Рудольфо не узнавал себя. Он не знал, зачем говорит эти слова, но не мог остановиться.

– Сложно изображать святого, когда вся желтая пресса Европы то и дело обмусоливает твои сексуальные похождения, – продолжал принц.

Он догадывался, что сидящая напротив женщина может специально его провоцировать. Об этом говорил и подозрительный блеск устремленных на него зеленых глаз. Она сидела на кушетке почти вальяжно, как на троне. Как будто уже была королевой. Вот она провела в воздухе рукой, снова отмахиваясь от него. Но Рудольфо обратил внимание лишь на ее элегантную узкую кость и тонкие пальцы.

– Ты сам предпочел вести неосторожную жизнь, – парировала Натали. – Полагаю, тебе просто нравится быть в центре внимания. Вот только аудитория у тебя весьма сомнительна. Бабушкам, читающим желтую прессу, плевать, какой ты там на самом деле мужчина.

– Прошу прощения. То есть ты все-таки ставишь под сомнение мое мужское начало?

– Успокойтесь, ваше высочество. Весь мир в курсе ваших подвигов на любовном фронте. Уверена, вы мастерски владеете всем своим… необходимым инструментарием.

Рудольфо отказывался верить, что она действительно говорит ему это. Он не знал, что ему делать – злиться или хохотать в голос.

– Я не совсем понимаю ход твоих рассуждений, принцесса, – начал Рудольфо, пытаясь вернуть контроль над собственными мыслями. Такого еще не было в его общении с принцессой Валентиной. Не наблюдалось подобного и в его общении с другими женщинами. – Честно говоря, мне кажется, что я каким-то образом попал в параллельную реальность. Сложно поверить, что принцесса Валентина Муринская сидит здесь передо мной и ставит под сомнение мою сексуальную эффективность.

– У многих нет мужского начала, хотя первичные половые признаки вроде как присутствуют, – ответила принцесса Валентина на этот раз с той блаженной улыбкой, которую Рудольфо всегда считал скучной. По всему выходило, что он вообще не понимал, что за женщина его невеста. – Я думала, это понятно.

Принц смотрел на нее, казалось, уже отсутствующим взглядом:

– Чего я не могу понять, Валентина, так это зачем ты меня поддеваешь, – проговорил он при этом предельно вежливо. – Если ты провоцируешь меня на что-то, то я человек сдержанный. Не забывай, я часто подвергаю себя экстремальному стрессу. Просто так, ради удовольствия. Так что тебе будет очень и очень сложно вывести меня из себя.

Натали улыбнулась:

– Это говорит человек, который считает, что ему можно вести беспорядочную половую жизнь, а его невесте почему-то нет.

– Думаю, ты понимаешь, что этот поезд уже не остановить. – Принц знал, что в такой беседе нужно быть предельно осторожным. Таким осторожным, каким он не был, возможно, ни разу в жизни. По крайней мере, в обозримом прошлом. – Если ты хочешь помешать нашей свадьбе, то тебя ждет фиаско. Отменить наш брак может только кризис между двумя королевствами.

Если же тебя и впрямь так заботит вопрос свободы воли, то вынужден тебя огорчить. Мы несвободны, принцесса. С рождения и до самой смерти. Мы служили и будем служить нашим странам и нашим народам. И мне хочется верить, что ты это понимаешь.

– Любопытное заявление от единственного наследника древнего престола, который большую часть жизни проводит в заигрывании со смертью. За нас говорят действия, а не слова, мой милый принц. А по твоим поступкам не скажешь, что страна хоть что-то для тебя значит.

Лицо Рудольфо словно превратилось в гранит.

– Смею предположить, что ты просто меня ревнуешь. Или же прячешь что-то сокровенное за этими скользкими фразами и полунамеками.

Принцесса засмеялась. Теперь это был негромкий, почти деликатный смех, даже приятный на слух.

– Почему меня не удивляет, что ты столь быстро пришел к такому выводу? Но, увы, ваше высочество, я ничего не прячу и отнюдь вас не ревную.

Зубы принца машинально стиснулись, а губы поджались.

– Если ты сомневаешься в моем мужском начале, принцесса, то скоро я тебе его продемонстрирую.

