Это были воспроизводящие человеческие части. Он представил себе муравейник, хранящий в живом состоянии эти жуткие объекты для целей бридинга. Мысль о своем теле, подвергнутом подобному унижению, дрожью отдалась в нем. Его спину, шею, плечи била мелкая дрожь, ноги в коленях подгибались. Воспроизводящие обрубки!

Где-то далеко внизу послышался глухой стук, и Джанверт ощутил изменение давления воздуха в туннеле. Он слышал шлепанье босых ног по полу туннеля.

«Они преследуют меня!»

Гонимый ужасом, Джанверт толчком открыл дверь, прошел внутрь и закрыл ее за собой. Медицинская процессия в этот раз его заметила, но едва успела выразить свое удивление, как, сраженная станвордом, рухнула на пол. Он побежал сквозь кошмарную комнату, стараясь не смотреть на обрубки. Арочный проход вел из комнаты в большую галерею, полную людей. Подгоняемый ужасом, Джанверт бросился влево, плечом пробивая себе дорогу, отбрасывая в сторону людей, не обращая внимания на смятение и любопытство, которые он, несомненно, возбуждал. Взбаламученный след оставлял Джанверт у себя за спиной. Взмахи рук, немые выкрики, и один странный женский голос, зовущий его:

— Эй, послушай! Эй, послушай!

У первого же лифта Джанверт оттолкнул кого-то плечом, прыгнул в кабину и глядел вниз на обращенные к нему недоумевающие лица, пока они не скрылись из его поля зрения.

В одной с ним кабине находились еще мужчина и две женщины. Одна женщина могла бы сойти за Фэнси в более пожилом возрасте, но более молодая, блондинка, относилась к типу, который почти не встречался в глубинах этого муравейника. Мужчина, полностью лишенный волос, с узким лисьим лицом и настороженным взглядом ярких глаз, напомнил Джанверту Мерривейла. Все трое проявляли очевидное любопытство, и мужчина пригнулся к нему и втянул носом воздух. То, что он учуял, очевидно смутило его, поскольку он повторил процедуру.

В панике Джанверт направил захваченное оружие на него, провел лучом по женщинам. Они повалились на пол как раз напротив следующего этажа. Женщина с круглым лицом хотела войти, но Джанверт ударил ее в живот, и она повалилась на стоящих за ней людей. Следующий этаж лифт прошел спокойно — еще один, и еще. Джанверт выскочил из лифта на четвертом по счету этаже, нырнул в толпу людей, проскочил ее и юркнул в небольшой боковой проход, привлекший его своей пустотой. Двое из сбитых им мужчин вскочили и пустились было в погоню, но Джанверт срезал их лучом и побежал — поворот влево, еще один. Он выскочил в главную галерею по меньшей мере ярдах в ста от того места, где вышел из лифта и где теперь царило настоящее столпотворение.

Джанверт повернул вправо, держа оружие прямо перед собой, чтобы его не было видно сзади, и заставил себя перейти на спокойный шаг, пытаясь выровнять дыхание. Он вслушивался в звуки погони. Суматоха сзади постепенно стихала, шума погони не было слышно, и вскоре он позволил себе перейти на левую сторону туннеля. При первой же возможности Джанверт свернул в боковой отвод, круто уходящий вверх. Через сотню шагов он вышел прямо на лифт в пересечении с другим боковым туннелем. Пройдя без происшествий мимо потока идущих людей, он вошел в первую поднимающуюся кабину. Скорость подъема почти сразу резко возросла. Джанверт оглянулся в поисках того, кто мог бы снизить скорость подъема, но никого рядом не увидел. Проемы проносились перед ним один за другим. Он насчитал девять, и начал бояться, нет ли у Хеллстрома специального управления этим лифтом, которым они сейчас воспользовались, чтобы захватить его. На этой скорости было крайне рискованно пытаться выскочить.

В панике Джанверт подошел к выходу в поисках кнопок управления, но их не было. В этот момент движение замедлилось как раз у проема. Он выскочил из лифта, едва не столкнувшись с двумя работниками, толкавшими перед собой тележку, нагруженную желтым материалом, похожим на ткань. Они улыбнулись Джанверту и сделали знак рукой, пошевелив пальцами так же, как это сделал седой мужчина у реки. Джанверт уныло улыбнулся в ответ, пожал плечами, и пара приняла это, продолжая толкать свою тележку по туннелю.

Джанверт свернул направо подальше от них и увидел, что туннель кончается широкой и ярко освещенной аркой, за которой находилось просторное помещение, где у машин деловито сновали люди. Он понял, что у него не хватит сейчас духа повернуть назад, и продолжал идти, пока не вошел в широкую, с низкими потолками комнату, заполненную механизмами. Он узнал токарный станок, штамповочный пресс (потолок над ним был разобран для размещения его верхней части), а также несколько дрилл-прессов, которыми с усердием занималась часть работников, не обращая на него внимания. Чувствовался запах машинного масла и едкость горячего металла. Если бы не нагота работающих, комната могла бы сойти за обычный машинный зал. Несколько тележек с ящиками, полными непонятных металлических заготовок, двигалось в проходах между станками.

