Зара охнула, прочитав огромный заголовок на сайте одной из центральных газет: «Председатель совета директоров «Галлоуэй инвестментс» страдает от амнезии». Дальше говорилось: «Год назад миллионер Томас Галло едва не погиб в страшной автокатастрофе. Источники в окружении бизнесмена говорят, что последствием аварии стала частичная потеря памяти, и врачи не гарантируют ему полное выздоровление. Тем не менее компания «Галлоуэй инвестментс» процветает. Источники утверждают, что амнезия не влияет на способность мистера Галло руководить компанией. Бизнесмен, известный безупречной деловой этикой, после аварии ведет затворнический образ жизни и не показывается на публике».

Случилось как раз то, чего Томас боялся и старался избежать. И всего через неделю после ее отъезда из поместья. Нетрудно было догадаться, кого он заподозрит в первую очередь. В панике Зара набрала телефон Джаспера.

— Как они узнали? — закричала она, едва адвокат поднял трубку. — Ты с ним разговаривал? Он в порядке?

— Мне пока не удалось связаться с Томасом, — ответил Джаспер в своей обычной осторожной манере. — Но я полагаю, что он это переживет.

Зара со стоном прижала ладонь к лицу. Просто пережить обнародование диагноза для Томаса было недостаточно. Он и так не производил впечатление счастливейшего из людей, а предательство только загонит его глубже в добровольную изоляцию. Зара не могла смириться с мыслью, что такой человек, как Томас, будет покрываться плесенью в пустом доме, когда мог бы смеяться, наслаждаться жизнью, любить и быть любимым. В нем было столько достойного любви!

— Ты увидишься с ним сегодня?

— Не могу. Я улетаю в Нью-Йорк, сейчас еду в аэропорт.

— Тебе не кажется, что благополучие Томаса важнее?

— А Томасу важнее всего его компания. Я выполняю его распоряжение, Зара.

— К черту его распоряжения, кто-то должен сейчас быть с ним. Нельзя оставлять его одного в такой момент.

— Зара, я дорожу своей работой и уважаю Томаса. Если он говорит, что контролирует ситуацию, значит, так оно и есть. Я уже переступил черту, когда послал тебя к нему. Моя работа — заботиться о компании, а не о человеке.

Зара поняла, что Томас поставил интересы своего детища выше собственных, как поступал всегда.

— Лучше расскажи мне, как твои дела, Зара.

Ее сердце сжалось, когда она услышала нотки сострадания в голосе пожилого юриста. Джаспер знал о ее чувствах к Томасу, потому что у Зары не хватило сил скрывать горе в день расставания. Вряд ли адвокат не заметил слезы, которые катились по ее лицу всю дорогу до автосервиса, и не догадался об их причине.

— Я в порядке, — заверила она Джаспера. — Неделя выдалась так себе, меня порядком потрясло, но я пришла в себя и вернулась к своим делам.

Зара сказала не всю правду. Первые два дня она проплакала, потом действительно собралась. Это было невероятно тяжело. Она скучала по Томасу каждой клеточкой своего тела.

Разговор с Джаспером только расстроил Зару. Адвокат мог говорить «да» в ответ на все пожелания шефа, но она не собиралась следовать его примеру.

Пусть Томас не разделял ее чувств к нему, Зара должна была навестить его как друг и убедить, что журналисты получили информацию не от нее. Она знала, что перестанет волноваться за него, только если посмотрит на его состояние своими глазами. Не говоря уже о том, как сильно ей хотелось его увидеть.

Решившись, Зара бросила сумку с вещами в машину и заперла свою крохотную квартирку. Всю дорогу она мысленно вела диалог с Томасом, думала, что скажет ему, пыталась предугадать ответы. Боялась, что он сменил код на воротах и она не сможет подъехать к особняку. Готовилась лезть через ограду.

Четыре часа спустя Зара припарковалась у ворот, которые открылись с приветственным скрежетом. Дом выглядел холодным и пустым, и Зара сразу почувствовала, что Томаса она там не найдет. Оставалось только ждать. Она села на крыльцо, обняв колени руками. Сколько бы времени ей ни пришлось просидеть здесь, она дождется.