Натали закатила глаза и картинно отмахнулась. Но Рудольфо не привык к такому отношению со стороны красивых женщин. Красотки всегда вились вокруг него штабелями, вымаливая хоть мелкий осколочек его внимания. Уже в подростковом возрасте принц умел обращаться с ними. А теперь он не знал, как вести себя с сидящей напротив женщиной. С той, на которой он еще осенью поставил клеймо неинтересной и незаинтересованной. Выходит, что принц может справиться со всем, кроме равнодушия.

И тогда он поднялся, подошел к кушетке и протянул принцессе руку. Через мгновение он поднял принцессу на руки и усадил себе на колени. Это не было умным шагом. Да, только так Рудольфо мог проверить невесту на искренность ее равнодушия, но все же это был не умный шаг. Принц это знал, и ему было все равно.

Фарфоровые щеки принцессы вспыхнули багряным румянцем. Ее тело было легким, приятным и пахло чем-то непривычно экзотическим. Возможно, это запах какого-то мыла, популярного в Муринии. Нежные руки принцессы уперлись ему в грудь, медные волосы ласкали его руку, словно мелкий дождь. Она тяжело и быстро дышала, выдавая неискренность равнодушия.

На это Рудольфо и рассчитывал.

Она не была и не могла быть к нему равнодушна. Теперь принц знал, что победа за ним.

– Думала, я не умею читать женщин? – спросил он, когда его лицо было так маняще близко к ней.

Принцесса непокорно смотрела ему в глаза:

– В прессе давно шутят, что если ты и умеешь читать, то только женщин.

– Я же знаю, что ты хочешь меня, принцесса. Я это вижу. И чувствую. По ритму твоего пульса. По тому, как ты на меня смотришь. Посмотри, как дрожит твое тело.

– Если я и дрожу, то только от внезапности твоих действий.

Рудольфо положил руку на бедро принцессы, слегка оголенное приподнявшимся платьем. Ее кожа такая теплая и мягкая. Голова слегка вздернута, словно в готовности к поцелую.

– Что, если моя рука скользнет тебе выше под платье? – спросил принц, нагибаясь.

Так, что между их губами осталось не больше пяти сантиметров.

– Я позову королевскую стражу, и тебя запрут в темницу.

Принц больше среагировал на придыхание, с которым она произнесла эту угрозу. Принцессе Муринской невдомек, что в этом дворце испокон веков не было темниц.

– А если я все же не удержусь? – продолжал Рудольфо, игнорируя предупреждение. – Что я там обнаружу, принцесса? Насколько ты влажна? Неужели не боишься, что тело выдаст твою ложь?

– В отличие от тебя, – гневно отвечала принцесса, – мне не нужно доказывать свою сексуальность с тысячей разных партнеров.

Она не ответила на вопрос, но и вырваться из его рук тоже не спешила. Для Рудольфо это было важнее любых слов.

– У тебя может быть только один партнер, – проговорил принц, сжимая ладонью ее бедро. – И этот партнер – я.

Один раз Рудольфо уже целовал свою принцессу. Это был неискренний, постановочный поцелуй для фотографии на ступенях Муринского замка. Тогда они держались за руки и наигранно улыбались толпе людей. Затем по сценарию принц должен был прижаться губами к губам принцессы, что он и сделал. Надо – значит, надо. Это было довольно приятно, но не более того. В этом поцелуе не было огня. Не было животной страсти. Рудольфо на личном опыте знал, что иногда случайное прикосновение сносит голову сильнее, чем такой поцелуй.

Сегодня будет по-другому. Сегодня уже все было по-другому. Сам принц как будто был другим.

Он обхватил губы принцессы своими губами. И сделал это так, словно они были его собственностью. Как будто не мог удержаться больше ни секунды.

Ее вкус заполнил чувства принца. Не размыкая поцелуя, он широко раскрывал рот и вкушал ее влажное, горячее тепло.

Эта принцесса – земное чудо. И она принадлежит ему, нравится ей это или нет. Не важно, что она говорила ему лишь пару минут назад. Не важно, как она пыталась его провоцировать. Принц знал, что хочет быть с этой женщиной, и удивлялся себе – почему он сомневался в этом до сегодняшнего дня?

Возможно, он и впрямь сошел с ума. Как еще объяснить, что его красавица-невеста не влепила ему пощечину и даже не пыталась вырваться? Или, может, он ей и впрямь настолько безразличен?

Как показали следующие секунды – нет.