Джанверт, пытаясь придать себе деловитый вид, шагал прямо через комнату, надеясь найти выход в другом ее конце. Он заметил, что люди по-иному реагируют на него, не понимая причины. Одна женщина отошла от токарного станка и подошла к нему, принюхиваясь. Джанверт прибег к испробованному пожатию плечами и тут же ощутил пот, покрывший его тело. Неужели в нем причина ее внимания?

В дальней стене пересекаемой им комнаты открытой двери не было видно, и Джанверт начал чувствовать себя в ловушке, как вдруг увидел колесо в стене, такое же, каким он открывал двери в туннеле. Дверь обозначалась едва видимой линией, но легко открылась наружу. Джанверт деловито прошел в образовавшийся проем и закрыл за собой дверь. Туннель уходил вниз по правую руку от него. Он вслушался, пытаясь понять, есть ли еще кто в туннеле, ничего не услышал и тронулся в путь.

Спина и ноги у него болели от усталости, и Джанверт прикинул, насколько еще его может хватить. В животе была болезненная пустота, рот и горло пересохли. Отчаяние двигало Джанвертом, и он знал, что будет продолжать, пока останется хоть капля сил. Он должен спастись из этого кошмарного места.

* * *

Из руководства Муравейника:

«Химические препараты, способные вызывать предсказуемые реакции отдельных особей животного происхождения, должны быть разнообразными и в определенном диапазоне оттенков — бесконечными. Так называемое рациональное сознание человеческих особей не является неодолимым препятствием подобному процессу высвобождения, но должно рассматриваться в качестве порога, который следует перешагнуть. Как только сознание подавлено в достаточной мере, препарат может приступать к делу. Здесь, в этой зоне, как считалось, зоне владения инстинктов, мы развиваем нашу величайшую силу единения».

Хеллстром находился в доме под знаком Муравейника, расшифровывавшимся как «Все использовать — ничего не терять». Было три часа ночи, и сейчас он молил о любом отдыхе.

— Взгляните на изменение давления воздуха, — сказал наблюдатель у него за спиной. — Он снова в системе аварийной вентиляции. Как он это смог? Быстро! Сигнал тревоги. Где находится ближайшая группа захвата?

— Почему бы не заблокировать эту систему, уровень за уровнем, или, по крайней мере, все остальные уровни? — спросил Хеллстром.

— У нас еле достает сил для охраны десяти уровней системы, — произнес голос слева.

Хеллстром всмотрелся в зеленый полумрак дома, пытаясь разглядеть говорившего. Может быть, Эд? Уже закончил инспекцию Внешних патрулей?

Пропади он пропадом, этот Джанверт! Со всей своей дьявольской изобретательностью. Мертвых и покалеченных работников, сгустки возбуждения и нарастание беспорядков оставлял он за собой — все это вело к дестабилизации Муравейника. Им потребуются годы для нахождения и очистки следов только одной этой ноги. Джанверт был напуган, конечно, и аура его ужаса просачивалась во все поры Муравейника. Все большее число работников принимало слабые сигналы от человека, являвшегося, судя по его химическим маркерам, одним из них, и, пропуская их через себя, они формировали мощную, всепроникающую волну. Кризис не за горами, если не удастся локализовать источник.

Ошибкой было не усилить охрану во время приведения Джанверта в нормальное состояние.

«Моей ошибкой», — подумал Хеллстром с горечью.

Химическая основа единокровия, конечно, палка о двух концах. Ударить можно любым. Охрана самоуспокоилась, не отдавая себе в том отчета. Никогда еще работник не нападал на своих единокровцев.

Хеллстром прислушался к голосам наблюдателей на постах, координирующих новый поворот в погоне. Он ощутил охотничий азарт в их голосах. Словно им даже не хотелось поймать Джанверта слишком быстро.

Хеллстром вздохнул и сказал:

— Приведите сюда захваченную женщину.

Кто-то из темноты ответил:

— Она все еще без сознания.

«Точно, Эд», — подумал Хеллстром и вслух произнес:

— Хорошо, приведите ее в чувство и быстро сюда.

* * *

Знак Муравейника над входом в главный Котел:

«Высшая справедливость в том, что в смерти мы отдаем свои тела, что плоть наших бренных тел служит высшей силе, воплощенной в Муравейнике».