Однако уже через двадцать минут Зара услышала, что ворота снова открылись. Она поднялась на ноги и встала на верхней ступеньке, глядя, как серый джип Томаса подъезжает к особняку.

Она затаила дыхание, когда он вышел из машины. Заметила усталые складки у рта, трехдневную щетину, энергичную — не сказать злую — поступь. Томас был прекрасен, но хмур.

— Я никому ничего не говорила!

— Я знаю. — Он остановился на нижней ступеньке, так что его лицо оказалось почти вровень с лицом Зары. — Поэтому ты здесь?

— Я… — Зара растерялась. Неужели Томас ей поверил?

— Ты обещала никогда не возвращаться.

— Я волновалась за тебя.

— Стало быть, можно лгать и нарушать обещания, если волнуешься за кого-то?

— Некоторые обещания держать неправильно. — Зара пожала плечами. — И да, иногда люди лгут, думая, что это во благо. Но недавний опыт подсказывает, что лучше вести себя честно, даже если это причиняет боль.

— Я знаю, что ты не сливала прессе информацию о моей амнезии, — сказал Томас. — Потому что ее слил я.

— Но почему?

Не отвечая, Томас отошел к машине, взял папку с документами с переднего сиденья и протянул ее Заре. Она узнала бумаги с первого взгляда, потому что сама подписала их неделю назад.

— Наш брак аннулировали?

— Нет. — Томас забрал листы, оставив в ее руках пустую обложку. — Я велел Джасперу вернуть их из суда.

Зара смотрела во все глаза, не понимая, к чему он клонит.

— Ты была права, я тоже врал. Себе. Тебе.

Он разорвал документы и уронил обрывки на землю.

— Что ты наделал? — взвизгнула Зара.

— Почему ты не сказала мне, что мы целовались раньше? Я просил рассказать мне все о нашей первой встрече, а ты упустила такую важную деталь. — На его губах появилась насмешливая улыбка, по которой Зара так соскучилась. — Я считаю несправедливым, что ты помнишь на один поцелуй больше меня. И планирую потратить остаток жизни, чтобы это наверстать.

Слова и поступки Томаса никак не складывались в голове Зары в логическую цепочку. Мысли путались.

— Сегодня утром я ездил повидать тебя. Собирался накануне вечером, но застрял на интервью. Хотел добраться до тебя раньше, чем ты прочтешь статью.

— Зачем? — спросила Зара почти беззвучно.

— Когда я приехал к твоему дому, там не было ни тебя, ни твоей машины. Джаспер предположил, что ты поехала ко мне, пришлось разворачиваться и катить назад. Похоже, я гоняюсь за тобой целый день.

— Стой! Зачем ты ездил ко мне?

Томас удивился ее вопросу, но потом взглянул на ее бледное личико, в широко раскрытые глаза, которые ничего не могли скрыть, и у него защемило сердце. Как он мог забыть грусть, с которой Зара рассказывала ему о муже, который «не хотел ее»?

Он понимал причину, по которой не стал спать с Зарой год назад, но ненавидел себя за то, что подлил масла в огонь ее неуверенности в себе. Он вел себя жестоко и не заслуживал прощения. И все же намеревался за него побороться.

— Я понял, что хуже всего в моей амнезии. Я не помню наш первый поцелуй. Это меня огорчает, я не хочу больше ничего упускать.

— Но…

— И я не помню нашу первую встречу. Как у меня могли украсть нечто настолько драгоценное?

— Нет, Томас. Ты не хотел меня тогда.

— Но я же поцеловал тебя.

— На прощание. Ты проявил галантность.

Томас, которому минуту назад было грустно почти до слез, чуть не рассмеялся.

— Я не проявлял галантность никогда в жизни. Мне не нужно помнить те годы, чтобы быть в этом уверенным. Вероятно, между нами сразу возникло притяжение, которого я тогда не понял. Иначе зачем бы мне жениться на едва знакомой девочке? Обычно я так себя не веду. — Томас перехватил руку Зары, пытавшейся остановить его. — Между нами всегда существовала какая-то связь.

