суд на этом закончится, и египтянин отправится к месту вечного блаженства — в Поля Камыша, Поля Иару. Его проводит туда бог-хранитель Шаи. Путь в блаженную обитель преграждают врата, последнее препятствие на пути умершего. Их тоже придётся заклинать:

— Дайте путь мне. Я знаю [вас]. Я знаю имя [вашего] бога-хранителя. Имя врат: «Владыки страха, чьи стены высоки <...> Владыки гибели, произносящие слова, которые обуздывают губителей, которые спасают от гибели того, кто приходит». Имя вашего привратника: «Тот, кто [вселяет] ужас»*.

В Полях Иару «правогласного» покойного ждёт такая же жизнь, какую он вёл и на земле, только счастливее и богаче. Ни в чём он не будет знать недостатка, ни в чём не испытает нужды. Слуги, изображённые на стенах гробницы, будут обрабатывать его поля (илл. 217), пасти скот, трудиться в мастерских. Семь Хатхор, Непри, Непит, Серкет и другие божества сделают его загробные пашни плодородными (илл. 218), а его скот — тучным и плодовитым. [315]

Илл. 217. Земледельческие работы в Полях Иару. Фрагмент росписи гробницы Сенеджема в Дейр-эль-Медина; XIX—XX династии.

Илл. 218. Поклонение богам и сбор урожая в Полях Иару.

Фрагмент росписи гробницы Сенеджема в Дейр-эль-Медина; XIX—XX династии.

Покойному не придётся работать самому — он будет только наслаждаться отдыхом! Ему не нужно будет обрабатывать поля и пасти скот, ибо в гробницу положат статуэтки слуг и рабов и фигурки ушебти.

Ушебти — «ответчик». Шестая глава «Книги Мёртвых» рассказывает о том, «как заставить ушебти работать»: когда в Полях Иару боги позовут покойного на работу, окликнув его по имени, ушебти должен выйти вперёд и откликнуться: «Здесь я!», после чего он беспрекословно пойдёт туда, куда повелят, и будет делать, что прикажут.

Фигурки и статуэтки, назначением которых было обслуживать в Дуате умершего — владельца гробницы, можно подразделить на две группы.[100]

К первой группе, условно называемой «статуэтки слуг», относятся фигурки, изображающие людей за различными работами: пахарей, носильщиков, пивоваров (илл. 219), писцов (илл. 220), [316]

Илл. 219. Служанка, готовящая пиво. Известняковая раскрашенная статуэтка; Археологический музей, Флоренция.

Илл. 220. Писцы. Деревянные раскрашенные статуэтки; Среднее царство; ГМИИ.

Илл. 221. Ладьи с корабельными дружинами. Раскрашенное дерево; Среднее царство. [317]

Илл. 222. Ушебти Нового царства. Слева: ушебти в виде мумифицированного человека; в вертикальном столбце — «формула ушебти». Справа так наз. «ушебти в одежде живых» с надписью «Осирис Хонсу» (то есть «покойный [египтянин по имени] Хонсу». Глиняные раскрашенные фигурки; XIX династия; ГМИИ.

Илл. 223. Ушебти фараона Тутанхамона с атрибутами царской власти — скипетром-посохом и тройной плетью в руках.

XVIII династия; Египетский музей, Каир.

ткачей, корабельщиков (илл. 221), надсмотрщиков и т. д. Наличие таких фигурок в гробницах, возможно, восходит к древнейшему обычаю при похоронах вождя убивать его рабов, слуг и жён и хоронить их подле погребения господина.

В Старом царстве «статуэтки слуг» изготавливались из дерева и из камня, начиная со Среднего — почти исключительно из дерева. Все типы фигурок имеют достаточно строгий канон изображения: например, пивовары всегда изображаются замешивающими в ступке тесто для ячменных хлебцев (из которых готовили пиво), ткачихи — сидящими у станков на корточках, и т. д. В богатых погребениях с большим количеством «статуэток слуг» фигурки обычно объединялись в группы и укреплялись на доске; каждая группа поэтапно изображала весь процесс приготовления того или иного продукта — подобно композициям в гробничных росписях, изображающим ту или иную мастерскую вельможеского хозяйства (см., напр., илл. 184 на с. 284). [318]

Илл. 224. Ушебти в саркофаге. XIX династия; ГМИИ.

Илл. 225. Ящик для ушебти с изображением покойного и его жены. XVIII династия; ГМИИ.

Вторую группу составляют ушебти — фигурки из фаянса, дерева или глины в виде запелёнутых мумий с мотыгами в руках (илл. 222, слева) или в обычной одежде (так наз. «ушебти в одежде живых») (илл. 222, справа). Ушебти иногда изображали самого владельца гробницы (илл. 223), но чаще это были чисто условные изображения, без индивидуальных портретных черт (изготавливавшиеся в мастерских «поточным методом»). На ушебти-мумии делалась надпись — так наз. «формула ушебти» (цитата из 6-й главы «Книги Мёртвых»), полная либо сокращённая. Иногда ушебти-мумии клали в гробик (илл. 224).

Назначение ушебти, в отличие от «статуэтки слуги», — не работать в Дуате на владельца гробницы, а заменять его, когда самого владельца призовут, как гласит «формула», «перевозить песок с Востока на Запад». Что подразумевается под «перевозкой песка», неясно; возможно, это просто метафора, обозначающая или просто тяжёлую работу, или «загробный аналог» государственной трудовой повинности для свободных граждан Египта (каковой в разные времена были, например, работы на строительстве пирамид, в вельможеском или храмовом хозяйстве, перевозка статуй в гробницы и др.). [319]

Ушебти появляются в Новом царстве, и с этого же времени из гробниц исчезают «статуэтки слуг».

«Ушебти в одежде живых» изготавливались только в период XIX династии. Объяснение такой иконографии затруднительно; некоторые исследователи связывают её с отголосками верований периода солнцепоклоннического переворота, когда считалось, что «душа» умершего проводит день среди живых (см. с. 183).

В гробнице ушебти складывались в специальные ящики (илл. 225).

Вельможи брали с собой в Дуат обычно 360 ушебти — по одному на каждый день года; беднякам же ушебти заменял папирусный свиток со списком 360 таких работников. В Полях Иару при помощи магических заклинаний человечки, поименованные в списке, воплощались в ушебти и работали на своего хозяина (илл. 226).

Илл. 226. Поля Иару. Слева и наверху — сцены поклонения умершего богам Загробного Царства; в центре — земледельческие работы в Полях Иару; внизу — дневная и ночная Ладьи Солнца, на которых вместе со свитой Ра путешествует умерший(?). Рисунок из «Книги Мёртвых» («Папирус писца Несмина»); IV в. до н. э.; Эрмитаж. [320]