На восьмом по счету повороте в его непрерывном подъеме валившийся с ног от усталости Джанверт тяжело прислонился лбом к металлической двери, решив дать себе небольшой отдых. Он чувствовал холод двери сквозь волосы, тупо глядя на свои голые ноги. Черт, как жарко в туннеле! А вонь стала еще нестерпимее. Джанверт почувствовал, что, не отдохнув хоть немного, не сможет сделать больше и шагу. Сердце выскакивало из груди, пот ручьями стекал по телу. Сможет ли он найти в себе смелость вернуться в основные туннели и поискать там лифты? Джанверт прижался ухом к двери и прислушался — ни единого звука не доносилось с другой стороны. Это обеспокоило его. Уж не ждут ли там за дверью его появления.

Только слабые звуки работающих механизмов и чувство человеческой активности доходило до него. Странное все-таки ощущение почти полной тишины. Вновь Джанверт прижался ухом к двери и вновь не услышал ничего, таящего в себе прямую угрозу.

Там он опять найдет людей, этих странных граждан Хеллстромского муравейника. Сколько их здесь? Десять тысяч? Никто из них не учтен в переписи. Джанверт знал это. Все место несло на себе отпечаток секретных целей, идущих вразрез в наиболее резкой форме со всем строем жизни вне муравейника. Здесь люди жили по правилам, отрицающим все, во что верило внешнее общество. Есть ли у них бог? Джанверт вспомнил Хеллстрома, возносящего молитву. Притворство! Чистое притворство!

Омерзительный муравейник!

* * *

Последние слова Тровы Хеллстром:

«Поражение Внешних предопределено их высокомерием. Они представить себе не могут, что есть силы, с которыми им не справиться. Мы, населяющие Муравейник, есть творение разума. Мы будем терпеливо ждать, как это умеют делать насекомые, согласно логике, непонятной диким Внешним. Насекомые научили нас, что истинным победителем в гонке на выживание является тот, кто последним приходит к финишу».

Прошло минут пять, прежде чем страх взял верх над усталостью. Джанверт не отдохнул по-настоящему, но мог идти дальше. Он дышал легче, но боль в ногах оставалась, резкая боль отдавалась в боку при глубоком вдохе, в ступни как будто вонзили ножи. Джанверт понимал, что тело еще не долго сможет терпеть эту пытку. Он должен выйти отсюда и найти лифт. Джанверт выпрямился, намереваясь открыть дверь, как вдруг краем глаза уловил движение ниже по туннелю. Преследователи появились из-за угла туннеля, но их оружие не было поднято, и это спасло Джанверта. Его оружие лежало в левой руке, и ему оставалось только нажать на кнопку, что его рука и сделала рефлекторно. Фигуры ниже него попадали наземь, а туннель наполнился знакомым гудением.

Падая, один из преследователей поднял пистолет и сделал один выстрел, попавший в легкую арматуру, осколок которой задел щеку Джанверта. Левой рукой он коснулся раны и вынул блестящий осколок с пятном крови на нем.

Джанверт не знал, действует ли его оружие сквозь стены, но паника, охватившая его, руководила его дальнейшими действиями. Он поднял станворд, нажал на кнопку и веером провел по двери, прежде чем ее открыть.

Шесть тел грудой лежали за дверью, когда он ее открыл, один сжимал в руке автоматический пистолет 45-го калибра с инкрустированной ручкой. Джанверт взял его из вялых пальцев, проходя в комнату. Он осмотрелся. Комната была длинным и узким бараком с тремя ярусами коек вдоль стен. Единственными ее обитателями были сейчас шесть тел на полу — все мужчины, все голые, лысые и все дышали. Значит оружие только оглушало людей, если препятствие ослабляло его силу. Теперь оружие у него было в обеих руках, и одно из них убедительно знакомое.

* * *

Перевод «Мудрости Диких», сделанный в Муравейнике:

«Вымирание вида начинается с гордой веры в то, что каждая особь обладает уникальным менталитетом — эго, или индивидуальностью, духом, характером, душой или разумом, — и в то, что эти субстанции свободны».

— Теперь у него есть пистолет, — сказал Хеллстром. — Прекрасно! Просто прекрасно! Он что, супермен? Менее часа назад он был в центральной бридер-секции. Я считал, что он у нас в руках, и на тебе — мне сообщают, что он вырубил две группы захвата восемью уровнями выше!

Хеллстром сидел почти в центре арки, сразу за спиной наблюдателя. Он не спал уже более суток, и часы в доме показывали четыре часа ночи.

— Какие будут указания? — спросил сидящий перед ним наблюдатель.

Хеллстром вперил невидящий взгляд в наблюдателя.

— С чего вы взяли, что они могут измениться? — спросил он. — Его надо схватить!

— Живым?

— Да, я хочу его живым больше чем когда-либо! Если он действительно так живуч, его кровь должна смешаться с нашей.

— Он, похоже, находится сейчас в главном туннеле, — сказал наблюдатель.

— Конечно! Передай группам захвата обратить внимание на лифты. Он совершил крутой подъем. И должен устать.