Как только у роженицы начинаются схватки, к ней на помощь вместе с Хатхор и Исидой спешит богиня Месхент, покровительница рожениц и помощница повитух, красивая молодая женщина в короне из разноцветных перьев. Добрую богиню сопровождает её свита: мохнатые уродцы-карлики Бэсы (илл. 135), их жены — богини Бэсит (илл. 136) и богиня Таурт (греч. Тоэрис) — беременная самка гиппопотама с женскими грудями, руками и волосами и с зубами крокодила (илл. 137). Когда младенец появится на свет и заголосит, Месхент и её свита от радости пускаются в пляс вокруг колыбели новорожденного.

Илл. 135. Бэс. XXVI династия; Лувр, Париж.

Но слишком долго плясать и радоваться нельзя! Услышав громкий плач малыша, к нему со всех сторон слетаются и сползаются злые исчадия, и если их вовремя не прогнать, они с помощью колдовства напустят на ребёнка или его молодую мать [188] какую-нибудь хворь, — и радость в доме египтянина сменится безысходной печалью. К тому же около дома, в траве, много скорпионов и ядовитых змей: они могут переползти порог и забраться в колыбельку. Поэтому мохнатые карлики Бэсы и Бэсит ударяют в бубны и, корча ужасающие гримасы, с громкими воплями начинают прыгать и метаться по дому: Бэс-Аха — «Воин» — потрясает оружием, Бэс-Хит — «Танцующий» — пляшет (илл. 138). К ним присоединяется и Таурт.

Илл. 136. Бэсит в маске льва. Деревянная статуэтка. Среднее царство; ГМИИ.

Илл. 137. Богиня Таурт. Правая рука богини лежит на перевязанном папирусном свитке, сложенном в форме иероглифа, символизирующего покровительство. Статуя из святилища Таурт в Карнакском храмовом комплексе; XXVI династия; Египетский музей, Каир.

Добрая богиня Таурт когда-то была наложницей Сета, но бежала от него и присоединилась к свите Хора. Обозлённый Сет в отместку натравил на Таурт змея. Воины Хора защитили богиню — изрубили змея на куски.

...Напуганные гримасами Бэсов, грохотом бубнов и лязганьем крокодильих зубов Таурт, скорпионы, гады и исчадия тьмы кидаются наутёк. [189]

Тем временем Месхент и её супруг бог Шаи отправляются к Небесному Дереву.

Небесное Дерево, или Дерево Хатхор, растёт в заоблачной вышине, среди звёзд. В его кроне живут Семь Хатхор — семь молодых богинь с коровьими рогами и солнечными дисками на головах. Богини играют на бубнах и систрах, кормят в Загробном Царстве умерших и предсказывают людям судьбу (прилож. 8).

Илл. 138. Бэс-Аха и Бэс-Хит.

Шаи и Месхент приходят к Семи Хатхор, чтобы узнать судьбу новорожденного. Ведь если малютка появился на свет в девятый день месяца Паофи, ему предначертано умереть естественной смертью, а если он родился тремя днями раньше, то, став взрослым, он умрёт, перепившись вином. Так гласит священный папирус — «Календарь счастливых и несчастливых дней»:[1]

«День пятый месяца Паофи — очень опасный день. Ни под каким видом не выходи в этот день из дома. Не приближайся ни к какой женщине. В этот день свершились все дела в присутствии бога. Величество [бога] Монту было удовлетворено в этот день. Всякий рождённый в этот день погибнет, предаваясь любви.

День шестой месяца Паофи. Необычайно счастливый день. День праздника Ра в небе. Боги умиротворены в его присутствии. <...> Всякий рождённый в этот день умрёт от опьянения.

День девятый месяца Паофи. Чрезвычайно счастливый день. Боги торжествуют, предаваясь радости. Погиб противник Ра. Тот, кто родился в этот день, умрёт от старости. [190]

День семнадцатый месяца Тиби. Очень несчастливый день. Не купайся в этот день ни в какой воде. Это день, когда Нун вышел из храма, в котором пребывали боги. То, что наверху, низверглось, и мрак окутал землю в этот день. Поэтому множество опасных семян входит в одежду и смешивается с ней. Всякий, кто приблизится [в этот день] к женщине, почувствует дурноту и будет поражён болезнью»*.

Однако то, что записано в папирусе, может сбыться, а может и не сбыться: ведь человек — не игрушка слепого рока, а властелин своей судьбы. Соблюдая осторожность, следуя всем заповедям и не делая того, что возбраняют делать священные папирусы, он может благополучно избежать всех несчастий, и хоть бы ему даже было предначертано умереть молодым, в нищете, он, вопреки судьбе, доживёт до глубокой старости и умрёт в благополучии и достатке. И вообще: хоть тексты папирусов продиктованы самими богами, но записали их всё-таки жрецы — люди. А земное слово не имеет такой силы, какую имеет Слово Небесное. Поэтому Месхент и Шаи спрашивают о судьбе новорожденного у Семи небесных богинь.

Семь Хатхор объявляют Месхент и Шаи, что ожидает их подопечного: будет он беден или богат, когда женится и родятся ли у него дети, от чего он умрёт и многое другое; а Месхент и её супруг внимают богиням-прорицательницам, запоминая каждое их слово. Шаи отныне должен стать хранителем человека: наблюдать за его поведением на протяжении всей жизни, чтобы на Загробном Суде Осириса рассказать судьям, добрый это был человек или злой, какие он совершал поступки, есть ли у него на сердце грехи, — и если Суд оправдает умершего, Шаи проводит его к месту вечного блаженства — в Поля Иару.

А Месхент надо знать судьбы всех людей, потому что она — богиня-оракул. Правда, добрая супруга Шаи предсказывает только хорошее: богатство, удачу, счастье; обо всех же горестях, которые ожидают человека, она предпочитает умалчивать.

Если Семь Хатхор предрекают малютке доброе будущее, Месхент от радости пляшет и смеётся. Но когда ребёнку выпадает [191] плохой жребий, — например, гибель от укуса ядовитой змеи, — Месхент тоже не слишком огорчается: ведь человек в силах изменить даже то, что предопределено самими богами! Вот как победил неумолимый рок один юноша, сын фараона, которому Семь Хатхор предсказали неизбежную смерть.