— Томас. — По лицу Зары текли слезы. — Тебе просто не понравился мой дядя и положение, в котором я оказалась. Ты нашел способ исправить ситуацию. Это все.

— Даже если бы это было правдой, сейчас я благодарен судьбе за аварию, потому что без нее ты не вернулась бы ко мне. Вот что было бы настоящей трагедией.

Томас не мог видеть ее плачущей. Он понимал, что говорит не то, расстраивая Зару все сильнее.

— Даже без аварии я бы все равно разыскал тебя. Почему тогда я передумал аннулировать брак?

Зара покачала головой. Томас начинал злиться оттого, что не может объяснить ей, что чувствует, как много она для него значит. Открывать кому-то душу оказалось сложнее, чем он думал.

В его понимании обручальное кольцо и свидетельство о браке были недостаточным подтверждением, что Зара принадлежит ему, и только ему одному. Она выжгла свое имя на его сердце, и, если бы Томас мог, он вырвал бы его из груди и преподнес ей.

— Томас? — прошептала Зара, когда он взял ее лицо в ладони, чтобы заглянуть в глубину прекрасных глаз и почерпнуть отвагу в их сиянии.

Еще минуту Томас никак не мог заговорить. Он был один всю свою жизнь, но даже в последний год одиночество не ощущалось так остро, как в этот момент. У Томаса была только одна попытка заделать пропасть, которая разверзлась между ними.

— Я соврал, когда сказал, что не доверяю тебе. Это я — слабое звено, это мне нельзя доверять.

Он вытащил из кармана маленький ежедневник в кожаном переплете и протянул его Заре:

— Прочти.

Первая страница дневника, которую она открыла, была датирована прошлым месяцем. Томас записал на ней подробности своих исследований рынка и обоснование принятых решений. То же самое содержалось на следующей странице. И на следующей. Никаких личных контактов с людьми, за исключением электронных писем и редких телефонных разговоров. Томас старался избегать встреч даже с прислугой. Об его образе жизни больше говорило не то, что он писал в дневнике, а то, чего там не было.

— Тоска зеленая, не правда ли? — Томас перевернул несколько страниц. — Это можешь не читать, там все одно и то же.

Зара не захотела смотреть хронику своего пребывания в особняке. Она пролистнула дальше и обнаружила, что каждый день после ее отъезда Томас писал всего одно слово — «Зара».

Он отбросил дневник в сторону.

— Я прогнал тебя, потому что пытался поступить правильно. Но избрал для этого чудовищный способ. Я хотел заставить тебя поверить, что ты ничего для меня не значишь. Я говорил оскорбительные вещи, чтобы ты возненавидела меня и ушла навсегда, не оглядываясь. А ты взяла и вернулась. Потому что беспокоилась обо мне.

Зара кивнула.

— А еще потому, что любишь меня?

— Да. Только ты в это не веришь.

— Я не заслуживаю твоей любви, Зара, но это не помешает мне принять ее. И никогда больше не выпускать из рук. Ни ее, ни тебя.

Зара прижала руку ко рту, чтобы приглушить рыдания. Томас говорил нечто невероятное, что важно было услышать и понять.

— Я живу в страхе потерять больше, чем уже потерял. Утром мне хуже всего, словно судьба раз за разом роняет на мои плечи непосильный груз. Но утро, когда я проснулся рядом с тобой, стало лучшим в моей жизни. Горести забылись, потому что ты улыбалась мне.

Она помнила то утро — его улыбающееся лицо, крепкие объятия. Жизненную энергию, наполнявшую его тело.

— А потом приехал Джаспер, — сказала Зара.

— Да. Я чувствовал, что меня предали. Все мои страхи стали явью, меня терзало разочарование. Какая-то часть меня хотела, чтобы наши отношения были новыми и свежими. Я думал, ты принимаешь меня таким, какой я есть, потому что не знала меня раньше и не могла оценить ущерб. Но ты знала. А я не хотел обременять тебя…

Сердце Зары облилось кровью при мысли о том, что мучило Томаса все эти дни.

— Однажды ты уже побывала в ловушке, я решил, что с тебя хватит. Тебе не нужен неполноценный мужчина.