Потому что принцесса обвила его шею руками и притянула к себе. Теперь она целовала его в ответ. Снова и снова и снова.

Между ними пылал настоящий огонь. Дикий. Безумный. Не поддающийся ни описанию, ни контролю.

Но в следующее мгновение принцесса прервала поцелуй, встала с колен Рудольфо и поправила подол платья. Принц не стал ее удерживать. Он видел, как она дрожит, отходя от кушетки. Вот она подходит на шатких ногах к камину, берется за его угол и тяжело дышит.

– Валентина, – позвал принц.

Но собственное имя как будто напугало принцессу. Она заметно напряглась и вытянула вперед ладонь, словно приказывая ему замолчать. Для Рудольфо это был совсем уж новый опыт.

А он тем временем еще ощущал на губах ее вкус. Его тело жаждало ее прикосновений. Он хотел ее, хотел отчаянно. Как школьник, не знающий прелестей секса, а не как наследник древнего трона.

– Чтобы этого больше не повторялось, – сдавленно проговорила принцесса, глядя в негорящий камин.

– Опомнись, принцесса, – сказал принц не своим голосом. Низким, гортанным. – Ты прекрасно знаешь, что это повторится, и не раз. От нас с тобой ждут наследников. В этом и есть цель нашего союза.

И вот она расправила плечи и повернулась к нему лицом. Рудольфо был поражен, что на этом милом лице теперь так явно читалось мучение. Неужели для нее это и впрямь было пыткой? Здравый смысл подсказывал – такого не может быть. Принцесса с детства знала свою участь. Ее все равно бы выдали замуж – если не за Рудольфо, то за другого наследного принца. Невеста, которую он успел узнать в эти месяцы, давно смирилась с такой судьбой. По крайней мере, так ему казалось до этой минуты. А теперь, когда в нем все сильней разгоралось желание овладеть ею, она вдруг изменилась.

– Нет, – отрезала принцесса.

Рудольфо снова был поражен тем, как звучал ее голос. Это был голос другой женщины. Но как такое возможно? Стараясь не впадать в мистику столь странных событий, принц сконцентрировался на словах невесты.

– Ты сама понимаешь, что это не обсуждается, – сказал принц.

От непреодолимой страсти собственное тело теперь казалось ему чужим.

Принцесса нахмурилась:

– Что, если у нас не получится сделать наследников? Такое случается сплошь и рядом.

– Случается. Такая возможность даже прописана в нашем контракте. Но нам нужно попробовать, Валентина. – Он отрицательно покачал головой, когда принцесса хотела что-то сказать. – Ты считаешь это средневековьем, и я с тобой согласен. Но с древних времен ничего не изменилось для людей нашего ранга.

На мгновение лицо принцессы отразило то, что Рудольфо мог бы назвать неприкрытой злостью. Но уже через долю секунды она стояла все с тем же холодным лицом.

– Ты меня не понял. – Принцесса провела ладонями по платью, словно его нужно было пригладить. Но о другом думал Рудольфо, глядя на нее. Он представлял, как эти ладони гладят его обнаженное тело. Он вспоминал нежность ее бедра под его собственной ладонью. – Я готова в полной мере исполнять свои обязательства, ваше высочество. Но я буду верна вам не больше, чем вы мне.

Принц отрицательно покачал головой:

– Не надо меня этим пугать.

– Я и не думала. – Глаза принцессы потемнели, когда она встретилась с ним взглядом. – Мне нечего терять. Мать всегда знает, какие дети от нее, а какие нет.

Рудольфо сидел без движения, не в силах подобрать слов. В очередной раз ему угрожала собственная невеста, а он не знал, чем ответить. Но вот она красиво выгнула спину и пошагала к выходу.

Принц дал ей уйти.

Сегодня он понял две вещи. Во-первых, ему нужно получше присмотреться к своей названой суженой. Во-вторых, надо срочно переписывать правила игры под себя. А в том, что касается игр, преимущества всегда на его стороне.

В своей жизни наследный принц Рудольфо Тисселийский не проиграл ни одной партии. И собственная невеста не станет его первым поражением.

