Всю предновогоднюю неделю в полях бушевала вьюга. В лесу снегу намело столько что ни Ежик, ни Ослик, ни Медвежонок всю неделю не могли выйти из дому.

Перед Новым годом вьюга утихла, и друзья собрались в доме у Ежика.

– Вот что, – сказал Медвежонок, – у нас нет елки.

– Нет, – согласился Ослик.

– Не вижу, чтобы она у нас была, – сказал Ежик. Он любил выражаться замысловато в праздничные дни.

– Надо пойти поискать, – сказал Медвежонок.

– Где же мы ее сейчас найдем? – удивился Ослик. – В лесу– то – темно...

– И сугробы какие!.. – вздохнул Ежик.

– И все-таки надо идти за елкой, – сказал Медвежонок.

И все трое вышли из дома.

Вьюга утихла, но тучи еще не разогнало, и ни одной звездочки не было видно на небе.

– И луны нет! – сказал Ослик. – Какая тут елка?!

– А на ощупь? – сказал Медвежонок. И пополз по сугробам.

Но и на ощупь он ничего не нашел. Попадались только большие елки, но и они все равно бы не влезли в Ежикин домик, а маленькие все с головой засыпало снегом.

Вернувшись к Ежику, Ослик с Медвежонком загрустили.

– Ну, какой это Новый год!.. – вздыхал Медвежонок.

«Это если бы какой-нибудь осенний праздник, так елка, может быть, и не обязательна, – думал Ослик. – А зимой без елки – нельзя».

Ежик тем временем вскипятил самовар и разливал чай по блюдечкам. Медвежонку он поставил баночку с медом, а Ослику – тарелку с лопушками.

О елке Ежик не думал, но его печалило, что вот уже полмесяца, как сломались его часы-ходики, а часовщик Дятел обещался, да не прилетел.

– Как мы узнаем, когда будет двенадцать часов? – спросил он у Медвежонка.

– Мы почувствуем! – сказал Ослик.

– Это как же мы почувствуем? – удивился Медвежонок. – Очень просто, – сказал Ослик. – В двенадцать часов нам будет уже ровно три часа хотеться спать!

– Правильно! – обрадовался Ежик.

И, немного подумав, добавил: – А о елке вы не беспокойтесь. В уголке мы поставим табуретку, я на нее встану, а вы на меня повесите игрушки.

– Чем не елка? – закричал Медвежонок.

Так они и сделали.

В уголок поставили табуретку, на табуретку встал Ежик и рас– пушил иголки.

– Игрушки – под кроватью, – сказал он.

Ослик с Медвежонком достали игрушки и повесили на верхние лапы Ежику по большому засушенному одуванчику, а на каждую иголку – по маленькой еловой шишечке.

– Не забудьте лампочки! – сказал Ежик.

И на грудь ему повесили три гриба-лисички, и они весело засветились – такие они были рыжие.

– Ты не устала, Елка? – спросил Медвежонок, усаживаясь и отхлебывая из блюдечка чай.

Ежик стоял на табуретке, как настоящая елка, и улыбался.

– Нет, – сказал Ежик. – А сколько сейчас времени?

Ослик дремал.

– Без пяти двенадцать! – сказал Медвежонок. – Как Ослик заснет, будет ровно Новый год.

– Тогда налей мне и себе клюквенного сока, – сказал Ежик-Елка.

– Ты хочешь клюквенного сока? – спросил Мадвежонок у Ослика.

Ослик почти совсем спал.

– Теперь должны бить часы, – пробормотал он.

Ежик аккуратно, чтобы не испортить засушенный одуванчик, взял в правую лапу чашечку с клюквенным соком а нижней, притоптывая, стал отбивать часы.

– Вам! бам! бам! – приговаривал он.

– Уже три, – сказал Медвежонок. – Теперь давай ударю я!

Он трижды стукнул лапой об пол и тоже сказал:

– Вам! бам! бам!.. Теперь твоя очередь, Ослик!

Ослик три раза стукнул об пол копытцем, но ничего не сказал.

– Теперь снова я! – крикнул Ежик. И все, затаив дыхание, выслушали последние: «Бам! бам! бам!»

– Ура! – крикнул Медвежонок, и Ослик уснул совсем.

Скоро заснул и Медвежонок.

Только Ежик стоял в уголке на табуретке и не знал, что ему делать. И он стал петь песни и пел их до самого утра, чтобы не уснуть и не сломать игрушки.