— Томас…

— Но я эгоист. И я слишком хочу тебя. Мне не хватает мужества расстаться с тобой. Но сначала я должен был расстаться с надеждой, что память вернется, и со страхом, что она уйдет совсем. Они тянули меня ко дну, не давали идти дальше. Следовало перестать прятаться и начать жить, как ты и сказала. Ты показала мне, что я упускаю, и теперь я хочу все это, но больше всего — чтобы ты была со мной. Я боялся проснуться и не вспомнить, кто ты. Но просыпаться без тебя в сто раз хуже. Я должен видеть тебя, как только открываю глаза, иначе это не жизнь, а кошмар.

— Томас…

— Я люблю тебя, Зара. И сожалею, что оттолкнул тебя. Я не знал, как страшно терять того, кого любишь.

— Наверное, я сейчас скажу ужасную вещь, но в глубине души я рада, что ты забыл нашу первую встречу. Я не хочу, чтобы ты помнил меня слабой и беспомощной.

— Ты бы и сама нашла выход рано или поздно.

Зара не была в этом уверена. Такие поступки требуют сил, которые не каждый сможет в себе развить. Особенно после стольких лет унижения, недооценки и нелюбви. Любовь нужна людям как воздух, они терпят ужасные вещи даже за ее микроскопические крохи, цепляются за надежду, что со временем их полюбят больше. Она сама была такой.

— Ты сама не знаешь, насколько сильна и изобретательна. Просто тогда ты немного надломилась. Я тоже слегка надломлен. Мы идеальная пара.

Зара посмотрела на Томаса, признавая его правоту.

— Обними меня.

Томас держал ее в объятиях, мягко покачивал, пока она плакала, избавляясь от сомнений и напряжения последних дней.

— Прости, я промочила твою рубашку.

— Никогда и ни за что передо мной не извиняйся.

Теперь Зара могла улыбнуться. И поверить.

— Ты вернешься к людям вместе со мной?

— По-моему, я уже сделал это, когда рассказал всему миру правду о своем диагнозе.

— Из-за меня?

— Я подумал, тебе надо больше бывать в обществе. Ты провела слишком много времени в трюме своего дяди. Так что мы можем переехать из особняка в более людные места, если хочешь.

— Я обожаю этот дом и с удовольствием буду жить тут с тобой.

— Превратишь его в штаб-квартиру своего бизнеса?

— Попробуй меня остановить.

— Разве я возражаю? Мне нравится быть твоим подопытным кроликом.

Зара погладила его по небритой щеке.

— Давай снова откроем сады для экскурсий. Скажем, раз в месяц. Чтобы не только мы выходили в мир, но и мир заглядывал к нам.

— А на выходные будем летать в Венецию, Париж или Нью-Йорк.

— Отличная идея.

— У меня есть еще одна. — Томас заговорщицки наклонился к ней.

— Сегодня тебя просто распирает от идей.

— Весной сады особенно хороши. — Выражение его лица стало серьезным. — Думаю, ты будешь смотреться очень мило, когда пойдешь ко мне под аркой из цветов. Возможно, в длинном платье.

— Ах, ты уже передумал прятать мою одежду? — поддразнила его Зара. — И с какой стати я пойду к тебе под аркой из цветов в длинном платье?

— Чтобы поприсутствовать на церемонии нашего бракосочетания. — Томас провел пальцем по ее губам. — Я хочу помнить день собственной свадьбы. И еще дать тебе настоящие клятвы — от всего сердца и навсегда.

— Их я тебе перескажу в любой момент, если потребуется.

— Так ты выйдешь за меня, Зара? — Томас опустился перед ней на одно колено. — Даже несмотря на то, что мы уже женаты?

Заре нравилось, что теперь она может смеяться над их историей вместе с ним. Но еще больше ее тронуло, что Томас хотел возместить ей все то, чего не хватало на первой свадьбе. Она наклонилась и нежно поцеловала своего мужа.

— Да, Томас.

— Зара, я обещаю любить тебя вечно — каждый момент каждого дня до самой смерти.

Томас поднялся. Зара крепко прижалась к нему, не в силах произнести ни слова от переполнявшей ее радости и благодарности судьбе, подарившей им второй шанс обрести друг друга.