Было сложно изобразить уход со всем театральным драматизмом, ведь Натали даже не знала, куда идти. Она уже трижды повернула не в ту сторону и только теперь решила прибегнуть к помощи прислуги. Вот только вести себя при этом нужно было так, словно она вовсе не потерялась в лабиринтах дворца, который для принцессы Валентины уже должен был стать родным. После короткой и скомканной беседы удивленная служанка проводила Натали в противоположное крыло дворца, где находились личные «покои» Валентины. Покоями оказались несколько просторных, изысканно обставленных будуаров на самом верхнем этаже. Это был настоящий пентхаус-люкс с шикарной гостевой комнатой, кинозалом с экраном во всю стену и роскошной спальней. Широкий балкон спальни выходил прямо на сияющее в лучах солнца море. К спальне прилегали несколько комнат поменьше, представлявших собой что-то вроде раздельного гардероба. При этом одна комната с обувью была больше, чем квартира Натали на окраине Лондона, где она ночевала последний раз года четыре назад.

Спасибо любимой работе.

Натали рухнула в огромную белоснежную кровать и облегченно выдохнула. Наконец-то она могла быть собой.

Но ее тяготил неприятный осадок.

Натали пыталась обдумать случившееся. Совершенно сказочным образом на ее жизненном пути и впрямь встретился пресловутый «прекрасный принц». Не тот, который сделал ее собственную мать грубой женщиной, обиженной на всех мужчин. Но, видимо, точно такой же. Потому что все принцы такие. Ведь даже в сказках прекрасные принцы оставляют за собой сломанные судьбы. Натали шла на встречу с принцем с одной целью – поставить на место этого самовлюбленного подлеца. Она была уверена – с ее пятилетним опытом работы на Ахиллеса Казильериса ей даже не придется прилагать особых усилий, чтобы поставить «прекрасного принца» на место.

Но вместо этого она с ним целовалась.

Да, она пыталась изобразить возмущение, когда Рудольфо взял ее на руки. Особенно когда он положил ее себе на колени. Но что с того? Он не удерживал Натали против ее воли. Она в любую секунду могла убежать.

Но не сделала этого. Потому что была заинтригована.

А совсем скоро она целовала его сама. Мужчину, которого она не только всю жизнь ненавидела из принципа. Она целовала мужчину, который принадлежал другой женщине. Если так пойдет дальше, то она и впрямь может выйти за него замуж и из мести нарожать ему детей от других отцов. Но ради чего? Чтобы наказать всех самонадеянных мужчин в его лице?

Натали не знала ответа. Она знала лишь то, что ей было приятно целовать принца Рудольфо И это ее пугало.

– Прелестно, – пробурчала она в нежный шелк застеленной постели. – Ты все испортила в первый же день. Возьми себя в руки, а то, не дай бог, развяжешь войну.

Натали заметила на кресле свою – точнее, Валентины – сумочку. Видимо, слуги принесли ее сюда, пока она общалась с принцем. Содержимое сумочки Натали изучила еще в самолете и была очарована. Принцесса почти ничего не носила с собой. В отличие от личных помощниц, которым приходилось день ото дня волочить на себе сумки с вещами их нерадивых боссов.

В сумочке не было ни денег, ни паспорта. Действительно, к чему деньги, когда вся валюта в стране имеет твое лицо? Итак, в сумочке находился лишь мобильный телефон, блеск для губ и компактное зеркальце.

Натали села в кресло с телефоном Валентины в руках и только сейчас осмотрела изящную спальню. Казалось, ее еще не отпустил даже тот самый первый прилив адреналина, накрывший ее по прибытии в Муринию. Она жутко волновалась, ожидая, что в любой момент ее окликнут и станут допрашивать, кто она такая. Но никто и глазом не моргнул.

Вот и принц Рудольфо как будто ничего не заметил.

Теперь, оставшись в одиночестве, она чувствовала себя потерянной. Возможно, такую цену платит каждый, кто меняется жизнями с незнакомцами. Особенно с теми, в ком течет голубая кровь.

В такие минуты Натали мечтала, чтобы их отношения с матерью были такими, как у всех нормальных людей. Чтобы она могла позвонить Эрике и спросить совет. Или просто успокоиться тем фактом, что ее мама существует в этом мире. Но с Эрикой такое невозможно. Она любила свою дочь, только когда та была маленькой девочкой. Когда с ней можно было выйти на улицу, как с реквизитом, и доказать всем – смотрите, я нормальная женщина, я родила дочь, вот она! Вот только настоящая радость материнства была чужда маме Натали.

Неудивительно, что в какой-то момент Натали с головой ушла в учебу. Не важно, в каком городе находилась школа. Не важно, какую квартиру Эрика называла своим домом. Натали всю себя отдавала урокам. Плевать, отставала она от своего нового класса или шла впереди. Она все равно забывалась учебой. Для нее школа представляла хоть какую-то стабильность.

После школы шли четыре года колледжа, в каком-то смысле заменившего дом. Дополнительные занятия, факультативы, спортивные классы – Натали посещала все, чтобы только занять голову.

Столь напряженный график, может, и помог ей стать первоклассной помощницей одного из самых влиятельных бизнесменов мира. Но нисколько не способствовал нахождению друзей. Меняя школы по нескольку раз за год, Натали привыкла везде быть новенькой. В колледже, казалось бы, пришло постоянство, но постоянной здесь была и занятость. Учебная рутина поглотила юную студентку с головой, и та уже не знала, как из нее выбраться.

В те редкие минуты, когда ей этого хотелось.

Они хорошо уживались с соседкой по комнате в общежитии – вместе обедали, общались по вечерам. Но это общение так и не переросло в дружбу. На последнем курсе Натали познакомилась с парнем, который на время стал ее второй половиной. Но очень быстро выяснила, что его симпатичная внешность скрывает совершенно пустую личность, с которой и поговорить-то не о чем.

А когда после колледжа в ее жизни появился мистер Казильерис, на все остальное просто не осталось времени.

Еще вчера ее это полностью устраивало. Она даже гордилась тем, что была одна и всего добилась сама. Но сегодня Натали испытывала жгучую нужду хоть кому-нибудь позвонить.

Она хотела и боялась. Потому что мистер Ахиллес Казильерис за эти пять лет превратил ее в труса. Выдохнув, Натали достала из сумочки телефон и набрала свой собственный номер.

Валентина не ответила.

Наверно, со стороны Натали было непорядочно заменить себя Валентиной. Она прекрасно знала, на что подписывает ни в чем не повинную женщину. Господи, помоги несчастной принцессе исполнить все капризы самодура Казильериса. Если Натали, а точнее, заменяющая ее Валентина вдруг перестанет выполнять работу в манере, к которой привык босс, он уволит ее в ту же минуту. Не Валентину, а именно Натали.

Но такой расклад уже совсем не пугал ее. Это избавит ее от написания заявлений и объяснений с коллегами.

Однако забавно, если Казильерис не заметит подмены. За эти пять лет он провел с Натали больше времени, чем со всеми своими пятью любовницами вместе взятыми. И все же не исключено, что зацикленный на деньгах бизнесмен не распознает в Валентине двойника.

А Рудольфо? Как он смотрел на нее саму? Как будто хотел ее. Как будто простых разговоров ему было мало. А его губы – такие красивые, точеные и горячие.

Собственный голос на другом конце линии просил оставить сообщение. Раздался сигнал, но Натали завершила вызов. Что она могла сказать? С чего ей начать? Сразу просить прощения или оставить в тайне свой поцелуй с принцем?

В душе Натали не исключала возможности, что Валентина даст ей свое благословение на союз с Рудольфо Более того, она надеялась на это. Ведь из диалога в женском туалете никак не следовало, что Валентина счастлива от перспективы выйти за него замуж. Да, Натали надеялась и корила себя за столь подлую надежду.

Винить в случившемся принца глупо. Рудольфо был уверен, что находится со своей названой невестой. Это она, Натали, спровоцировала его на поцелуй.

Поцелуй, от воспоминания о котором сводило ноги и болело в груди. Конечно, она не могла не поцеловать его в ответ.

Натали отложила телефон и чуть не подпрыгнула, когда тот вдруг зазвонил. Увы, это была не Валентина. Телефон напоминал о записи в календаре:

«Сегодня ужин с отцом».

Ей хотелось залезть под одеяло и заплакать. Но вместо этого она с минуту смотрела на экран телефона.

Ужин с отцом.

Если допустить вероятность, что они с Валентиной действительно близнецы, то король Муринский – отец Валентины – это уже не просто монарх небольшого островного королевства, известный своим богатством и тайными связями с первыми красавицами мира. Король Муринский мог быть и ее отцом тоже. А противиться такой перспективе Натали может быть не в состоянии.